Work Text:
Выбившаяся пружина давила куда-то в область таза. Волнообразным движением Ло сполз ниже по засаленной обивке скрипучего дивана и покосился на Кида. Прикрыв массивный протез полой шубы, тот почти нервозно осматривал ногти: сказывалась старая привычка сцарапывать лак. Трафальгара раздражала не столько она, сколько последствия: неопрятные руки любовника, тянущиеся к лицу и телу. Лишившись одной конечности, Юстасс лишился возможности портить себе маникюр: громадиной, что теперь заменяла вторую руку, проще отрывать пальцы, чем поддевать облупившуюся краску.
Правду говорят: что ни делается, то к лучшему.
Они сидели в сумраке ниши, полускрытой от общего зала тяжёлой портьерой, старой и настолько грязной, что страшно коснуться её мохнатых от пыли складок. На дубовом столе к полузасохшим пятнам липли крошки, в беспорядке валялись ощипанные кисти винограда, а на тарелках, где вдоль ободка собралась грязная вода, лежали примятые персики, покрытые пятнами нарождающейся под кожурой гнили. В засахаренном воздухе ощущались спиртовые испарения, и от пустоты липких бокалов разило десертным вином. Было жарко, даже душно, однако Ло не жаловался и впитывал нездоровое тепло всеми порами: через несколько дней ему предстояло вернуться на Панк Хазард.
Лет десять назад это заведение считалось элитным, но время и удача обошлись с ним так, как дворяне обходятся с постаревшими содержанками. Позолота обтёрлась, а в канделябрах (бронзовых, если всмотреться под наросты восковых потёков), горело по три свечи вместо двенадцати. На грязных коврах почти не осталось ворса, и паркет, который они кое-как прикрывали, был ободран, словно лак с него сдирала сотня-другая Кидов.
- Желают ли господа чего-нибудь ещё? – улыбчивая официантка выглядела свежей и опрятной, но Трафальгар готов был спорить, что если он расстегнёт верхнюю пуговку её платья, то кружево белья окажется грязно-серым и жирным от кожного сала.
Юстасс молча указал пальцем на бутылку.
Женщина ответила заискивающим поклоном и, собрав тарелки с мусором, осторожно, стараясь не задеть портьеру, выскользнула из ниши.
Руки, заброшенные на низкую спинку дивана, уже начали затекать, и следовало пересесть прямо, но в таком случае в ягодицы опять вопьётся пружина. Чтобы избавиться от неё, можно передвинуться ближе к Юстассу или, наоборот, подальше от него.
Трафальгар выбрал второй вариант.
Кид не обратил на это внимание, хмуро рассматривая новую посетительницу. Слуга, на которого ливрея с потёртыми пуговицами была явно мала, уже уносил багаж вверх по лестнице, вытягивая шею, чтобы рассмотреть ступеньки под обвисшим, прикрытым мятой рубахой пузом. Девушка тем временем вытащила булавку из волос и сняла блестящую от дождя шляпку, на которой за лентой атласа вяли чайные розы и дряблый пурпурный пион. Крупные розовые кудри, слегка обвисшие от влаги, устало перекатывались по чёрной вигоневой пелерине, пока незнакомка с интересом вертела головой и стаскивала с белых рук шерстяные перчатки.
Ло заметил, что верхняя губа Юстасса приподнялась как у хищной кошки при виде опасности.
Однако в этот момент девушка обернулась через плечо, приоткрыв красный рот и сморщив маленький носик – это была не Бонни.
Кид ощутимо расслабился, но наблюдать не перестал.
Повертев головой, девушка бросила пелерину со шляпкой служанке и, брезгливо опёршись о край стойки нижней частью ладошек, обратилась к бармену. Тот удивлённо округлил глаза и переспросил, характерным движением вытянув шею. Незнакомка топнула ножкой и заорала. Вжав голову в плечи, немолодой уже мужчина попятился, и тут же, подчиняясь его указанию, одна из служанок ускорила шаг и убежала с дребезжащим подносом в руках на кухню.
