Work Text:
Подданные Кэналлоа не знают, почему соберано именно так назвал наследника. Поначалу гадали, перешептывались, вспоминали что-то или кого-то - слишком уж имя для их края непривычное, странное, а значит, не все так просто. Но имя можно переиначить на свой манер и произносить, почти рычать, так же, как имя самого соберано. Со временем привыкли.
Рокэ Алва и сам не знает. Не помнит. Иногда задумчиво перекатывает на языке, то на разные лады растягивая слоги, то ставя рубленые точки рокочущими и резкими согласными. Будто есть за ними что-то еще и, озвучив в очередной раз, он сможет уловить это что-то, понять, вспомнить. С годами он делает это все реже.
После Излома в Алвасете часто бывают Савиньяки, Валмон, Эпинэ - почти вся старая аристократия, так или иначе заставшая и Олларов, и Альдо Ракана, и переходящее, как эстафета, регентство. Они тоже не помнят. Если Рокэ еще чувствует, что упускает, уже упустил что-то, они даже не задумываются. Не знают. Да и откуда.
***
Валентин приезжал лишь однажды. Арно тогда говорил, ему пойдет на пользу море, все-таки своя стихия, вдруг Спрут вновь оттает. Хотя какой он теперь спрут. Арно рассказывал, какой Рокэ радушный хозяин и как в Кэналлоа отмечают летний излом. Арно рассказывал еще что-то, но Валентин каждый раз мысленно спотыкался об имя наследника и прослушивал все остальное.
Его зовут Ричард. Рикардо Алва.
Было бы не так странно, не откликайся на это имя задумчивый мальчик с глазами цвета грозового неба. Валентин уже видел эти глаза и видел в них и ярость, и слепую веру, и болезненную любовь. В старых кошмарах Валентин видел в них смерть и теперь не может смотреть на маленького Рикардо.
Было бы не так жутко, помни того, другого владельца этого имени хоть кто-нибудь еще. Савиньяки, Валмон, Эпинэ - не помнят. Рокэ Алва - не помнит. Валентин Придд - помнит, и ему отчаянно страшно.
Скольких еще они забыли?