Work Text:
Объяснительная
Глава 1. VENTO
«Я бегу. Бегу очень долго, но всегда возвращаюсь сюда. Они не отпустят меня, но если я перестану бежать, то умру. Комнаты этого дома стали моей тюрьмой, его обитатели, были ли они людьми? Я не знаю. Я буду бежать сколько смогу, пока жива надежда, кто-то обязательно его найдет, слово на старом дереве, оставленное мною, ещё до того, как в мою жизнь вмешались они. Говорят, что слова — это только слова. Не в этот раз! У меня ещё есть силы бежать, и я буду ждать. Мне обязательно удастся вырваться! С помощью слова, на старом дереве, выцарапанного моими ногтями и пропитанного моей кровью. Его обязательно найдут, моё старое: "VENTO"»
— Мисс… Дайорбхоргуил… — Профессор Аксолотль Зубастиков недовольно глянул на меня поверх очков. — Это что такое?
Стоит отдать должное, Профессор Аксолотль был больше похож на зеленого головастика, чем на аксолотля. Проблема в развитии? Где-то я читала, что для превращения личинки аксолотля во взрослую особь необходимы специальные условия. Или Аксолотль был не аксолотлем, а одним из представителей Ящеролюдов? Так, посмотрим… красные перепонки вокруг ушей, большие черные ноздри, бледно-зеленая кожа и ряд острых зубов в два сантиметра, способных перегрызть мою тонкую шею как раз плюнуть.
— Да не виноватая я! — что есть силы крикнула я и поглубже провалилась в мягкое кресло, наполненное надутыми шариками. Оно скрипело при каждом движении, но было довольно удобно.
Профессор сверкнул глазами. В самом буквальном смысле сверкнул. Третье веко? Так… по классификации «Ящериц и им подобным», передо мной был Ящеролюд подсемейства Саламандровых. Фух, это подсемейство не дышит огнём, а значит меня не поджарят.
Тем временем, Профессор продолжал меня изучать. Похоже, ему надоело меня изучать просто так, и он сложил руки домиком. Острые когти звякнули друг о друга.
Страшновато.
— Мисс… — он глубоко вздохнул, зыркнув по табелю с моим именем, — вы правда думаете, что это, — тут он ткнул в мой лист, — похоже на объяснительную? Что ещё за слово, «выцарапанное ногтями и пропитанного кровью»? Мисс, вы вообще в своём уме? Ваше поведение грозит в лучшем случает отчислением, в худшем — заточением. — Аксолотль откинулся на спинку стула. Его стул не скрипел, в отличие от моего. — Что же мне с вами делать?
— А… если меня отчислят, то куда отправят? — я решила попытать счастья. Только пусть его ответ будет не…
— Как куда? Домой.
Ан нет, всё же домой. За что, ради всех Семерых мне это надо?
Я со всех ног вскочила с кресла, которое чуть не поглотило меня обратно. Под радостное завывание местной мандрагоры, не очень удачно строящей из себя милое горшечное растение, я растянулась на полу, да так и замерла. А что, хорошая поза — пятая точка кверху, нос в ковре. Даже удобно.
— Нет! Профессор, родненький, только не домой! — навзрыд взмолилась я. — Расскажу всё, что было и что знаю. Только не отправляйте домой.
Профессор подпер рукой щеку и как бы между делом заметил:
— Всегда есть вариант заточения.
— «VENTO» — Ветер. Символ для меня и моей родни. Призраки прошлого от которых я постоянно бегу, пытаясь спрятаться от прошлого, всегда будут преследовать меня. От реальности не скрыться. Этот урок я усвоила навсегда. Но всегда находится что-то, что возвращает меня назад. Что возвращает меня в это место. Мрачное и тихое. Но именно здесь я нашла себя, познала свою суть. Можно ли называть этих существ людьми, я не знаю. Но больше всего меня пугает то, что я становлюсь одной из них. Нет, не так. Я сохранила частицу разума, не ушла в небытие. Можно ли называть людьми тех, кто слышит голос леса? Каждый год я прихожу сюда и провожу пальцами по оставленной мною надписи. А всё так хорошо начиналось...
Глава 2. Начало
— Так, хорошо! Я смогу! У меня получится! Там всего-то около тысячи слушателей, подумаешь! Это же не так много? Конечно это много! Я не смогу, нужно уходить пока не поздно! Пока я не опозорилась! Нет, что за бред! У меня всё получится! Я поговорю с собравшимися из разных краев недовольными представителями разных рас, они мне похлопают или рот зашьют. Не думай об этом! Соберись! Это общее дело, правда на твоей стороне, хотя если подумать, за правду всегда умирают... — бормотала себе под нос я -Я умею себя утешить!
Позади раздалось громогласное:
— Мисс Вентрчид, Дай-орб-хо-ргуил... Дайорбхоргуил Вентрчид! — иногда я ненавижу своих родителей, будь они живы, я бы спросила: за что они дали мне такое имечко? Вот и эта, еле прочитала его, как и все. Моя бабушка говорила, что это переводится как «истинное доказательство», но назвали бы тогда меня Доказательством, а может они хотели мальчика или гермафродита? — Пора! — меня вырывают из глубин моего подсознания, точно, пора идти блистать умом! Я ещё так молода, сдается мне то, что я хочу рассказать им не понравится, кроме тех, у кого интеллект слабо развит, но это мой долг. — Шевелитесь же!
Какая грубиянка эта преподша по мифоанатомии, я же не смеялась, когда она не могла прочесть моё имя. Вот я и вышла на свет, а их больше тысячи.
— Уважаемые дамы и господа, сегодня мы собрались здесь для того, чтобы узнать, что же нам грозит, — как страшно, и что за чушь я говорю? Это же всего лишь защита курсача. — На самом деле, всё не так плохо, как кажется. Иначе, мы бы тут не собрались, — на меня уставились тысячи пар глаз. — Я могу всё объяснить, — зачем-то я начала оправдываться, — то, что произошло — совсем то, о чём вы подумали. То, что в самом эпицентре урагана оказался именно мы — случайность. Моей целью было найти перья птицы Рух, чтобы помочь бабушке...