- Какой интересный экземпляр, - пробормотал Юстасс.
- Если надумаешь тащить её в постель, - Трафальгар ощупал оставшиеся персики, но не нашёл ни одного подходящей свежести, - сначала спроси, есть ли ей восемнадцать.
- Когда тебя это останавливало?
- Я не участвую.
- Да брось, это же ходячий тортик.
Замечание было меткое: чёрное с розовыми оборками платье девушки напоминало двухъярусный торт, политый шоколадной глазурью и в изобилии украшенный кремом.
- Она что, - недоуменно пробормотал Кид, - молока попросила?
Шелестя грязным подолом платья, официантка поднесла незнакомке фарфоровую чашку.
- Скорее, какао.
Тем временем другая осторожно нырнула к ним в нишу и поставила на стол бутылку вина в разводах небрежно вытертой пыли. Что хорошо в этом трактире: с золотых времён у него остался недурственный винный погреб.
- Выпьешь со мной? – Кид наполнил один из бокалов до половины.
- Ты спрашиваешь? – уточнил Трафальгар.
Юстасс взглянул на него с искренним недоумением – что бывало нечасто – а потом опять скривил хмурую мину и, отвернувшись, процедил сквозь зубы:
- Это я у тебя хороших манер нахватался.
- Зато я от тебя в прошлый раз подхватил простуду.
- Ну извини.
Вино оказалось холодным, отчего лишь выигрывало во вкусе. Ло наблюдал, как розоволосая незнакомка зябко ёжится и потягивает горячий напиток, недовольно оглядываясь по сторонам. Сесть она явно не решалась из-за обилия подъюбников и, может быть, кринолина.
- Гляди, у тебя появился конкурент.
Кид уставился на потрёпаного мужчину с обвисшими усами и седой щетиной. Судя по личику девушки, от него прескверно пахло: она чуть отвернулась, выставив вперёд украшенное татуировкой плечо.
- Может, поднимемся наверх? – неожиданно пробормотал Юстасс.
От удивления Трафальгар ткнул край бокала себе в бородку и чуть не пролил вино.
- Я думал, ты нацелился на другое.
- Я нацелен на трахнуть тебя, и ты это знаешь.
- Хочу предупредить, Юстасс-я: сегодня только…
Звон и хохот не дали Ло закончить фразу. Встряхивая испачканными оборками платья, девушка точь-в-точь как ребёнок вопила что-то нечленораздельное, а у её ног в луже шоколада валялись фарфоровые осколки.
- Хочешь понаблюдать?
Обнажив гнилые зубы, старик попытался обнять незнакомку трясущимися руками, с которых космами свисали грязные кружева манжет. Девушка плашмя ударила его ладошкой по груди – эффект оказался… странный. Запнувшись на полуслове, мужчина мешком свалился на пол. Трафальгар был уверен, что эта немытая туша рухнула мимо осколков, и всё же…
- Я хочу умереть! – в тишине, плавно заполнившей зал, стало слышно, как мужчина хрипло рыдает и катается по полу, прикрыв руками обветренное лицо. – Хочу умере-е-еть!
Официантки сбились в кучку недалеко от растерянного бармена, а девушка тем временем громко шмыгала носом и поджимала губы, держа в руках испачканную оборку.
"Не-га-тив!"
Наконец та из служанок, что была больше всех напудрена и раскрашена, то есть, самая старая и опытная, вытерла руки засаленным передником и несмело подошла к посетительнице, что-то приговаривая. Они вместе поднялись по лестнице и исчезли на втором этаже.
- Что за дерьмовый спектакль, - презрительно пробормотал Кид, глядя, как рыдающего оборванца за ноги вытаскивают из зала, - и детская истерика.
- Кажется, она фруктовик.
- Пф.
Трафальгар готов был поклясться: на секунду ему стало холодно и эту секунду спустя белесая тень вынырнула у него из груди и растворилась в тусклом свете.
"Не-га-тив!"
- Что? – Юстасс хмуро посмотрел на него.
