Work Text:
— Ты должен быть благодарен Аллаху за то, что попался прежде, чем успел заявить о себе! Если бы турки знали, кто ты, тебя бы уже не отпустили!
Али был прав.
Он держал меня за руку и говорил о чём-то ещё. Пылко, аргументированно. А я смотрел сквозь него, и смысл его слов не доходил до меня.
Али заметил, и следующие несколько дней я слышал от него только простые «ешь» и «спи».
В нашем отряде не было доктора, и я считал, что мне повезло. Сон казался в разы полезнее традиционных методов лечения бедуинов, которые не помогали даже при лихорадке. Поэтому я просто лежал на мягком песке, укутанный в два одеяла, и спал, просыпаясь, только когда Али приносил еду.
Тогда я ещё не знал, что у каждого второго пленного турецкого солдата находили сифилис. И меня не тяготило отсутствие медицинской помощи.
Всё зависело от отношения. От моего отношения к произошедшему. От отношения окружающих ко мне.
Меня жалели. Рядом со мной старались разговаривать тише, мне снова предлагали больше воды, для меня даже нашли трофейный полосатый матрас. Я не знал, как много им известно о том, что произошло, пока я был во власти турок. Но то, как вёл себя Али, говорило мне, что все всё понимали. Просто за любой намёк Али был готов убить.
К сожалению, мне нельзя было оставаться одному, арабы относились к этому с подозрением и могли даже воспринимать как оскорбление. Но сил оставаться среди людей тоже не было.
От моего былого энтузиазма не осталось и следа. Работать в такой атмосфере было невозможно. Я прекрасно понимал, что даже будь я полностью здоров, наш отряд бы так же бездействовал. Сейчас арабы ничего не хотели предпринимать, и я ничем не мог им помочь.
Дело было не в телесной слабости, не в пережитом физическом насилии. Моё тело могло бы пройти и сквозь худшее. Свист плётки. Звук удара. Жгущая боль в спине. Смех в глазах солдат. Беи умели добиваться своего. Если бы губернатор Нахи ещё добивался своего, не кладя меня на спину.
Дело было в том, что теперь я не имел морального права вести за собой окружавших меня людей. В тот момент Дераа не была нужна ни Фейсалу, ни Алленби. Решение идти на город было продиктовано исключительно моими личными амбициями.
Али был прав: если бы я думал о благе арабского восстания, «о людях», я должен был дать им более выполнимую задачу. И из нас двоих Али оказался более достойным лидером. Чтобы командовать бедуинами, я пытался снизойти до их уровня. Али же пытался подняться до моего. И его успехи превосходили мои.
Я планировал войти в город с двенадцатитысячной армией. В итоге мы пришли в Дераа вдвоём.
Спина заживала медленно.
Но мне нужен был не доктор. Мне нужно было сбежать от этих всё понимающих людей туда, где что-то происходило. Туда, где никто не имел бы ни малейшего представления о том, что уже произошло.