Я много чего ещё наговорила собравшимся, так и не сказав, как мне удалось спугнуть огромную птицу, устроившую в долине ураган. Ну, кто же мог подумать, что у птицы может быть аллергия на подснежники?
О том, откуда у меня взялись подснежники в начале июля, думаю, уточнять не стоит. Да, я живу вместе с дендроидом, поэтому имею полное право захватить пару цветов из комнаты в любой сезон года.
Наверное, не стоило начинать говорить про бабушку, ведь терапевтический эффект от растолченных перьев птицы Рух ещё не до конца изучены и в большей степени уходят корнями в народную медицину. Собственно, пожалуй именно по этому, я решила взять в тему курсача птицу Рух. Хотя кого я обманываю? На самом деле Кровохлебку, Алконоста и Анзуда уже разобрали. Все остальные представители мифической флоры и фауны имели очень скверный характер.
Ну почему? Объясните почему, мне запретили выносить в выводы важный тезис о том, что у Рух аллергия на подснежники? Нет, вместо этого меня заставили подсчитывать скорость и мощность ветра, образуемый в результате полёта Рух, сравнение его с теоретическими расчётами. А так же, проводить экономическую оценку нанесенного ущерба, а так же, оценить вероятность ущерба экономического и для почвенного покрова разных типов в условии урагана. Это ещё хорошо, что у меня не было параметра засоления от близлежащих морей.
— …таким образом, получается, что в условиях воздушных завихрений, образованных особенностью строения крыльев птицы Рух, для песчаных почв урон окажется больше, чем для глинистых приблизительно на сорок-пятьдесят пять процентов.
Только я хотела откланяться и уйти восвояси, как из зала последовал вопрос. Господи, за что?! Вы же только что все спали!
— Позвольте, милейшая Винтарчид, — ну вот, опять моё имя произнесли с ошибкой. Надеюсь, хоть в отделе типографии сидят грамотные люди, — на сколько нам известно, деревне, о которой вы говорите, был нанесен гораздо больший урон, чем вы утверждаете.
Меня аж передёрнуло. Так, научник строго-настрого запретил упоминать, что птица Рух чихала.
— Уважаемый, деревенским жителям свойственно привирать. Вас там не было, поэтому вы не могли задокументировать и предоставить полноценные доказательства нанесенного урона. В отличие от меня, — попыталась ответить я со всей вежливостью, на которую была способна. Кажется, по его побагровевшему лицу, не очень успешно.
Однако, всё это не давало им право выставлять меня за дверь! Черт! Я не закончила! Ещё не рассказала, что гора на которой стояла деревня была живая. Это точно была либо рыка-кит, либо воздушная черепаха, мне нужно обратно!
В итоге, меня выставили за дверь. Причем самым наглым магическим способом — взяли, подняли и выкинули. И ведь без рук, даже предъявлять предъявы некому!
— Эй, ты! — я обернулась на скрипучий голос. Подумать только, меня окликнул сам Йер. Представители этого племени всё ставят под сомнения, наверняка у него куча вопросов, которые они придумывают для унижения окружающих. Почему он решил унизить именно меня? Почему именно сейчас? Меня и так уже унизили!
— Я к тебе обращаюсь! — пискнул Йер.
Стоит отметить, что рост высокогорных полуросликов, как следует из их названия, не превышает ста шестидесяти сантиметров. Так почему он свысока смотрит на меня? Я опустила взгляд вниз. Ого, он стоит на табуретке, что же, это всё объясняет.
Стоп, но когда он успел её поставить?
Я отпрыгнула — пусть теперь переносит свою табуреточку!
Табуретка вместе с Йером последовала за мной.
Летающая табуретка? Жизнь отстала от меня...
— Чего тебе? — стараясь не уронить лицо, спросила я, косясь на табуретку. Может выбить её у него из-под ног и убежать? Нет, что за мысли! Я воспитанная девушка. Мне надо держать лицо, иначе бабушка убьёт. Ну или меня отправят к моим пяти племянникам, двум сестрам и трем четвероюродным братьям.
— Весь твой рассказ был скучным и не правдоподобным, какие-то жалкие человеческие выпады не смогли бы разбудить птицу Рух. Это невозможно, не логично, не математично, абсурдно, — кажется, Йер решил выдать весь словарь синонимов! Вот только математика при чем? Это была чиста физика! — Ты не договариваешь чего-то, в твоем жалком подобии выступления, — ох, надоел!
И всё же… Интересно, по какому принципу работает эта табуретка?
И вообще, что дальше? Летающие скамейки? Кровати? Тогда я хочу ковёр-самолёт! И не важно, что он может прогнуться, усилю его по площади металлической нитью. Хотя тогда, он, наверное, будет тяжелый, снизится его грузоподъемность и скорость полёта.
Хорошо, тогда по периметру. Точно! Армированная нить по периметру ковра-самолёта от Дайорбхоргуил Вентрчид. Так и назову.
Йер навис надо мной, отвлекая от грёз о богатом и достойном будущем хозяйки ковра-самолёта.
— Знаешь, Йер, не твоё дело! Опять планируешь открыть велосипед? Напомнить, как ты подвергал сомнению несъедобность мухоморов? — коротышка начал краснеть, так, мне пора сваливать. Ну почему у меня язык без костей? Говорила мне в детстве мама: ешь больше каши. Тьфу, это к другому относится, ну да ладно. — Сколько тебя потом откачивали? Хорошо ещё, что твой братец Ойри оказался поумнее некоторых. Пока!
Я развернулась и бросилась галопом по коридору к своей комнате. Я еле успела закрыть дверь перед тем, как в меня полетела табуретка — Йер преследовал меня по всему кампусу вплоть до самой двери комнаты. А получить летящей летающей табуреткой не так-то приятно. И вообще, что у этого народа за манеры? Тут я почувствовала, что меня кто-то схватил за шкирку и изрядно встряхнул:
— Дай-орб-хо-ргуил Вентрчид, — опять по слогам произносят имя, надоело, — будь терпимее, тебе не хватает сдержанности, — один из старейшин насильно потащил меня в какую-то комнатушку.
