Work Text:
Хаширама знал, что у Мадары характер труднопонимаемый и малопредсказуемый, полный противоречий. Хаширама думал, что с перемирием, когда Мадара встал на его сторону, эти трудности закончатся.
Но всё только начиналось.
Самый сок и настоящие прелести натуры Мадары раскрылись, когда Хаширама стал Хокаге.
Какое-то время после избрания Мадара дулся на него и был недоволен вообще всем. Это Хаширама понять мог. Попросил прощения за невыполненное обещание, осторожно объяснил, почему так получилось. Говорил Мадаре, что нужно расположить жителей деревни к себе, завоевать доверие. Мадара отмахивался, но дуться понемногу переставал.
Зато теперь в нём постоянно просыпался дух бунтарства и противоречия. Порой довольно абсурдным образом.
Стоило назначить ему миссию — он отказывался. Когда Хаширама не давал ему миссий — приходил в Резиденцию и требовал ему что-то выдать.
Сначала Хаширама предполагал, что, может быть, Мадара пытается взять более выгодные или хотя бы более интересные миссии, отказываясь от затратных и скучных, но понаблюдав за ним, понял, что эта логика разбивается о его поведение.
Решения его зависели от настроения и каких-то неизвестных факторов. Хаширама всерьёз допускал влияние звёзд и того, с какой ноги Мадара встал с утра.
Стоило Хашираме собраться в одну страну, а Мадару направить в другую, как тот сразу же возражал:
«Нет, это ты пойдёшь в Страну Воды, а я в Страну Железа». Или же «Страна Молний за мной, сам тащись в Песок».
Хаширама вздыхал и, как ему казалось, нащупывал причины такого поведения.
Порой других аргументов, почему он должен идти в Молнию, а Мадара в Песок, кроме того, что Хаширама — Хокаге, и таково его решение, не было. И когда не было других аргументов, приходилось соглашаться. Потому что чья-то власть, даже Хаширамы, — это то, чему противился Мадара. Ему важно было чувствовать себя равным или хотя бы просто значимым: тем, чьё слово имеет вес.
Тобирама, узнав о таких уступках, сказал, что Хаширама слишком потакает Мадаре.
Но, по версии Тобирамы, Хаширама слишком потакал и самому себе.
Правда, иногда у Мадары просыпалась то ли совесть, то ли порядочность, то ли чувство верности своему Хокаге. То ли верность своему решению в прошлом. Он набирал себе важных и тяжёлых миссий и ходил туда, куда считал нужным Хаширама.
Но чаще он конфликтовал с Тобирамой, у которого совесть просыпалась даже реже, чем у Мадары.
Было дело, Хаширама выдал им задания в одно время, и Мадаре показалось, что с миссией Тобирамы он справится лучше. Тобирама был категорически не согласен.
Миссия, выданная Мадаре, была не менее важной, но он об этом даже слушать не хотел и только после долгих уговоров и обещания Хаширамы съездить потом на источники уступил.
Были в его выходке и плюсы: Тобирама, желавший проводить исследования в родной деревне и бурчавший на Хашираму за несвоевременность, с энтузиазмом отправился на задание. Правда, как выяснилось, Мадара всё же умудрился ему то ли помешать, то ли помочь…
Вскоре Хаширама решил и сам взять миссию за пределами Конохи. Хотелось развеяться, отдохнуть от рутины и ответственности Хокаге, да и дело подходящее подвернулось.
Однако один вопрос стоял остро: если Мадара и Тобирама останутся в Конохе, не перегрызутся ли они? За ним следовал второй: от Конохи вообще что-то останется в таком случае?
Понятное дело, что Хаширама преувеличивал, но огонь у дыма был.
Если не будут пересекаться, то страшного ничего случиться не должно. В конце концов, он же не на год уходит. Так Хаширама подумал и огласил им своё решение.
— Хаширама, ты нужен Конохе. Давай лучше я одиночную миссию возьму, — решительно и твёрдо заявил Тобирама.
— Этой миссии и на двоих хватит, если не напрягаться, — задумчиво констатировал Мадара. И повернул голову к Тобираме: — А за тобой ещё и проследить надо, так что я тоже иду, — в его взгляде плясали хитрые огоньки, сочетающиеся с простотой костра души Мадары. И то, и другое отражало его натуру.
На возмущённый взгляд Тобирамы он ответил:
— Что, думал, что только тебе за мной следить можно? — и скрестил руки на груди, усмехнувшись как-то… бесхитростно.
Хаширама недоумевал, с чего вдруг он вызвался пойти с Тобирамой. Никогда ведь не ладили, а Тобирама ещё и Изуну убил…
Но постепенно к нему стало приходить понимание: Мадара может хотеть отомстить.
Если он побьёт Тобираму или сделает что похуже, то будет видно, какой из Мадары друг и как были прощены обиды… С другой стороны, Тобирама ведь такой, что сам может спровоцировать.
Хаширама тяжко вздохнул и подумал: «Ну вот и как их отпускать?»
Или же… не хочет он мстить, а хочет снова почувствовать себя старшим братом. Тобирама… не то чтобы очень подходил на эту роль, но тем и интереснее. Младший брат лучшего друга, убивший его собственного младшего брата. Интересная комбинация, ничего не скажешь…
Всё же лучше было их отговорить и сходить на миссию самому.
— Собираетесь свалить и оставить меня одного? — обиженно надул губы Хаширама. — Брат и друг, называется, — хмыкнул.
— Так мы быстрее управимся, — заявил Мадара.
— Не факт, — подверг это сомнению Тобирама. И Хаширама был на этот раз с ним согласен.
— Знаете что, я отправляюсь с вами, — заявил он.
— А Коноха? — удивился Тобирама.
— Придётся клонов оставить. И вам тоже, — Хаширама выглядел решительно.
— Даже тебе будет трудно поддерживать их на таком расстоянии, — заявил Тобирама. Мадара озадаченно кивнул.
— Тогда пообещайте мне. Оба. — Взгляд Хаширамы источал крайнюю серьёзность, слушали его внимательно. — Что вернётесь живыми и целыми. Что ты, Мадара, ничего не сделаешь Тобираме, а ты, Тобирама, не будешь огрызаться и провоцировать Мадару.
— Если он не будет провоцировать, то ничего я ему делать не буду, — неожиданно легко согласился Мадара.
— Тобирама, — с нажимом повторил Хаширама, ожидая второго ответа.
— Ладно, я постараюсь, — на бледных щеках виднелся едва заметный румянец. Видно было, как Тобираме неловко это говорить, но Хаширама не собирался отставать:
— Постараешься что?
— Не провоцировать Мадару! — Тобирама сложил руки на груди и отвернулся, краснея всё больше.
Хаширама надеялся, что они сдержат своё обещание.
И они сдержали. Через две недели Хаширама встречал их с распростёртыми объятиями, от души захватил обоих сразу, внимательно осмотрел. Несколько царапин за повреждения не считались.
Счастью его человеческому не было предела.
А через пару месяцев Мадара пришёл к нему со словами:
— Знаешь, я расшифровал плиту Рикудо. — Хаширама, склонившийся над свитком, поднял голову, посмотрел чуть устало в глаза. — Наша идея деревни фигня по сравнению с этим, — продолжил Мадара, пропустив непослушные локоны между пальцев и усмехнувшись.
Хаширама весь обратился во внимание, глаза зажглись искрой интереса:
— И что же там? Я тебя слушаю.