Напряжённо выпрямившись, Ло вопросительно приподнял бровь.
- Я не расслышал, что ты сказал.
- Я молчал.
Пожав плечом, Кид налил себе вина и хлопнул бокал быстро и ловко, словно маленькую рюмку. А потом кончиком языка ловко слизал остатки помады с края нижней губы.
Уступая назойливой пружине, упёршейся в ягодицы, Трафальгар встал на ноги, но потом медленно опустился обратно, поближе к Юстассу. По лестнице в общую залу спустилась девушка, одетая уже в другое платье, наглухо застёгнутое под горло на ряд серебристых крючков. Теперь она казалась не тортиком, но фарфоровой куклой. Розовые кудряшки, присобранные над ушами, весело подскакивали в такт шагам.
- Она это серьёзно? – пробормотал Кид, когда незнакомка решительно направилась к их нише.
Отвечать не потребовалось: окинув брезгливым взглядом портьеру, девушка шагнула в полумрак и, подобрав пышную юбку, осторожно села на П-образный диванчик, погребя под бархатом, батистом и кружевами одну его четверть.
Оба пирата переглянулись.
- Чего тебе? – грубо рыкнул Юстасс и пошевелил пальцами на протезе, смахивая тем самым с него край шубы.
"Не-га-тив!"
Брезгливо кривя алый рот, незнакомка оглядела загаженный стол и подушечками пальцев осторожно ощупала персики, после чего едва сдержалась, чтобы не вытереть об себя руку.
"Не-га-тив!"
У девушки были пугающие глаза: большие, тёмные, широко распахнутые, но в то же время какие-то неживые.
Безмолвная официантка, боясь поднять взгляд, принесла ещё одну чашку горячего шоколада.
- Это омерзительно, - оттопыренным мизинцем незнакомка указала на массивный протез и сделала глоток, - но вы самые нормальные в этом заведении.
Пираты с ухмылкой переглянулись, как бы говоря друг другу: "Вот особенно ты".
"Не-га-тив!"
- Может, - издевательски произнёс Кид, - познакомимся?
Девушка поверх чашки посмотрела на Трафальгара.
- Это ты, - произнесла она, - взял титул, который принадлежал господину Мории.
Ло и бровью не повёл.
- Значит, ты работала на него?
Она вздохнула искренне, но с преувеличенно трагическим "Ах".
- Да, когда-то, - голос её был удручающе сух и в то же время капризно подрагивал.
- Я не знаю, кто ты, но мы совсем не твоя компания, - спокойно произнёс Трафальгар, перекладывая нодати на плечо.
- Меня зовут Перона, - задрав и без того курносый нос, ответила девушка, - тебе повезло, что я не знаю, где господин Мория, иначе обязательно бы доставила тебя к нему. Господин ценит таких способных, как ты.
- О-очень способных, - хохотнул Кид и налил себе вина.
- Я польщён, Юстасс-я, но ты бы и себя не недооценивал, - Ло придвинул к горлышку бутылки свой бокал.
- Я хочу, чтобы мы по кругу рассказывали страшные истории!
Рука Кида дрогнула, и часть вина пролилась на пальцы Трафальгара, всё ещё касающиеся хрусталя.
"Не-га-тив!"
Пираты уставились друг на друга, потом – на девушку. Та смотрела на них взглядом прямым, как шёлковая лента, и поглаживала что-то в воздухе. Впрочем, не что-то, а серебристый всполох, который змеёй плавал вокруг её руки, то проступая явственней, то почти растворяясь в полумраке. В мгновенья лучшей видимости он напоминал карикатурное привидение, которое рисовали в детских книгах.
- Что за… это? – медленно пробормотал Кид, не замечая, как мокрые пальцы Трафальгара приподняли горлышко бутылки, пресекая поток вина.
- Что?.. Ах, это, - Перона повернула голову, - это мои призраки.
- Ты фруктовик?
- Да, - она гордо оглядела пиратов. – Ну, кто начнёт?