Так, почему старейшина был в моей комнате оставим на потом. Сейчас куда более важно узнать, куда он меня тащит.
Пожалуйста, только не за ворота универа. Это же позор на всю мою голову. Опять надо будет возвращаться в родную деревню (ладно, посёлок городского типа) к бабушке пяти племянникам, двум сестрам и трем четвероюродным братьям. Вот последнее самое страшное они ведь все четверо погодки. Ужас, да и только!
Старейшина бормотал что-то ещё, о целомудренности, этикете и прочем, что мало волновало мою юную голову. Поэтому, меня заинтересовал его наряд. Какой-то нестандартный для старейшины. Больше похож на хламиду священника переделанную под робу старейшин с отделкой по краю рисунком из красных нитей. Что за безвкусица? Им что, тали меньше платить? Интересно, он новенький или какой-то слишком старенький?
— Дедуль, ты с какого факультета? Я вот с Мифологоанатомического. Ты… — ой, кажется я опять не так свою вежливость применяю, — Вы откуда будете? Точно здания не попутали? Они ведь все одинаковые. Как говориться все фломастеры на вкус одинаковые.
Седой дедуля-старейшина лишь грозно на меня зыркнул из-под нависающего почти на всё лицо капюшона и потащил меня дальше. Кажется, я опять что-то не то сказала. Говорила мне бабушка, не знаешь — молчи, сойдёшь за умного. Похожего, сейчас был именно тот случай.
Старейшина продолжал бубнить.
Наконец, он закончил свой долгий монолог, не обращая внимания на все мои попытки вырваться из цепкой хватки. Представляю себе это зрелище со стороны: старик в белой робе, обшитой красной нитью, буквально тащит меня за собой громко читая нотации. А что я? Я, упираясь ногами в пол, цепляясь за всё, за что только возможно и пытаюсь вырваться. Сколько шума было, когда я схватилась за рыцарские доспехи. Надеюсь, меня не заставят их собирать, а то опять будет как в предыдущий раз. Наконец, мы прибыли к месту назначения. Нет, в комнате не было ничего страшного. Из окна проникал свет, птички пели, только мне почему-то было не по себе.
— Ты расскажешь мне, что произошло на самом деле.
— Был обычный летний день... — начала я.
— Вот именно — летний. Откуда подснежники?
— Так я ещё не дошла до этого момента! Так вот, был обычный летний день...
Я начала свой рассказ. По просьбе соседки-дендроида я тактично умолчала о её вкладе в эту историю.
Глава 3. Убийство
— Это невозможно, — кажется старику поплохело. — Ты хочешь сказать, что летним днем ты пошла прогуляться и старуха, которая превратилась в камень, попросила тебя достать ей перо птицы Рух и ты вот так запросто согласилась? А потом эти подснежники, откуда ты их взяла?
— Я не соглашалась! Все произошло очень быстро и спонтанно, — оправдывалась я. — Тем более, я была в поиске темы для курсовой! — А подснежники росли на горе, которая раньше была милой старушкой, вот! — многократно повторяя свой рассказ я сама начала терять в него веру, и уверенность в точности повествования, но у меня осталось доказательство, точно! — У меня осталось доказательство, — гордо заявила я.
— И какое? — сейчас покажу, сейчас, пороюсь в моей сумке, где же оно... нашла!
— Вот!
— Это? Не может быть...
— Это перо птицы Рух, — заявила я. Перо к слову было очень красивым, переливалось так мило и не скажешь, что оно принадлежало такой крайне сердитой птичке... Кажется, я довела старейшину, он сидел и не двигался, не сводя глаз с пера. Надеюсь не помрет? Вдруг у него сердце слабое, а я тут со своими рассказами! — Эй, дедуля-старейшина! — я слегка потрясла его за плечо. Он упал. Черт! Ему плохо? Что такое? Пульса нет! Он умер. — Нет! Только не умирайте! — что там делают в таких ситуациях?
Ну конечно же, в голове вакуум. Как и в любой другой важной ситуации!
Я тихонько огляделась по сторонам. Так, вроде никого нет. Комната не прозрачная, в окна никто не подглядывают. Дверь закрыта… была…
— Убила старейшину, а ещё критиковала меня! Я сразу разглядел тебя! — скрипучий голос за версту выдавал Йера. Подслушивал? Чёрт, нужно избавиться от трупов. Стоп, но труп только один, я себя пугаю. Нужно успокоиться.
Я же помню, как старейшина закрыл за нами дверь. На ключ! Неужели и дверь сломалась? Господи, в каких развалинах я живу! Тут везде срочно нужен капитальный ремонт. Надо не забыть агитировать народ на сходку. Главное, чтобы всё не получилось, как в прошлый раз — когда мы забыли плакаты и листовки и в итоге попросту потусили под окнами ректората. Так ещё и прибирать за собой пришлось самим!
Йер на наглую зашёл в комнату, продолжая нагло вещать тоненьким голоском:
— Так-так, я тут смотрю, все улики на лицо. И даже не пытаешься оправдаться.
Стоп, а зачем он меня преследовал? Опять хотел унизить?
— Ты вообще, как тут оказался? Подслушивал? Не знала, что твоё племя опустится до такого!
Йер даже не обратил на меня внимания. Уж лучше бы он был той старушкой, что теперь так мило стоит на полянке. Камнем. Хотя нет, на таком бы подснежники не взошли. Ни подснежники, ни гвоздики. Ни мои любимые ликорисы. У них тоже, знаете ли есть гордость, в отличие от мелкого, что совал свой нос не в свои дела.
— Значит, погубила всю долину, вызвала ураган, а теперь ещё и старейшину убила. А ты, я смотрю, опасная штучка. Мне такие нравятся.
Извините, а вот это уже перебор! Это Йер понял сразу. А может и нет. В любом случае до него точно дойдёт это после того, как очнётся от моего удара. Ну… я надеюсь.
