Work Text:
МОРФО
С недавних пор Снейк старался избегать платформы медицинского отряда — слишком много ненужных воспоминаний. Паз-галлюцинация, ожидавшая его за синей дверью, ясноглазый призрак из прошлого, до боли реальная, но при этом всего лишь плод его воображения, застарелых травм и оксикодона. Но Миллеру захотелось встретиться именно здесь.
Бросив мимолетный взгляд на лестницу, Снейк вошел в медицинский отсек, миновал длинный коридор, затем еще один, чтобы попасть в обсервационную зону, отведенную для солдат, спасенных им со Старой базы.
«Это не то чтобы карантин, — неопределенно сообщил ему один из медиков, — но за ними стоит понаблюдать». Снейк припомнил серые, точно бумажные лица, глаза, подернутые плесневыми бельмами, бескровные спекшиеся рты, и мысленно содрогнулся.
Миллер поджидал его возле палаты, огороженной наполовину прозрачной стеной из армированного стекла. Внутри комната казалась пустой, пока до Снейка не дошло, что неподвижное согбенное изваяние в изголовье кровати – человек. Его солдат-ветеран с позывным Крыса.
— Ты хоть иногда думаешь, что он пережил, чтобы стать таким? — спросил Миллер вместо приветствия.
— Нет.
Это было правдой. Снейк действительно не думал об этом. Как и том, как они нашлись в Афганистане и Африке девять лет спустя после гибели Старой базы.
Не отрывая взгляда от толстого стекла, Миллер протянул ему дроид.
— Взгляни.
Снейк уставился на мерцающую точку на карте, мельком отметив, что это район аэропорта Нова Брага. Пока до него не дошло, что же именно он видит.
— Ты хочешь сказать?..
Миллер кивнул, все еще не отрывая взгляда от Крысы.
— Одиннадцатый выживший.
Снейк пожал плечами: что ж, он готов, но для этого необязательно было срывать его с места и заставлять идти на медицинскую платформу, окунаться в ненужные, разрушительные воспоминания. Он все еще не забыл, все еще разглядывал фотографии Паз, включая последнюю, так и оставшуюся для него загадкой, с бабочкой морфо.
Наконец Миллер посмотрел на него, с какой-то странной, почти детской растерянностью.
— Не просто одиннадцатый выживший, Босс.
За стеклом солдат с позывным Крыса встал с кровати и, пошатываясь, побрел к стене, уперся в нее, но упрямо продолжил двигаться. Миллер постучал по экрану дроида.
— Это Паз.
Это было даже хорошо, Снейк издал отрывистый смешок, отдающий болью в солнечном сплетении.
— Послушай, Каз…
— Нет, ты послушай, Босс. Я не поехал кукухой. Говорю тебе, это Паз. Я сам вживил ей этот маячок и задал особую частоту. Не хотел, чтобы эта маленькая стерва оставалась без присмотра.
— Хочешь сказать, что на ней был маячок, но ты все равно проебал ее побег?
О чем они вообще говорят? Паз мертва. Ее разорванные взрывом останки покоятся на дне Карибского бассейна.
— Всё не так просто, Босс. Маячок исчез после ее побега, видимо, она как-то смогла его деактивировать.
— Тогда я не понимаю, что за херню ты несешь. Девять лет прошло.
— Девять лет прошло, — эхом отозвался Миллер. — И вот теперь ее метка снова активна.
Снейк уперся разгоряченным лбом в прохладное стекло, а когда открыл глаз, прямо на него смотрело расплющенное лицо Крысы. Потрескавшиеся губы шевелились, и в болезненных гримасах бедняги ему почудилось п..п…а..зз.
КАЗ
Они встретились на вертолетной площадке.
— Бога ради, Каз.
Снейк прикусил губу, пряча улыбку. Смешного и вправду было мало, но Миллер, расставшийся со своими многослойными тряпками а-ля полоумный команданте и снова одетый в полевую униформу — на это стоило посмотреть. Правый рукав камуфляжной куртки был аккуратно подколот у плеча, левый подвернут до самой нашивки с эмблемой Diamond Dogs. Такая же эмблема красовалась на пряжке пояса с пистолетной кобурой, охватывавшего талию. Ножны с кинжалом притаились на портупее под локтем, расположенные так, чтобы оружие легко было достать левой рукой.