- Эй, мать твою, - злобно оскалился Юстасс, - мы так не договаривались…
- Стой, - Ло слегка ткнул его локтём и обратился к девушке. – Это из-за тебя тот бродяга начал рыдать?
На мгновенье её губы растянулись в загадочной жёсткой улыбке, которая быстро скривилась в капризную, как у ребёнка, алую линию.
- Он сам виноват, - высокомерно ответила Перона. – Значит, ты начинаешь?
Трафальгар вздохнул и смерил её оценивающим взглядом.
- На одном острове, - неожиданно заговорил он, скупо и отмерено роняя слова, - жил монстр в розовой шубе.
- Мне нравится розовый, - задумчиво произнесла девушка, прижав палец к щеке.
- Красный?
- Тоже.
- Фиолетовый?
- Очень милый цвет.
- Хорошо, тогда какой твой нелюбимый?
Она задумалась, а потом с неприкрытой злостью процедила:
- Зелёный.
- Хорошо, - равнодушно согласился Трафальгар. – Шуба монстра была зелёного цвета и очень походила на перья.
Брови над неживыми глазами дёрнулись вверх, и в следующее мгновенье Перона лукаво улыбнулась.
- На острове, где жил монстр, ярко светило солнце. Там было много смеха, улыбок, все веселились и любили танцевать.
Девушка брезгливо дёрнула щекой.
- И люди жили счастливо. А по ночам, строго до полуночи, запускали в небо фейерверки.
- Это совершенно не страшно, - уныло пробормотала Перона и перевернула над ладонью пустую чашку, - хотя и ужасно не мило. На острове должно быть всегда пасмурно, туманно и… и вообще.
- Наверно, - язвительно заметил Кид, откинувшись на спинку дивана, - как у тебя дома?
- Дома… - она задумчиво пошевелила губами. – Да, пожалуй.
- У тебя, наверное, симпатичный склепик на кладбище?
- … нет, замок.
- Живёшь одна или с призраком глухонемой тётушки?
- С сорокалетним мужланом, который рассмеялся один раз и то при виде кустоголового кретина, - кисло промямлила Перона. – Он только и делает, что читает, пьёт вино и упражняется в фехтовании. А иногда вообще пропадает на месяц.
Пираты переглянулись, как бы говоря друг другу: "Неплохо".
- У твоего сожителя много талантов, - Трафальгар помассировал висок.
Уставившись на него, Перона медленно провела кончиком языка меж пальцев и смахнула несколько капель какао.
- Ну, - огромные глаза обратились к Киду, - теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь страшное.
- Хлеб.
Ло подавился вином.
- Фу, я не люблю хлеб, только сдоба или сладкая выпечка! – девушка скривила рот, и призраки – их стало трое – стали видны ещё явственней. Два из них, казалось, высунули языки, вычерчивая восьмёрки над головой хозяйки.
- Послушай, принцесса, - грубо заговорил Кид, - я не знаю ни одной страшной истории.
- Ржавчина, - тихо вставил Трафальгар.
На мгновенье Юстасс воспринял его слова всерьёз.
"Не-га-тив!"
Когда они переглянулись, Ло ответил его же, Кида, издевательской улыбкой, которая, впрочем, не слишком смотрелась на апатичном лице.
- Но я могу рассказать тебе, - добавил пират, с тихим лязгом шевельнув рукой, - про смерть и расчленёнку. Ты боишься расчленёнки?
Перона равнодушно повела плечом.
- Я была в лаборатории Хогбака, где он делал зомби, это мерзко, ужасненько мерзко, - с придыханием ответила она, - но совсем не страшно.
Пираты опять переглянулись, а затем, толком не успев отвернуть голов, переглянулись ещё раз, осознав, что слишком уж часто за эту ночь оборачиваются друг к другу.
- Зомби не существуют, - негромко произнёс Трафальгар и вылил себе в бокал остатки вина.
Прикрыв пальцами маленький ротик, Перона неестественно рассмеялась, и этот смех звучал почти как "Хоро-хоро-хоро!", хотя, конечно, она могла просто хрипеть или намеренно коверкать звуки.