Ну не виноватая я! Это непроизвольная реакция организма на такие заявления. Точно, это называется эффект аффекта. Поэтому я его треснула первым что попалось под руку. Почему-то этим первым оказалась табуретка. Да-да, та самая, на которой стоял Йер.
Йер безвольной тряпкой сполз по стенке туда же, где лежал старейшина. Вот теперь мне действительно стало страшно. Старейшина, куда ни шло, можно списать всё на возраст, алкоголь, чрезмерно спокойную (или не очень) жизнь. А тут? Я кинулась к Йеру, но тот точно был мёртв. Подумать только, он умер! Теперь мне точно нужно избавляться от двух трупов.
Копать землю мне не хотелось, потому я решила попросту спонтанно переехать... Я слышала, что как раз сегодня выдвигаются межрасовое общество поклонников БОГа, местной рок-группы, состоящей из бомжа, огра и гриба. Не то, что бы я была фанаткой, но некоторые песни запоминались, хотя в этом была заслуга гриба, как его кстати зовут? Пректор, вроде... из рода березовиков. Раз я в бегах — важно не спалиться.
Теперь предстояло самое сложное — разобраться в устройстве работы табуретки! Как же она работает? Магия, технология? В мире, где всё перемешено так трудно порой разобраться! Хотя некоторые преуспели в создании магических подделок бессмертных дорогущих механизмов! И не плохо заработали на этом, жаль я не из их числа. Потом разберусь с табуретом, нужно записаться в общество. Собрать сумку... да и собирать особо нечего. Эх, табурет Йера, провизия, перо и прочие секреты женской сумочки. Только я собралась покинуть дом, чтобы вступить в число фанатов БОГа, как вдруг... Что это? Труп старейшины засветился голубым светом.
Почему? Объясните мне почему, в таких ситуациях любой непонятный голубой свет такой привлекательный и манящий. Не могу остановиться... Я иду к свету... я не контролирую свои ноги...
Очнулась я вся в крови, точнее в крови были мои руки. В правой руке я держала сердце. Мягкое, тёплое, оно всё ещё продолжало биться. Наверное, не все митохондриии погибли, вот и сокращается. Ничего, не долго ему осталось. Как и мне, если я сейчас же не свалю куда-то. По необъяснимой причине оно было абсолютно чистое. В отличие от меня самой на нём не было и капельки крови. Мой взгляд опустился на разодранную грудь старейшины. Вот это точно ненормально! Я что выцарапала ему сердце?! Кровь под ногтями точно будет сложно отмыть.
Я не помню ничего! Как такое может быть? Теперь точно надо бежать.
Но сначала надо вытереть руки.
Сделала я это исключительно о робу старейшины. Всё равно испачкана.
Глава 4. Новый друг
Ума не приложу, как мне удалось так элегантно сбежать из универа, не привлекая ни к кому внимания с сердцем за пазухой и табуреткой наперевес.
По возвращении в комнату, я положила сердце в сумку и рванула в общество любителей БОГа.
Даже не знаю, что теперь и думать. Кто я? Что со мной? Да что со мной вообще такое? И вообще, зачем я положила гаечный ключ в женскую сумочку? Я конечно понимаю, мало ли, что может пригодиться, но всё же интересное сочетание получается. Сердце, перо, табуретка и гаечный ключ. Между прочем, гаечный ключ очень полезная вещь — и починить можно и защититься от непрошенных гостей. Они ко мне полезут, а я им ключ! Эх, какие только мысли не посещали мою бедную голову, пока я летела на своей новой табуретке. С горем пополам разобравшись как эта штуковина работает, я, пусть и не совсем благополучно, но всё же добралась до места сбора фанатов БОГа.
Добравшись до места проведения концерта, я немного опешила — никогда в своей жизни я не встречала такого количества людей. Как хорошо, что им нет совершенно никакого до меня дела. Тут ко мне подошёл какой-то гриб из рода Сыроежек. Судя по виду, это был Соплевик. Господи, ну что за жизнь-то у меня такая? Вечно кто-то лезет и обязательно кто-то не то. Ладно, у меня бы была внешность, как в той песне с бриллиантами в три карата. Хотя нет, три карата это мало, лучше десять. Эх, ладно, даже Сыроежка лучше, чем Мухомор с Белой поганкой.
Однозначно.
— Девушка, с вами можно познакомиться.
Соплевик выдал такую банальную фразу с такой не банальной интонацией, что сразу же захотелось треснуть его гаечным ключом. Ни намёка на вопрос. А может, у него в роду просто плохо с интонацией? Эх, надо было лучше учить «особенности поведения промежуточных видов животных и растений». К сожалению, изучать пасленовые мне было интереснее.
Я потянулась за гаечным ключом, но, наткнулась на сердце старейшины. Оно было таким мягким и тёплым на ощупь. И оно до сих пор продолжало биться. Что за зелья употреблял старейшина, что его митохондрии так усердно работали? У меня так алкогольдегидрогеназа не пашет. В переводе на более общедоступный — вырубаюсь после первого бокала вина. Очевидно, гриб заметил изменения на моём лице и истрактовал их по-своему.
— Извините я, наверное, смутил вас своим видом, но ничего страшного во мне нет. На самом деле, я очень чистоплотный и слежу за собой.
— Н-нет, ничего страшного, вы очень даже милый гриб, — как можно приветливее выдавила из себя я.
Да где же этот ключ?! Вот вечно так с женскими сумочками, надо было брать мужскую, чтобы в такой ответственный момент не терять нужные вещи. Хотя... Слишком много в моей голове «хотя». Мне ведь нужен хоть кто-то знакомый в новом месте, может, это мой шанс.
— Позвольте представиться, Сыроплач, — продолжил Соплевик, — А тебя как зовут? Давай дружить?
Господи, что за непосредственность? Как малый ребёнок прям. Интересно, сколько ему лет?
