Work Text:
— Я тебя уверяю, дорогой мой генерал, они непременно оценят!
— Я не оспариваю твою правоту, однако… Всë же это странно: они не то чтобы сильно увлекались подобными вещами.
— Валентин, ты совсем не знаешь женщин.
— Я женат вообще-то, если ты вдруг припоминаешь.
— Ещё того хуже. Порой трудно понять, кто из вас двоих большая зараза — ты или твоя Иоланта. Но вот увидишь, с моим изобретением характер твоей дорогой жёнушки непременно смягчится. И даже графиня Ариго развеселится.
— Вообще-то в Альт-Вельдере сейчас ещё гостит баронесса Вейзель…
— Что?! Что ж ты сразу не сказал? А как Иоланта на это смотрит?
— Старшая баронесса, Марсель, старшая.
— Фух! Ты меня успокоил. Нет, я ничего не имею против этой рыженькой Мелхен, и даже против её вечно задирающей нос подружки… Но лучше как-то без них.
— И это, конечно, никоим образом не связано с тем, что вышеупомянутая подружка полностью пренебрегла твоими чарами?
— Откуда ты… Зараза!
— Я.
— А впрочем, разве не это есть лучшее доказательство её ненормальности?
— Что, прошу прощения?
— Женщина, оставшаяся столь безразличной к кавалеру вроде меня и в то же время равнодушная ещё и к нарядам и драгоценностям…
— Вообще-то Селине они вроде бы нравятся.
— Ничего подобного! Ты бы с ней поговорил на эту тему и сразу бы понял!
— Я располагаю множеством других, более интересных способов провести время.
— Спрут! Скользкий и холодный.
— Это несправедливо. Мне даже нечем тебе ответить, не сравнивать же тебя с борзой, неуклонно идущей по следу дичи и загрызающей оную, после чего приносящей хозяину мëртвые тушки? В твоём случае это будет не оскорбление, а комплимент.
— Да. Мы, Валмоны, такие. О, а это уже оно, вон там впереди?
— Да. Альт-Вельдер.
***
— Добро пожаловать в Альт-Вельдер, — степенно поприветствовал новоприбывших седой домоправитель. — Утолите жажду водой из нашего особого источника.
Валентин отметил, что Ирэна слегка улыбнулась, поднося Марселю кубок. Так приятно видеть сестру улыбающейся, хотя не сравнить с тем, как она преображается в присутствии мужа. Впрочем, если Марсель окажется прав, его изобретение должно бы тоже порадовать… Что?!
Только фамильная приддовская невозмутимость не позволила Валентину выронить кубок. Из-за спины баронессы Вейзель, которая, как всегда, уже что-то тараторила, выглядывала его жена… Но в каком виде! Роскошные рыжие волосы были обрезаны по плечи и распушились, окружив голову подобием облака. Будь Иоланта блондинкой, её можно было бы сравнить с одуванчиком, но тому, что потрясённо наблюдал Валентин, даже он затруднился подобрать подходящее название.
Марсель тоже приметил необычную причёску герцогини Придд, но дипломатично промолчал, прикидывая в уме способы использовать данное обстоятельство к своей пользе. Не то чтобы ему было так уж важно убедить Валентина в своей правоте, но в послеизломном Талиге многое происходило не так, как раньше, и требовались новые способы для ведения дел. Марсель радостно включился в эту игру, а поскольку излишней сомнительностью и скромностью он не страдал, то ради своих дипломатических целей порой использовал такие средства, которые любому другому и в голову бы не пришли. Изобретение новых духов, введение моды на новый фасон шляп, новая карточная игра… Никто и не догадывался, что эти, казалось бы, невинные вещи можно использовать самым неожиданным образом.
Его очередное изобретение совершенно необходимо было пропихнуть в свет, и он искал способы сделать это максимально эффектно и эффективно. Похоже, судьба подбросила ему отличный шанс.
Чуть позже, когда господа устроились в малой гостиной и слуги, принёсшие напитки, удалились, воцарилась напряжённая тишина. Даже баронесса Вейзель примолкла, с тревогой поглядывая на Валентина.
— Прошу прощения у присутствующих, — нарушил молчание Спрут. — Дорогая супруга, я бы хотел поговорить с вами наедине.
— Ну нет! — взвилась Иоланта. — Думаешь, я не знаю последних придворных сплетен, и что про меня говорят, и как тебя все жалеют? Ты меня поэтому тут держишь — чтобы никто ничего не подумал!
— Это не так, — Валентин внезапно сделался усталым, и стало ясно, что этот спор они вели далеко не в первый раз.