- Зомби существуют, и если я найду господина Морию, ты в этом убедишься, - ответила она, любовно погладив оборки на платье. Падающий в нишу свет выхватывал из полумрака лишь половину её лица.
Ло улыбнулся, и только Юстасс знал, насколько это недобрый знак.
- А что насчёт тебя?
Вопросительно приподняв брови, Перона посмотрела на пиратов пустыми глазами.
- Ты, принцесса, расскажешь нам хоть одну страшную историю?
- Я знаю много, которую именно? Может, про учёного, который по ночам выкапывал на кладбище свежие трупы и отрезал от них лучшие части, чтобы потом сшить нового человека?
- Эту я знаю, - лениво произнёс Кид, умолчав, что в детстве её по вечерам читал вслух Киллер.
- Или, - невозмутимо продолжала девушка, - историю о благородном графе, жившем ещё до Тёмного века? Его оклеветали и убили, а после Тёмного века, говорят, он стал по ночам восставать из своей могилы и пить кровь живых людей.
- Эту рассказывают у нас в Северном море, - негромко заметил Трафальгар.
- Тогда как насчёт истории про Маргарет Уэйн, жену часовщика? Я услышала её в порту, пока ожидала багаж, – зевнув, Перона заглянула в уже давно пустую и остывшую чашку, после чего один из призраков выскользнул из ниши.
Бледная, украдкой вытирающая пот с висков официантка появилась секунду спустя.
- Хочу ещё горячего шоколада, - девушка вручила ей посуду.
- Конечно, мисс.
- И принеси нам вина, - вставил Кид.
- Как пожелают господа.
Задев плечом портьеру, женщина торопливо выскользнула в зал.
- Маргарет Уэйн, - начала Перона, - выдали замуж за часовщика ещё девочкой. Часовщик был старый, ворчливый и вонючий, он не умел мило одеваться и ни разу не подарил своей жене ничего милого. Даже котёнка.
- Ужасно, - ухмыльнулся Юстасс.
- Целыми днями он мастерил часы, огромные, напольные, которые глухо отбивали каждый час, но это не делало его милым. Поэтому Маргарет нашла себе друга…
- Ты хотела сказать, любовника?
Девушка шевельнула губами, но в этот момент официантка нырнула обратно в нишу и поставила на стол дымящуюся чашку и две бутылки белого вина.
- Он был священником, - произнесла Перона.
- Одно другому не мешает, - заметил Кид, переворачивая бутылку над бокалом и наливая вино неряшливо, разбрызгивая капли на стол и тарелки. – Дай-ка угадаю, часовщик узнал о шашнях жены и прибил её вместе со святошей?
Перона раздражённо сморщила носик и уставилась на пирата пустыми глазами. Призрак обернулся вокруг её шеи как шарф.
Повисло молчание.
- Нет, он ничего не знал, - медленно продолжила девушка, держа чашку в ладонях. – Маргарет исполнилось пятнадцать, когда это произошло. Священник разрывался между саном и любимой, которая, по его меркам, была ещё ребёнком и поэтому не могла быть чьей-то женой…
- Я уверен, - перебил Кид, - что трахал он её с удовольствием.
- …поэтому, - продолжая рассказ, Перона перешла на загадочный полушёпот, - он повредился в уме, и его отправили в сумасшедший дом. Однажды ему удалось сбежать, и он направился к дому часовщика. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь, старик сидел в мастерской и ковырялся в механизмах. Священник залез в окно и убил его, а потом отрезал ему голову. Шум разбудил Маргарет, и она поднялась в мастерскую. Там она увидела обезглавленное тело и безумного, испачканного кровью священника, который клялся ей в любви и умолял сбежать с ним. Маргарет отказалась, и тогда священник бросился на неё с отвёрткой.
- … и убил, - вполголоса пробормотал Юстасс.
Ладонь Трафальгара легла ему на бедро, то ли поглаживая, то ли исследуя тело под плотной пятнистой тканью.