Он так на меня посмотрел своими доверчивыми маленькими глазками из-под коричневой шляпки. Надо быстро что-то придумать, не называть же ему своё настоящее имя. А может и стоит назвать? Всё равно ведь не сможет произнести нормально. А он продолжал на меня смотреть снизу вверх, всё приближаясь и приближаясь. Он действительно был маленького роста — едва достигал пояса.
— Эмм, я Нора, — соврала я, на ходу взяв первое попавшееся имя.
— Милое имя! — Сыроплач продолжил ко мне приближаться. Гриб-извращенец! Пришлось отпихнуть его от себя:
— Я девушка не такая! — чёрт знает что имея в виду заявила я, на всякий случай поправляя короткую юбку. Вообще, она была мне до колен, но коварная резинка имела свойство задираться. — А кто не верит — огребет моим гаечным ключом!
Бедный грибок, тут же стал извиняться:
— Извините, просто вы фанатка БОГа и вообще я ничего такого и не хотел вовсе, просто хотел подружиться.
Ага, конечно, так я тебе и поверила. Ещё скажи, что хотел подержаться за руки под Луной, а у самого и рук нет.
— Простите меня, могу я загладить свою вину?
— Допустим, — неопределенно ответила я, — не помешало бы поесть.
— Тогда, я сейчас принесу! Вы должны это попробовать! Истинная пища фанатов БОГа: Утрикапа! Вы ведь тоже её обожаете? — воодушевился мой кавалер.
— Да, конечно, кто не любит утрикапу, — уверенно заявила я, пытаясь представить, что это может быть такое. Никогда не слышала о такой еде.
Глава 5. Утрикапа
Минут через пять вернулся мой новоиспеченный друг-ухажер с утрикапами, с большей радостью, я бы сейчас сварила и съела сердце старейшины. Словно услышав мои мысли, сумка встрепенулась и я с силой ударила по ней — не знаю зачем, но сдох — так сдох! Веди себя как положено.
— Что с вами? Утрикапа отличная! — радовался Сыроплач.
— Угу, — согласилась я, разглядывая ту самую утрикапу... а воняло от неё, как от тухлых яиц, впрочем, на вид она была ещё хуже: нечто слизистое, но многослойное, было завернуто в коричневый блин и прикрыто сверху листиком. Стоило её взять в руки, как слизь начала стекать по моим рукам, это заметил мой ухажер.
— Нора, всё в порядке?
— Да, — как можно радостнее ответила я. А грибок молодец, уже всю утрикапу съел, а салфетки у него точно нету. Я сейчас заплачу — я иногда плачу от вони, а утрикапу предстояло как-то съесть. И тут случилось нечто, даже мой ухажер куда-то пропал. Все грибы, бомжи, огры и я, влекомая против своей воли общим потоком, бросились к сцене. К счастью, утрикапу я потеряла, где-то по дороге. Причина массового умопомешательства оказалась очень проста — рок-звезды вышли на сцену. Подумаешь! Но все вокруг точно сошли с ума!
И вот на сцену вышел он — Пректор из рода березовиков. Стоит отдать должное моему малость сопливому новоиспечённому другу. Ему таки удалось найти меня в этой толпе. Пока все наблюдали за тем, как за грибом выходит огр в своей одежде (если вообще можно назвать это одеждой). Итак, пока я незаметно оттирала руки от непонятной утрикапы, меня кто-то одёрнул за волосы. Я так и подскочила на месте. Всё сжалось у меня внутри. Неужели кто-то знает обо мне?
Обернувшись, я обнаружила всего лишь Сыроплача который и дёргал меня за волосы руками. Откуда у него руки? Только что ведь не было! Даже утрикапу без них ел. Хотя если подумать, то в чём-то он ведь утрикапу нёс.
— Нора, нам надо поговорить, — серьёзно сказал мне Сыроплач и потащил из толпы. Исключительно за волосы.
Я попыталась что-то вякнуть про манеры, но мой голос всё равно утонул в гуле толпы.
— Нора, успокойся, тебе ничего не грозит. Я с миром.
— Все посланники Бога так говорят.
Я нащупала в сумочке гаечный ключ, действительно, как и предполагала, холодная тяжесть металла придавала уверенности. Нарастающий грохот со сцены и вопли толпы гарантировали, что всё внимание случайных свидетелей приковано не к нашей странной парочке. Хоть какой-то островок спокойствия в пучине вихреобразных событий сегодняшнего дня.
— Нет, я знаю, что с тобой произошло. Я всё видел.
Не пронесло.
Да что это за комната такая, в которой то Йер без стука двери вскрывает, то грибы всё знают. Постойте-ка, пол был каменный. Это я точно помню. А значит кто-то врёт. Неужели подстава?!
— Что, где и когда ты мог видеть? Я только с Опятами вожусь, — не без гордости заявила я.
— Ты не понимаешь. Я принадлежу к древнейшему ордену Сыроежек. У нас очень развита сообщающаяся цепь...
— Да знаю я, знаю, мицелий, гифы, корневая система всё такое. Надеюсь, про споровое размножение ты мне не собираешься рассказывать? И вообще, ты белены не объелся? У тебя в роду точно Белых Поганок не было, а то ты очень подозрительно выглядишь.
Ну вот, теперь похоже, я единственная, кто может похвастаться тем, что видел багрового Соплевика. Конечно, все Сыроежки розовые, но вот чтоб прям багровый… Да ещё не только шляпкой...
— Я тебе не какой-то там лишайник Олений мох, чтобы так со мной разговаривать! — взвыл Сыроплач. — Я чистокровный Соплевик! И горжусь этим!
После небольшой паузы, в течение которой он принял более-менее приличный цвет. Кажется, пронесло — мой новоиспечённый друг не станет в действительности новоиспечённым. Точнее, свежеиспечённым.
В животе предательски заурчало от таких мыслей. Интересно, печёные сыроежки вкусные?