— Отправлюсь с тобой, — деловито сообщил Миллер, ловко цепляя костылем подножку вертолета. — Ты же не думал, что я пропущу такую вылазку?
— Будешь пиздить врагов этой палкой?
— Давай просто сосредоточимся на том, чтобы найти Паз.
Снейк хотел сказать, что глупо даже надеяться, Паз умерла у них на глазах, исчезнув в белом огненном свете. Но почему-то промолчал.
Миллер привычно позволил подсадить себя в вертолет, тихо обматерив негнущуюся искусственную ногу.
НЕ СМОТРИ
— Здесь, — сказал Миллер, когда они сделали круг над аэропортом Нова Брага. Сверился с дроидом. — В паре миль к северу. Снижаемся.
Весь полет он просидел молча, поглаживая уцелевшей рукой чемодан с разобранной «Грешной бабочкой», то и дело настороженно поглядывал в сторону двери. Снейк понимал, стоило бы что-то сказать, но не знал, как это сделать. Например, как насчет: «Каз, я знаю, ты злишься, что я притащил на базу снайпершу из «черепов»…
Они ни разу не оставались наедине с того самого дня, когда Снейк вытащил его из Да Гвандаи Хар. Так сложилось. Очутившись на Мазер Бейз, Миллер мгновенно отгородился сотней текущих дел, планов, проектов. Снейк не докучал ему, понимая, что нужно время — свыкнуться с новой реальностью, в которой Казухира Миллер больше не был собой.
Но его бешеная хватка никуда не делась, сейчас Снейк почти видел перед собой прежнего Каза, сидящего напротив. Те же резкие черты чуть огрубевшего лица, теперь, когда Миллер склонялся над дроидом, кожа под челюстью слегка провисала, но странным образом его это не портило. Несимметрично отросшие волосы с серебристым проблеском седины стали мягче, спадали по обе стороны лба, больше не сдерживаемые жестким каркасом средства для укладки.
«Прости меня», — хотел сказать Снейк, но сам не понимал, за что именно желает извиниться. Что-то глодало его изнутри, исподволь, болезненно и жестоко.
— Не хочу, чтобы ты так на меня смотрел, — сказал Миллер, сосредоточенно морща лоб. — Словно я уже сдох и разлагаюсь.
— Я не смотрю.
Снейк поспешно отвел взгляд. И правда, глупо выглядит.
— Расслабься.
Миллер пошарил в кармане, вынул мятую пачку, постучал ею о скамью, выбил себе сигарету, сунул в рот.
— Не знал, что ты куришь, — Снейк поднес ему зажигалку.
— Иногда. Но это детская привычка. Моя мать держала лавку, где продавала американские сигареты американским солдатам. Знаешь, кто ей их поставлял?
— Другие американские солдаты?
— В точку! — Миллер рассмеялся и выпустил струйку дыма. — Иногда я брал пару штук для себя, после них не так хотелось есть.
Огни Нова Брава резко мелькнули за бортом и исчезли в темноте. Пекод пошел на посадку. Снейк принялся механически собирать снайперскую винтовку, размышляя о словах Каза.
КАКОГО ЧЕРТА
— Нам нужно взять к северо-западу, — Миллер изучал дроид.
Они высадились примерно в миле от аэропорта, ближе к четырнадцатому аванпосту.
— Проверю его, жди. Там могут быть люди Шифра.
Снейку не хотелось говорить, что он надеется раздобыть автомобиль; передвигаться по пыльным африканским дорогам, имея три ноги на двоих — так себе идея.
Он тихо снял дозорного на вышке, судя по древнему «калашу» и заношенной одежде, из людей М'беле. Методично уложив тела в дорожную пыль, осмотрелся: есть — разбитый джип, припаркованный за крытым брезентом контейнером.