— Не хочу, чтоб обо мне думали, будто я за тебя ухватилась, потому что другого выхода не было, а ты меня пожалел! Не надейся, что я стану покорной домашней кошечкой, как эта твоя, на которой ты хотел жениться…
— Я рассматривал это как возможную необходимость, но обстоятельства…
— К Леворукому обстоятельства!
— Иоланта, уверен, всë можно обсудить мирно…
— Курт бы такого не допустил, — вступила в разговор баронесса. — То есть я бы и сама не стала так себя вести. Но, право же, герцог, вам стоит научиться справляться с собственной женой.
— Прошу вас, давайте все успокоимся и выпьем лимонада, — вмешалась Ирэна. — И поговорим о чём-нибудь другом. Виконт, вы хотели нам показать своё последнее изобретение?
— Да-да! — оживился Марсель. Семейные сцены между мужем и женой вызывали у него печаль: насмотревшись на опыт собственных родителей, он считал, что подобные трудности следует решать как можно быстрее, но Валентин, способный принимать молниеносные решения во время боя, в мирное время необъяснимо медлил. Жаль, что Арно пришлось уехать: он бы придумал, что делать, но когда он ещё освободится. Значит, справляться придётся Марселю.
— Готти, тащи сюда мою сумку. Спасибо, — он принял у пса сумку и извлёк оттуда шёлковый свёрток. — Этот предмет является плодом моих долгих размышлений, посвященных неусыпной заботе о наших прекрасных дамах…
— Наших — это каких именно? — подозрительно поинтересовалась баронесса.
— В нашем окружении! — ловко вывернулся Марсель. — Прошу взглянуть на это новейшее изобретение в мире прекрасного. На первый взгляд обычные щипцы для завивки, но нет! С помощью вот этой ручки они открываются, прядь волос зажимается и фиксируется таким образом, чтобы сохранить совершенно уникальную форму. Вместо обычных завитых локонов можно создавать выпуклости и… М-м-м…
— Впуклости? — деловито подсказала Иоланта.
— Впадины, — поправила Ирэна, подавляя улыбку. — Но как это будет смотреться собственно на голове?
— Вы позволите продемонстрировать? — Марсель галантно поклонился графине, вынул из сумки маленькую стоечку, установил её возле горящего камина, — так, чтобы щипцы на ней нагревались, но не соприкасались напрямую с пламенем. — Боюсь, мне придётся высказать не слишком приличную просьбу…
— Вряд ли прилюдное распускание волос может быть неприличнее того, что сотворила со своими Иоланта, — усмехнулась Ирэна, извлекая из причёски шпильки.
Марсель с удивлением отметил, что в ответ на эту вроде бы колкость герцогиня Придд закатила глаза и наморщила нос, а графиня Ариго в ответ мило улыбнулась. Похоже, дамы весьма сдружились.
Каштановые волосы Ирэны рассыпались по плечам мягким шёлком, и Марсель взялся за извлечённый из сумки гребень.
— Что у вас там ещё есть? — поинтересовалась Ирэна, косясь на сумку.
— Всё необходимое! — заверил виконт, осторожно расчёсывая блестящие локоны.
Работать с такими роскошными волосами было одно удовольствие, и вскорости графиня Ариго обзавелась элегантными волнами по всей голове, собранными в причудливый узел на затылке и далее ниспадающими изящными завитыми прядками до середины спины.
— Как интересно, — сообщила она, разглядывая себя в большом зеркале на стене. — И в самом деле совершенно по-новому, виконт. Мне нравится. Уверена, Жермону… то есть маршалу Ариго тоже придётся по душе это… хм… Мой внешний вид.
Она задумчиво потрогала один из ниспадающих локонов, а затем повернулась к Юлиане:
— Дорогая баронесса, вам тоже необходимо попробовать.
— Не пристало мне с этими завитушками, — с сомнением пожала та плечами, — никогда такое не носила, да и Курту бы не понравилось…
— Для вас я сделаю совсем другую причёску, эрэа! — просиял Марсель, — вот увидите, всё будет в высшей степени благопристойно!
Баронесса ещё немного посомневалась, но в конце концов дала себя уговорить. Её волосы были немного короче и жёстче, чем у графини Ариго, и потому прекрасно подходили для задуманного Марселем. Крупные светлые волны, обрамляющие лицо, более мелкие ближе к затылку, а большая часть волос заплетена и собрана в тяжёлый узел.
— Надо же… — пробормотала Юлиана, глядя в зеркало, — и впрямь… Думаю, такое бы Курту понравилось. Иоланта, теперь ваша очередь.
— Ещё чего! — вздёрнула подбородок герцогиня Придд. — Я не собираюсь украшаться!