Тем временем, ничего не подозревающий о моих коварных планах Сыроплач продолжал оценивать снизу произведённый на меня эффект. Рука так и дёрнулась к юбке и опустила её вниз. Теперь, она была ниже колен — длины, на которую не была рассчитана. Бедные мои плечи. Сыроплач продолжил свой рассказ:
— У тебя в сумке находится сердце старейшины. Чистое сердце, способное изменить мир…
Господи! Куда меня занесло? Мне ничего не оставалось делать кроме как выслушивать долгий рассказ Сыроплача. Ему хорошо, он свою утрикапу съел, а я даже не попробовала.
Глава 6. Подземелье
И вот теперь мы спускались в глубокое тёмное подземелье. Даже не спрашивайте, почему в самом центре поля, на котором поклонники БОГа яростно подпевали своим кумирам стоял маленький домик.
Ну как домик, скорее небольшая халупа, в которой можно было остановиться на ночь. Но для меня удивительно было не её расположение, а то, что она всё ещё стояла и не разваливалась при каждом новом рёве со сцены и вторящему воплю толпы. Мне на ум приходило два варианта: либо заклинание, либо строители не схалтурили. Мне отчего-то больше верилось в первое, чем во второе.
Ладно, Сыроплач чудом провёл меня между рядов плотной толпы. Но вот когда он принялся отдирать половицы в маленьком домике посреди толпы… Только тогда мне стало казаться, что что-то здесь не чисто.
После, он взял меня за руки и потянул вниз попутно, рассказывая о ценности чистого сердца, о моей великой судьбе и прочем. Мне даже стало интересно, он реально думал, что я поверю в свою избранность? Особенно когда меня после двойного убийства какой-то гриб с замашками Поганки тянул по лестнице глубоко вниз.
Ничего, вот выведет меня на ровное место, тогда я его гаечным ключом и огрею. На всякий случай я покосилась назад. Как и ожидалось, моя верная летающая табуретка следовала за мной.
Если что, то на чём сваливать от третьего убийства есть. Да я прямо серийный маньяк какой-то. Правда без мотивов и следствий. Профессор, полурослик и гриб. Мотив, серия, причина — ничего нет. Представляю, как следственный комитет будет ломать голову над случившимся. Хотя… не думаю, что они в итоге будут так глубоко копать как мы опустились.
— Ну, и что мы делаем на такой глубине? — поинтересовалась я. Я ещё много чего хотела добавить. Например, про склизкость чужих ладошек, но в универе на Эстетике и этике в меня вдолбили, что за огрехи матушки-природы, живых существ не судят. Что же, пришлось терпеть склизкую ладошку Сыроплача.
— Как? — мой новоявленный грибной друг остановился как вкопанный прямо посреди лестницы. — Лола, ты что, не слушала?
Сыроплач вонзил в меня острый преданный взгляд маленьких чёрных влажных глазок.
— Эм… — я механически со скоростью улитки перебирала в голове имена, которые могла назвать, — но я Нора.
— Какая разница! — возмутился гриб. — Главное, что ты мой друг!
Сказал и был таков. Точнее, кинулся ко мне с распростёртыми объятиями, поэтому от меня теперь основательно пахло сыроежкой. То есть, я почти на половину роста была в его слизи. Надеюсь, я не почернею из-за этого.
Для поддержания дальнейшего разговора, Сыроплач поинтересовался, точно ли я отведала утрикапы. На что я честно соврала. Не расстраивать же бедного грибочка. Его и так судьба обидела.
Так, я оказалась на дне просторной ямы. У кого-то явно была проблема с проектированием подполья. Это была самая настоящая пещера!
— Теперь, Нора, я познакомлю тебя со своими родственниками!
— Что? — удивилась я. — Но… наши отношения ещё не на том уровне! Я не готова — взмолилась я. И топнула ногой для пущей убедительности.
Пол был каменным. Постойте, Сыроежки не растут на камнях. Это вообще не благоприятная среда для роста грибов.
Если это только не Лжесыроежки.
Вот ты и попала Дайорбхоргуил Вентрчид. Я, конечно, знала, что моё имя означает склонность к риску и даже авантюрам, поэтому нередко испытывают как успех, так и неудач. Но вот похоже, последнее всё же основательно перевешивало чашу весов. Вот за что мне это?
Так, где мой гаечный ключ?
— Позволь представить, это — он махнул тоненькой светлой ручкой куда-то в глубь пещеры, — мои многочисленные братья и сёстры.
Из-под тени сводов пещеры (а почему тут собственно было светло?) выступили сыроежки в плащах. Понять, что это были сыроежки было не сложно. Во-первых, запах, во-вторых, сопливый вид и в-третьих рост.
Нет, я знала, что из одного мицелия может вырасти много грибов. Но чтобы столько?..
— Эм… Сыроплач, а это точно всё твои родственники? В смысле, родные родственники? — поспешила уточнить я, заметив, как он пробуравил меня взглядом из-под шапки.
— Конечно же нет. Нора, ты вообще слушала?
«Конечно же нет» — хотела ответить я, но промолчала.
— Это — мои названные братья и сёстры. Мы все тут собрались в ожидании чистого Сердца, которое изменит мир.
Так, а вот это я где-то слышала. Ах да, я была слишком увлечена каменными сводами пещеры, чтобы обращать внимание на его рассказы.
Ах, какая же я невнимательная, вечно в облаках витаю, стоит начать вести монолог больше десяти минут.
— Оно у вас? — вперёд выступил грибок повыше с более широкой шляпкой. — Покажите!
— Да-да, сейчас, — зачем-то поддакнула я и зарылась в сумку. Так, гаечный ключ на месте, перо тоже, какие-то семена, остатки подснежников. А вот и сердце. Это же надо, едва не потеряла его! Правильно говорят, — женская сумочка та ещё чёрная дыра. — Вот оно.
На моих ладонях покоилось чистое сердце. Оно до сих пор продолжало биться. Да сколько ж можно? Когда у него закончатся митохондриальные циклы? Сдохните уже, вам кислорода брать неоткуда. Хватит выделять АТФ. А то скоро и сгорит сердечко, вон, уже синим подсвечивается.
Да на каких препаратах сидел этот профессор?! Явно не на одном кофе.