Снейк повернул ключ зажигания, который кто-то из повстанцев предусмотрительно оставил в замке, положил ладонь на руль, слушая, как тарахтит прогревающийся мотор, обернулся. Что-то словно кольнуло его, заставив вновь перевести взгляд на контейнер. Из-под грязной промасленной ткани виднелось смазанное желто-черное пятно. Наклонившись, он потянул угол брезента, открывая когда-то яркий логотип: стилизованный картографический череп и надпись «Militaires Sans Frontieres» на темном фоне.
Контейнер со Старой базы.
Снейк раздраженно стукнул бронированным кулаком по ребристой, тронутой ржавчиной поверхности. «Откуда он тут? Какого черта это все означает?»
ШЕЛКОВЫЙ ПЛАТОК
Миллер ожидал его, опираясь на свой костыль, в сгустившихся сумерках стекла его очков отражали слабое свечение дроида. И Снейк в который раз задался вопросом, действительно ли ему так необходимо скрывать глаза от света или просто — скрывать?
— Едем?
Миллер устроился на соседнем сидении. Снейк отметил, как небрежно повязан его шейный платок; раньше, в старые добрые времена, Миллер бы ни за что не вышел на люди, не добившись идеального узла.
— Каз?
— Что, Босс? — Миллер снова настойчиво исследовал дроид.
— Можно? — Снейк неловко потянулся к платку, коснулся кончиками пальцев гладкого шелка. — Помочь?
Он придвинулся ближе, машинально отметив, что Миллер побрился, чуть порезавшись возле ямки на подбородке. В ноздри ударил острый табачный запах недавней сигареты. Его тело слегка напряглось, когда развязывавшие узел пальцы мимолетно коснулись шеи. Хриплый выдох, словно перехватило горло.
Снейк путался в скользкой ткани, стараясь продеть непослушный край платка в петлю. Губы Миллера задрожали от едва сдерживаемой улыбки.
— Босс, — сказал он, придержав платок, чтобы Снейк наконец смог затянуть узел, еще более уродливый, чем был до этого. Придирчиво заглянул в зеркало заднего вида. — Ты вообще умеешь повязывать шейные платки?
Снейк покачал головой, тоже с трудом сдерживая ухмылку. Сейчас, требовал внутренний голос, сейчас подходящий момент, поговори с ним.
— Пора, — Миллер посерьезнел. — Нам нужно ехать в сторону Дитади.
Снейк покорно завел джип, момент был упущен.
ЕБАНЫЙ ДРОИД
На дорогу выбрался носорог, одарив их презрительным взглядом, и медленно направился восвояси. Они колесили уже несколько часов, от Дитади в сторону Кизибы, затем к деревне Маса и вновь возвращались в зону аэропорта.
Миллер молчал, агрессивно стискивая зубы, отчего на челюсти вздувались желваки. Что-то было не так. Темнота вокруг них редела, становясь — будто разбавленные чернила.
Безумие этой поездки сбивало Снейка с толку. Он зашел слишком далеко, позволив Миллеру вовлечь их в эту ненормальную игру с поиском Паз. Нет больше никакой Паз, она умерла. Думать об этом было больно, но вместе с тем отрезвляюще. Это та боль, которая держит в сознании, не дает отключиться.
— Каз… — начал он.
— Вижу ее, — пробормотал Миллер. — Мы уже близко, не останавливайся.
Выглядел он паршиво, бледный, лоб покрыт испариной. Снейк ударил по тормозам.
— Дай сюда дроид.
Миллер покачал головой. Снейка больше не волновало, что в предутренней тишине его крик донесется до самого Нова Брага.
— Так больше продолжаться не может. Дай сюда ебаный дроид, или я вызываю Пекода!
Миллер швырнул дроид ему на колени. Снейк взял его, впился глазом в экран. Там было пусто.
АХАВ И ЕГО ПЕКОД
— Это Пекод. Скоро прибуду на место посадки.
Механический голос пилота пробился сквозь треск помех.
— Пекод прибывает за своим Ахавом, Босс, — иронически молвил Миллер, тяжело выбираясь из машины, — не заставляй его ждать.
