Work Text:
Дверь с тихим скрипом отворилась, впуская в темную комнату полоску света от масляной лампы. Дилюк осторожно вошел, медленно закрывая за собой дверь, и неслышно прошел босыми ногами к кровати. Взгляд проскользил от рассыпавшихся по белоснежной подушке бирюзовых волос, по широкой спине, к выглядывающим из-под одеяла стопам. Вздохнув, Дилюк поспешил скрыть улыбку, которую даже не сразу заметил, и аккуратно присел на край кровати, надеясь не потревожить чужой сон.
Но Кэйа не собирался просыпаться. Уставший после долгого дня, он сладко сопел, обнимая подушку Дилюка. Последний тихо усмехнулся и покачал головой, поднимаясь, чтобы принести себе другую подушку. Он должен был догадаться об этом заранее: Кэйа всегда должен был обнимать что-то во сне, и если это был не Дилюк, то это должно было быть одеяло или подушка. Дилюк заметил эту маленькую деталь много лет назад, но Кэйа по сей день отказывался признавать, что это правда.
Было много вещей, которые Дилюк знал о нем. Он думал, что забудет о них со временем точно так же, как забудет о Кэйе и обо всем, что связывало их. Но вновь встретившись лицом к лицу со своим названным братом, с человеком, который был и остался очень важным для него, Дилюк понял, что помнит все — каждую мелочь, которые он замечал день ото дня годами, которые отпечатались глубоко в его сознании и никогда больше не покинут его.
Почувствовав на своей спине чужой взгляд, Дилюк обернулся, встречая сонную, ленивую улыбку Кэйи, который смотрел на него из-под падающих на лицо прядей. Он молча вернулся к кровати, ложась на уступленное ему место, и Кэйа, прежде отодвинувшийся ближе к стене, прижался к его боку, закинув на него тяжелую руку, и удовлетворенно выдохнул. Дилюк, придя в себя, поднял собственную руку, чтобы убрать с чужого лица непослушные пряди.
— Ты пришел так поздно, я не дождался, — тихо пробормотал Кэйа и закрыл глаз, скрывая сине-сиреневый блеск. Дилюк согласно хмыкнул, опуская теплую ладонь на обнаженную спину.
— Спи, — прошептал он, свободной рукой натягивая на них одеяло, прежде чем положить ее на чужую талию.
— Ты будешь здесь, когда я проснусь?
— Обязательно.
Кэйа кивнул, молча соглашаясь, и через несколько мгновений его дыхание выровнялось. Дилюк последовал за ним, засыпая с легкой улыбкой на губах.
Он будет здесь сегодня, завтра — и каждый день после.
Они оба будут.
***
Дилюк проснулся, почувствовав тихое копошение рядом с собой. Он не открывал глаза, с интересом ожидая, что будет делать лежащий в его постели человек — от него ожидать можно чего угодно. Но Кэйа так ничего и не сделал, только лег поудобнее: его голова покоилась на затекшей руке Дилюка, ровное дыхание касалось шеи, а спутанные после сна волосы щекотали лицо. Дилюк сделал глубокий вдох и, не в силах побороть любопытство, открыл глаза.
Кэйа не спал — это было очевидно, сколько бы он ни пытался притвориться, что это не так. Они вдвоем так много времени провели вместе, в личном пространстве друг друга, и оба могли сказать, когда другой притворялся, о чем бы ни шла речь. Хотя Дилюк должен был признать, что до сих пор не всегда отличал шутки Кэйи от серьезных слов, но он старался и значительно преуспел, все реже попадая на уловки несносного мужчины, в которого ему посчастливилось влюбиться.
— Ты здесь, как обещал, — прошептал Кэйа, и в его голосе отчетливо слышалась довольная улыбка.
— Где еще мне быть в такую рань? — хрипло усмехнулся Дилюк, переведя взгляд к окну, в котором только занимался рассвет.
— Я уверен, у тебя нашелся бы целый миллион вариантов, — Кэйа поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Но из всего миллиона ты выбрал остаться со мной, — добавил он с самодовольной улыбкой.
Дилюк хмыкнул, ничего не говоря в ответ. Он поднял руку, чтобы убрать волосы с лица возлюбленного, и приподнялся, целуя его в лоб. То, как засиял Кэйа от этого незамысловатого жеста, нужно было сохранить аккуратными мазками кисти на бумаге, но Дилюк мог только жадно впитывать в себя его счастливую улыбку, пряча это воспоминание глубоко в сердце.
— Красивый, — прошептал он, даже не заметив, как слово сорвалось с его губ без разрешения. Но он ни о чем не жалел.
— И вся эта красота твоя, представляешь? — Кэйа провел пальцами по груди и шее, остановившись на щеке. — Весь Мондштадт завидует таинственной любви капитана Ордо Фавониус, но понимает ли его любовь свое везение?
— Самовлюблённый павлин, — буркнул Дилюк, закатив глаза под тихий глубокий смех, еще немного хриплый ото сна.
Сколько бы Кэйа ни пытался скрыть свои настоящие чувства за напыщенной самоуверенностью, Дилюк знал, насколько неуверенным он мог быть. Но он не стал акцентировать на этом внимание, позволив Кэйе защититься от уязвимости за очередной шуткой. Он никогда не стал бы мешать Кэйе делать это: его задача защищать этого человека, а не делать ему больнее.
— Кэйа? — уголки его губ поднялись в намеке на улыбку, когда Кэйа вопросительно хмыкнул, отвлекаясь от наматывания его красных локонов на пальцы.
— Что? — Кэйа нахмурился, когда молчание затянулось.
— Ничего. Просто хотел позвать тебя.
— Дурак, — недовольно буркнул Кэйа, шутливо стукнув его в плечо.
Дилюк улыбнулся, положив ладонь на его затылок, чтобы притянуть к себе для поцелуя.