Со всех сторон меня облепили грибы. Из-под их шляпок то и дело раздавался шепоток. Да… Очень странно, особенно учитывая, что вопли поклонников БОГа изредка приникали даже на такую глубину глухим эхом ударяясь от стен. Грибочки что-то восторженно шептали, а им вторило глухое «о-о-о» и «у-у-э-э».
Замечательная обстановочка, как ни посмотри. Атмосферненько у них тут.
— Да, это оно, — сделал заключение тот самый гриб с самой большой шляпой.
Сыроплач аж подпрыгнул на месте от новости.
Да что в этом сердце такого?
— Девушка, расскажете нам, как оно попало к вам в руки? — вкрадчиво поинтересовался грибок. Вероятно, он был из рода подберёзовиков.
— Как? — действительно, как? Не рассказывать же им прямым текстом, как именно оно попало ко мне в руки. — Ну… не могу сказать точно. Просто я вдруг обнаружила его у себя в руках.
— Это точно оно! Девушка, вы — избранная! — подберёзовик затряс мою руку с бешеной скоростью. Откуда только силы берутся? — Очень приятно познакомиться. Как вас зовут?
— Нора.
— Нора. Ах, какое чудесное имя — Нора! Дорогая моя Нора, пройдёмте за мной. Я отведу вас к месту, на котором могут располагаться только те, кто услышали Зов Сердца. Идёмте же за мной.
Подберёзовик потянул меня за собой. Чтобы поспевать за ним, пришлось согнуться пополам. Следом за нами, всё так же облепив со всех сторон следовали братья и сёстры Сыроплача. Сам он, радостно подпрыгивал в самом конце странной процессии помахивая мне ручкой.
Глава 7. Адепты сердца
Вот как нутром я чувствовала, что что-то точно должно пойти не так.
Мне стоило об этом догадаться ещё в начале недели, когда из предположительно куриных яиц вылупились змеи. И это были не ужи.
Это были не ужи!
Как сейчас помню: только обнаружила свежесформованный серпентарий в нашем туалете, так бросилась за лопатой и покрошила скользких шипящих гадов.
Да, от моих яростных разборок пострадала кафельная плитка. Ничего, плитку можно переложить. Мне она всё равно никогда не нравилась. Слишком белая. Да и кровавые разводы от змеиных тушек не придавали эстетичности.
Потом, оказалось, что один гад проскочил мимо меня. Его я обнаружила под половой тряпкой на кухне. Под той милой, серой половой тряпкой, которой каждый день протираю полы. Беру я её, а из неё выпадает этот «провод» и как давай шипеть. Ну я его прямо на месте тапком придушила, сковородкой с плиты отдубасила. Только мокрое место и осталось.
К чему всё это?
Во-первых, у меня появился нервный тик на всякие провода и верёвки. Во-вторых, кажется, на меня разозлился какой-то из змеиных богов, поэтому теперь на алтаре, в окружении грибов лежала я.
Точно. Это была секта грибов.
Грибы-сектанты. Кому ни расскажи ведь засмеют!
В руках у местного Старейшины-подберёзовика находилось моё сердце. То самое, которое я выдрала из груди Старейшины в странном костюме. Где-то наверху по воздуху плыла табуретка. Моя верная табуреточка, почему в тебя не заложили управление голосом?
Подберёзовик продолжал вещать свою длинную монотонную речь. Начал он, естественно, с обращения ко всем собравшимся по имени. И у каждого зачем-то спрашивал про утрикапу. Может, утрикапа была чем-то не тем, что стоило есть?
От этой мысли мне даже стало лучше.
После, Подберёзовик переключился на не менее длинный рассказ о судьбе грибного рода, пользе сыроежек и прочих боровиков, а также, вреде шампиньонов для грибного сообщества. В итоге, когда все, кто мог высказал гневное отношение к шампиньонам и вешенкам, он переключился на чистое сердце. Вот тут уже было интересно.
Особенно меня поразила последняя часть:
— … поэтому теперь, для спасения мира, мы должны заменить грязное сердце на чистое сердце и положить конец несправедливости и истреблению наших сородичей!
Его речь была воспринята дружными аплодисментами.
А вот я чего-то сейчас не поняла. Это они что, хотели вынуть моё сердце?! Да оно у меня чище чистого. Заботливое, нежное, мягкое, без единой атеросклерозной бляшечки!
— Извините, вы что, хотите вставить это в меня? — на всякий случай уточнила я.
— Совершенно верно. Только избранный может принять чистое сердце!
— И как часто вы проводите данную процедуру?
— Приблизительно раз в три месяца.
— А сердце одно и то же?
— Совершенно верно.
Мне кажется, либо я сейчас вообще ничего не понимаю, либо эти грибы тупые. Давно ведь доказано, что грибы могут управлять насекомыми и искать пищу самым быстрым способом. А если говорить об их корнях, то разросшиеся мицелии грибов формируют сложную паутину. С чисто биологической точки зрения, отдельная грибная паутинка управляется химическими сигналами, которые подсказывают ей, что для неё хорошо и что плохо. Но когда много таких паутинок образуют единый организм длиною с окружность экватора. А это уже мощный биологический компьютер, который умеет принимать решения и учиться на своих ошибках. За миллиард лет эволюции грибы просто не могли остаться неразумными.
Но вот похоже этих ребят эволюция обошла стороной.
Ежу же понятно, что у сердца должен быть правильный донор. Например, с подходящей группой крови. А где обезболивающее? Анальгетик?
Да хотя бы аспиринку мне дайте!
Ну или литр коньяка.
Кряхтя и нечленораздельно ругаясь, Старейшина забрался на алтарь. В его руках был самый настоящий перочинный ножик — только такой по размеру без труда ложился в его руку.
Всё. Прощай Дайорбхоргуил. Пусть земля тебе будет пухом. Надеюсь, меня закопают вон под тем деревцем в углу пещеры. Оно выглядело чахлым, что не удивительно в условиях почти полного отсутствия света. Единственным источником освещения кстати, были всё те же грибы. Но не те, которые меня сейчас окружили, а обычные — биолюминесцентные грибы. Вероятно, Poromycena manipularis. Больше я не помнила грибов, которые могли бы светиться столь ярко. И ими был облеплен весь потолок.