«Ахавом?» Снейк потер зудящий лоб. «О чем он говорит?»
— А ты?
— А я останусь здесь.
Миллер захромал вдоль обочины, вновь фанатично проверяя дроид. Словно ему было на все плевать. Снейк не выдержал:
— Знаешь, мне тоже херово из-за того, что все так случилось!
Миллер даже не сбавил шагу.
— Мне тоже жаль Паз. Я бы многое отдал, чтобы она осталась жива.
Миллер остановился.
— Нет, тебе не жаль, — тихо произнес он. — Тебе не жаль, Босс. И не должно быть. Потому что все это, от начала и до конца, полностью моя вина.
— Это Пекод. Я на месте. Ожидаю приказа.
Миллер обошел джип, похлопал по дверце со стороны водителя.
— Я подвезу тебя на место посадки, а сам останусь. Пойду за Паз. Я не могу иначе.
Дроид в его руке завибрировал. Снейк различил темную мерцающую точку на зеленоватом экране.
Целая вечность мелькнула перед его внутренним взором, растворяясь в уходящей ночи. Каз восторженный, с мальчишески-глуповатой улыбкой; Каз серьезный, глядящий на него через прицел штурмовой винтовки; Каз азартный, украдкой пишущий на рукаве суммы, уведенные на левый счет черной кассы; Каз в вертолете, разбитый, весь в крови, сочащейся из раны в боку, шокированный и оглушенный. Каз в его руках, опустошенный, потерявший частицу себя, и не только телесно.
Снова механический треск.
— Это Пекод. Я на месте. Ожидаю приказа.
Снейк стиснул дроид.
— Пекод, это Босс. Возвращайся на базу.
НИКАКОЙ ПАЗ НЕТ
«Никакой Паз нет».
— Каз, ты знал, что в ее теле были две бомбы?
— Что?
Миллер облизнул губы как в лихорадке.
«Почему я это так хорошо знаю?»
Они ехали по ночной дороге, но далеко впереди уже горел рассвет. Точно зарево пылающей базы.
— Она не выжила, Каз.
Миллер положил руку ему на плечо. Через двойной слой перчатки и камуфляжной ткани Снейк ощутил исходящий от нее жар.
— О нет, выжила. Мне кажется, пора рассказать тебе кое-что.
Миллер покачал головой, с легким чувством вины. Таким знакомым.
— Выжившие со Старой базы, Босс. Ты когда-нибудь задумывался, откуда они взялись? Все наши парни, которых ты привел обратно, Комодо Дракон, Крыса, все они.
Его, Снейка, очередь недоуменно качать головой. Что он вообще говорит, что это за долгая блядская ночь таинственных ответов?
— Следи за дорогой. Сворачивай к двенадцатому аванпосту. Я богом клянусь, Босс, мы почти у цели.
Вспышка фар осветила покосившийся сарай. В таких домишках обычно ночуют контрабандисты.
— Притормози. Будь готов остановить, когда я скажу.
Миллер улыбнулся.
— Ты подумаешь, что я поехавший, Босс. И, наверное, даже будешь недалек от истины. Но знаешь, я ведь говорил с ними, с нашими парнями. Возможно, даже слишком часто. — Он постучал указательным пальцем по лбу. — И они рассказали о потрясающих вещах…
Впереди вновь появились развалюхи Дитади, заброшенной деревни. Жуткое место, где человеческие скелеты соседствовали со сгнившими остовами хижин. Они с Миллером ездили кругами почти всю ночь, словно выполняя запутанный магический ритуал.
Джип медленно пропетлял между приземистыми оливами. Темнота была все еще плотная, но не черная, скорее молочная. Сизый туман облеплял машину, их тела, стелился по земле, оседал на побитых стенах, листве деревьев.
— Останови тут.
В центре деревни туман колыхался вязким белесым сгустком. Миллер выбрался из джипа, вонзил костыль во влажную почву. Снейк встал рядом, сканируя местность прибором ночного видения: никого. Маячок-точка нетерпеливо мигал, тонко звенел, сигнализируя, что цель близко.