— Хотите пари, эрэа? — подмигнул Марсель. — Если результат окажется хорош, то…
— Не хочу! Хватит с меня ваших пари, в прошлый раз уже…
— Вот видите! Значит, вы признаёте, что я прав?
— Глупость какая!
— Если вы собираетесь появиться в столице, непричёсанной ходить нельзя, а моё изобретение позволит вашим волосам произвести фурор! Вот увидите, вам ещё станут подражать!
— Иоланта, просто позволь Марселю попробовать, — попросил из своего угла мрачный Валентин.
— Думаешь, так я не хороша?
— Так, всё, хватит! — рявкнул Марсель, отчего все присутствующие удивлённо на него уставились. — Эрэа, будьте так любезны сесть вот на этот стул и позволить мне продемонстрировать своё искусство. Если не понравится — пойдёте потом и сунете голову в фонтан, всё обратно распрямится, или, как сейчас, распушится.
Иоланта надулась, однако замолчала и уселась на предложенный стул. Марсель сосредоточенно приступил к делу, понимая, что сейчас ему предстоит создать шедевр. Ирэна тихо улыбалась, Юлиана вновь завела какой-то из своих бесконечных монологов, угрюмый Валентин пил вино.
— Готово! — наконец возгласил виконт.
Иоланта тут же вскочила со стула и уставилась в зеркало. Из светлого стекла на неё смотрела элегантная молодая женщина с идеальной, волосок к волоску, укладкой. Непокорные рыжие лохмы превратились в гладкие блестящие волны, чуть закрученные на концах, а обрамлённое ими лицо выглядело внезапно посвежевшим.
— Это… я? — изумлённо пробормотала девушка.
— Кляча твоя несусветная… — выдал ошарашенный Валентин. — Прошу простить… нам надо…
Что именно им было надо, присутствующие не услышали, но догадались: отбросив обычную сдержанность, Валентин по-генеральски решительно закинул жену на плечо и куда-то уволок, не обращая внимания на протестующие возгласы.
В воцарившейся тишине осторожно вздохнул Готти.
— Пожалуй, к ужину их ждать не будем, — предложила Ирэна. — Подают уже через четверть часа, не пройти ли нам в столовую?
Виконт галантно предложил руку хозяйке, Юлиане же в качестве кавалера достался Готти, что ей ничуть не помешало продолжить свой прерванный монолог, благо зачуявший еду волкодав оказался благодарным и бессловесным слушателем.
Три месяца спустя, Оллария.
— И не делай вид, что ты в шоке!
— Я не делаю, я и есть в шоке.
— Это сейчас самый писк моды! Все дамы такое носят.
— Айри, ну зачем тебе быть как все?
— Арно, любовь моя, тебе придётся смириться с тем, что, в отличие от твоей уважаемой матушки, я не собираюсь избегать светского общества! Во всяком случае, пока оно мне не опротивеет. Но и тогда короткого отдыха в провинции вполне хватит для восстановления моих сил. Я намерена блистать в свете!
— А мне так нравились твои длинные волосы…
— Что, с короткими и целовать меня не станешь?
— Ну, кляча твоя…
— А вот герцог Придд, между прочим, очень воодушевился новой причёской своей жены!
— Не перевирай факты, радость моя: воодушевился он уже после того, как шокировался её короткими, но растрёпанными волосами.
— Но зато воодушевился так сильно, что теперь герцогине приходится выходить в свет, будучи в интересном положении. А ты меня даже не поцелуешь!
— Да поцелую я, поцелую, иди сюда.
— М-м-м-м.
— Угу.
— А-а-ахх…
— Айри…
— Да?
— А может, ну его, этот бал? Я вполне вдохновлён, знаешь ли.
— Любовь моя, я желаю сегодня блистать и покорять, а вот после бала я наверняка буду в хорошем настроении. Может быть, даже в достаточно хорошем, чтобы попробовать что-нибудь из той занимательной книги, которую ты прячешь на верхней полке у окна и думаешь, что я не знаю.
Арно удивлённо почувствовал, что, кажется, краснеет. Виконтесса Сэ, урождённая девица Хейл, в который раз ухитрилась его впечатлить, но если и впрямь есть шанс насчёт книги…
— А знаешь, оно совсем неплохо, — сообщил Арно, окидывая ещё раз взглядом причёску жены. — Ладно, поехали на этот бал, так уж и быть, блистай и покоряй, но не увлекайся, а то…
— Знаю, знаю. Не беспокойся, с твоей репутацией вряд ли кто-то рискнëт за мной всерьёз ухаживать. Да я и сама за себя постоять могу.
Обменявшись ещё одним поцелуем, супруги двинулись на выход.