Вот так я и умру. О руки гриба под сводом, облепленным грибами в их неясном зелёном свете.
Как жаль, что то деревце не ель. Ведь там, где растёт ель всегда почва более кислая, а значит и тельце моё быстрее разложится на белки-жиры-углеводы. И скушают мои останки микроорганизмы, оставляя после только воду, кислород и углекислый газ. А вот если условия будут анаэробными, то…
На этой радостной ноте мой поток мыслей оборвался, потому как началось нечто.
В нас летел файербол. Да-да, самый настоящий такой файербол, огненный, красненький.
Одним словом — красиво.
Да, прямо со стороны входа в пещеру.
Точнее, со стороны лестницы.
Если бы я была математиком, как того хотел Йер (пусть земля ему будет пухом), то сказала бы, что файербол был диаметром в два метра.
Если бы я была физиком, то сказала, что, судя по свечению, в его центре температура должна была бы достигать тысячи градусов.
Если бы астроном — то маленькое солнышко.
Но я была собой, поэтому это был охрененных размеров страшный, горячий файербол.
И он промазал.
Точнее, пролетел мимо меня.
Запахло жареными грибами.
— Всем стоять! Руки за головы или что у вас там!
Со стороны лестницы раздался рык и какое-то копошение. Судя по мягким ударам о камень, мои спасители укладывали один гриб за другим.
Не что за день? Каждые два часа какое-то событие.
Не теряя времени, я вырвалась из оков алтаря, схватила сумку и взобравшись на табуретку полетела к деревцу. Зачем я это делала?
Да кто ж знает?
Деревце казалось самым безопасным объектом во всём помещении. Да и если получится отломать ветку, то у меня появится оружие.
Приземлившись рядом с деревом, я кубарем свалилась с табуретки. Нет, ну почему на ней нет системы безопасности для пассажиров? Надо будет обязательно учесть это в своей конструкции летающих табуреток. Недолго думая, я выхватила гаечный ключ и стала долбить им по дереву.
И тут сзади меня взревел до боли знакомый голос:
— Тыыы!
От неожиданности я подскочила на месте. Да сколько можно-то меня пугать за день? Я так поседею за день!
— Йер?! — не на шутку испугалась я.
Прямо передо мной стоял самый настоящий Йер. Живее всех живых. В руках он держал штуку похожую га огнемёт. Вот откуда у этого высокогорного полурослика такие деньги? Я-то знаю сколько эта штука стоит. Как-то раз, когда я неудачно сдала сессию, хотела спалить к чертям домик профессорши. Но не удалось, пришлось идти на пересдачу.
— Это она! — он тыкал в меня своим пухлым пальцем подпрыгивая на месте: — Это она обокрала меня! Вы посмотрите, у неё моя табуретка! Там снизу серийный номер, проверьте!
— Ничего подобного! Я ничего не крала!
— Да, тогда что ты делала? Проверьте номер!
— Я тебя убила!
Повисла неловкая пауза. Даже грибы перестали копошиться.
— Что? Как?
— Да вот так!
Я схватила первое, что попалось под руку. Конечно же это была та самая табуретка. И ударила Йера по голове. Да-да, той самой табуреткой по той самой голове. Йер безвольной тряпкой сполз по стенке туда, где лежала гора из поджаренных сыроежек.
И почему на меня все так смотрят? Это непроизвольная реакция организма на такие заявления!
Глава 8. Эпилог
— И это всё?
— Ну да, всё. Остальное вы и так знаете, профессор, — я поёрзала на кресле из шариков. Дурацкая конструкция, на ней совершенно невозможно сосредоточиться.
— И вы не поверили, что вы — Избранная?
— Конечно! Профессор, я может и дура, но не на столько! — возмутилась я.
— Интересно у вас выдалось путешествие. Старейшину убили, Полурослика едва не убили, схлестнулись с преступной шайкой соплевиков Сыроежек-сектантов, так ещё и чуть было не закопали сердце под старым дубом мудрости. Вы хоть знаете, мисс, что корни этого дуба поддерживают порядок в нашем хрупком мире?
— Знаете, профессор, я — реалист. Мне больше по душе другие теории. Ну, например, то что на приливы-отливы оказывает влияние Луна, а не корни какого-то дерева. Вот вы представьте, случится пожар и что? Сгорит дуб, и тогда весь мир рухнет? А Луна что, она большая, что с ней случиться может?
Профессор Аксолотль прикрыл глаза. Похоже, он раздумывал о моей дальнейшей судьбе. Да отдайте вы мне уже этот диплом и табель с оценками. Клянусь, больше никогда обо мне не услышите!
— Профессор Аксолотль, думаю дальше вы и сами всё знаете. Всё, что было со мной после того, как нас схватили. Это всё Сыроплач виноват, честное слово, отвечаю! — пыталась убедить его я всеми возможными способами. Разве что рубаху на себе не рвала и то по банальной причине её отсутствия.
Профессор приоткрыл глаза:
— И какой вы сделаете вывод из всей истории, мисс Вентрчид Дайорбхоргуил?
— Во-первых, не стоит доверять сомнительным соплевикам, которые хотят с тобой дружить. Во-вторых, всегда надо стремиться оказать первую медицинскую помощь. В-третьих, надо держаться подальше от мощных магических артефактов. В-четвёртых, надо проверять что за утрикапу тебе подсовывают незнакомцы. И в-пятых, надо иметь свою голову на плечах и гаечный ключ за пазухой, чтобы отбиться чуть-чего от всяких непрошенных личностей.
— Знаете, мисс Вентрчид, иногда мне кажется, что вы совершенно ничему не научились. Думаю, самое большое для вас наказание будет остаться на второй год.
Профессор Аксолотль в подтверждение своих слов разорвал мой табель и документы пополам, после чего вручил мне и пинком под зад выдворил из кабинета.
Эх, вот скажите, за что мне такое везение?