— Ты слышал когда-нибудь об измерении Дит, Босс? — буднично сказал Миллер, указывая в сторону пульсирующей туманной взвеси. — Мире, куда провалилась часть нашей Старой базы. Где теперь обитает наша Паз.
ЧТО С ГЛАЗАМИ МИЛЛЕРА
Маячок больше не мигал, застыл расплывшейся черной кляксой во весь экран. Дроид обезумел, то слал тонкие воющие алярм-сигналы, то отмерял ток времени ритмичным тиканьем часового механизма смертоносной взрывчатки.
С тихими вздохами туман приближался, цепляясь щупальцами за травянистую почву.
— Пора, — выдохнул Миллер.
Сняв очки, он повернулся к Снейку и обхватил его затылок здоровой рукой, притянул к себе, прижавшись лбом к его лбу, торопливо мазнул губами по губам, оцарапал шершавым подбородком. Затем шагнул вперед и исчез в белой пелене.
Снейк остался стоять, слушая звон в собственных ушах. Голос Миллера снова и снова прокручивался в его голове, как пластинка. Он говорил о мире, отравленном живой плесенью, которая заражала людей, превращая их в мутноглазых зомби, шатающихся бездумных марионеток. Мире, где правит разумная пыль, жадная, всепоглощающая червоточина.
Надо было остановить Миллера, не дать ему войти в туман. Но Снейк не смог заставить себя пошевелиться, когда тот с безумной улыбкой снял очки, и он увидал его глаза — словно подернутые серой слизью.
Из тумана раздался вой. Снейк сразу узнал его, пусть никогда раньше не слышал. Властный зов Повелителя пыли, и земля завибрировала под ногами, отзываясь. Снейк мало что понимал, но одно знал точно, если в этот гребаный Дит есть вход, значит, есть и выход.
ВХОД
Пыль ударила его в лицо, почти отбросив назад, в реальность. С сухим омерзительным писком песчинки стукались о застрявший во лбу осколок. Снейк с трудом устоял на ногах, заслонившись неуязвимой протезированной рукой от жгучего, слепящего вихря.
Впереди, в пыльном мареве двигалось что-то огромное, массивное и членистоногое, светящееся синим, переливающееся голубыми искрами.
Это шел Повелитель пыли. Земля содрогалась в такт его поступи. Снейк заметался, спасая лицо от злых острых пыльных зубов. В вихревом облаке появились пошатывающиеся фигуры.
— Каз?! Паз?! Где вы?! — заорал Снейк и тут же пожалел об этом. В рот набился песок; фигуры помедлили и, монотонно подвывая, заковыляли к нему.
Миллер не мог далеко уйти. Снейк огляделся. Если не считать сумасшедшей пыльной бури, перед ним расстилалась все та же полуразрушенная Дитади. Словно этот мир был всего лишь изнанкой реального.
Запинаясь, выплевывая склизкую вонючую пыль и не выпуская из виду ковыляющих зомби, он понемногу продвигался вперед, стараясь запоминать путь.
Очередной раз, протерев воспаленный глаз, он увидел прямо перед собой желтый шелковый обрывок, насаженный на ржавый гвоздь, который торчал из покосившейся двери.
«Как хорошо, что я так хуево завязываю платки».
Дверь хлопала на ветру с жалобным скрипом. Что-то схватило Снейка за ступни, сбило на землю и потащило прочь с жадным причмокиванием. Он ударил тварь ботинком, ожидая твердого хруста, но вместо этого ногу всосало во что-то влажное, кольчатое, сочащееся слизью. Рванувшись, он разрядил в нечто револьвер, едва не всадив пулю себе в колено. Обиженно ахнув, тварь выплюнула его ногу и уползла — прямиком в ад, по крайней мере, Снейк на это надеялся.
Кое-как поднявшись, он с омерзением стряхнул комки слизи с колен. Повелитель пыли был уже совсем рядом, подземные толчки швыряли в Снейка камни, траву и фонтанчики твердой пыли. Пригнувшись, Снейк шагнул в дверной проем, молясь всем пылевым богам, чтобы Каз оказался тут.
И боги его услышали. Каз лежал на пороге, на боку, в позе эмбриона, обхватив себя левой рукой, сцепленной с пустым рукавом правой. Костыль лежал поодаль, словно он отбивался, но кто-то — или что-то выхватил его и отшвырнул в сторону. Рядом лежал один из ковыляющих зомби и слепо смотрел в потолок мертвыми глазами. Радужки были затянуты серой слизью.
— Каз, — прошептал Снейк, осторожно касаясь его плеча, словно опасаясь разбудить и с облегчением понял — дышит.
Хижину затрясло, приподняло, будто на гребне волны. Земля под ногами стала опасно зыбкой, крошась и превращаясь в песок.
— Вставай, Каз, уходим, уходим отсюда нахрен! — Снейк уже не боялся кричать, Повелитель пыли был совсем рядом, его вой оглушал.
Он поднял костыль, схватил Каза в охапку, а затем чуть не выпустил, когда понял, кого тот держит в объятиях.
И ВЫХОД
Снейк мало что запомнил. Как они ломились с Казом сквозь бушующую пыльную бурю, спотыкаясь и хромая, поднимаясь и падая. Совсем короткий путь, а такое чувство, будто сквозь годы. Хотя, вероятно, так оно и было. Они выскочили из туманного облака, которое было размером всего лишь с небольшое озеро. И стремительно иссякало.
Каз лежал навзничь, раскинув руку и обрубок руки, словно желая истлеть в этой позе.
— Нахуя ты меня вытащил? — с горечью спросил он. — Неизвестно теперь, когда еще откроется портал в Дит. Возможно, через годы.
Снейк пожал плечами. Он стоял на пригорке, рассматривая цветы, кажется, наперстянки. Странно, как это он раньше не обращал внимания, такие славные цветы. И трава. И деревья. Намного лучше пыли.
Миллер с тихим стоном сел, озадаченно морща лоб, словно пытаясь припомнить что-то важное, но ускользнувшее из памяти. Светлые волосы с вкраплениями серебристых искорок блестели в солнечных лучах. Он поискал дроид и снова застонал.
— Я должен был спасти Паз! Блядь, хоть это ты можешь понять? Я должен был спасти ее, я должен был хоть что-то исправить!
— Ты спас ее, — ответил Снейк и отошел в сторону, чтобы он мог увидеть.
Миллер сдавленно охнул. Черный котенок в голубом ошейнике сидел на пригорке и с интересом теребил лапой листья эстрагона.
— Атом. Господи, это же Атом, — прошептал Миллер, неловко балансируя на колене, словно собираясь помолиться.
Он исхудал, обычно шелковистая шерстка потускнела и свалялась на загривке. Но все равно это был Атом, живой и здоровый.
— Как же она это провернула, Босс? Ее маячок, я же его видел ясно, как тебя сейчас, ты и сам его видел…
Наплевав на костыль, Миллер подполз к Атому, коснулся пальцем крохотного треугольного носа, обхватил животик ладонью, подтащил поближе, погладил, ощупывая холку. Атом заурчал, жмурясь на яркое солнце.
Посерьезнев, Миллер поднял голову. Казалось, его глаза помутнели от слез, выглядели неприятно, словно затянутые пыльными бельмами, но Снейк не желал, не мог сейчас об этом думать.
— Паз извлекла свой маячок и пересадила его Атому.
Миллер печально улыбнулся.
— Я же говорил, она хитрая маленькая стерва.
— Паз бы хотела, чтобы Атом спасся. Она любила его.
Миллер бережно поднял кота, помог ему забраться в пустующий рукав и прижал к себе здоровой рукой.
— Так ему спокойнее.
Быстрая вспышка резанула глаз, и Снейк поднял голову, щурясь.
Ослепительная бабочка морфо, ярко-голубая, сияющая, отражающая солнечные лучи триллионами крохотных чешуек на поверхности изящных крылышек, окаймленных синими полосками. Она порхала, улетая все выше и выше, пока не скрылась в ярком белом потоке света.