- Но Маргарет, опасаясь, что в дом пробрались воры, - Перона подняла указательный палец с розовым ноготком, - взяла с собой каминную кочергу. Священник ранил её, а она размозжила ему голову. Когда часы пробили два ночи, она осталась одна в доме с двумя трупами. Кое-как Маргарет притащила их в сад, где закопала в сырой земле. Голову мужа Маргарет спрятала в больших часах, которые стояли в гостиной. С тех пор часы каждую полночь голосом старого часовщика объявляют о том, что старый день закончился. Соседям и родным Маргарет сказала, что часовщик уехал в соседний город за редкими деталями. Но долго лгать ей не пришлось. Однажды вечером она подошла к часам в гостиной, чтобы узнать точное время. Часы качнулись, будто кто-то толкнул их с нечеловеческой силой, и упали на Маргарет. Так она умерла.
Ло недоверчиво приподнял одну бровь.
- Занятная история, - пробормотал Кид, когда Перона сделала паузу и пригубила шоколад.
- Ещё не всё, - ответила она и со странной усмешкой уставилась на пиратов пустыми глазами. – С тех пор люди стали видеть по ночам трёх призраков. Первый - призрак сумасшедшего священника, который блуждает по городу в окровавленной смирительной рубашке. Если девочка того же возраста, что и Маргарет, не успевает вернуться до заката домой, утром её находят мёртвой. Второй призрак - безголовый часовщик, который появляется в тех домах, где стоят старые напольные часы. Люди говорят, что он ищет свою голову: около полуночи останавливается напротив часов и ждёт, пока не пробьёт полночь. Если в часах будет его голова, она произнесёт: "Старый день закончился", старик заберёт её и упокоится навеки. Третий призрак - Маргарет, она подходит к людям на улице и спрашивает время. Если человек называет ей с точностью до минуты то время, которое показывают часы с головой её мужа, она отвечает: "Правильно, сейчас время твоей смерти", и человек умирает от сердечного приступа. Но, поскольку лицо Маргарет разможжено часами, она никогда не появляется в своём настоящем обличье. Говорят, чаще всего принимает облик монахини и прекратит убивать, только если часовщик найдёт свою голову.
- Действительно, история занятная, - произнёс Трафальгар, игнорируя тот факт, что горячая рука Юстасса судорожно стискивает его руку, пальцами ощупывающую бедро совсем близко к паху.
- Только уже поздно, - хрипло произнёс Кид, - и подыхать или нет, а спать точно пора.
Перона задумчиво потягивала остывший шоколад.
- Ты совершенно не милый и до сих пор не представился, - произнесла она, глядя пустыми глазами в глаза пирату. – Впрочем, я и так знаю, как тебя зовут.
Когда Юстасс избавлялся от грохочущего, пахнущего металлом и маслом протеза, любимой половиной его тела у Ло становилась левая. То ли дело в шрамах, которые казались проторенными дорогами для пальцев, то ли в том, что на этой половине нет руки, которая могла грубо цапнуть, ударить, а то и ущипнуть.
Трафальгар проснулся ночью в таком состоянии, будто совсем не смыкал глаз. Было слышно, как поскрипывает ставня распахнутого окна, когда прохладный ветер проносится мимо трактира к морю, и как посапывает Кид совсем рядом – больше ничего.
"Не-га-тив!"
Приподняв голову, Ло оглядел воспалёнными глазами черноту проступающих в полумраке предметов, но не заметил ничего, что бы двигалось. Откинувшись обратно на смятую, сбитую, а оттого неудобную подушку, он с удовольствием прижался носом к тёплой культе и забросил ногу на бедро Юстасса. Тот вдохнул глубже, но не проснулся.
- Э-эй…
Трафальгар вздрогнул и, распахнув глаза, уставился вверх.
"Не-га-тив!"
Над широкой дубовой постелью парила девушка в чёрном платье, чьи оборки плавали в полумраке как в толще воды. Она распласталась по воздуху как по земле и, поочерёдно шевеля ножками в массивных башмачках, в упор смотрела на пиратов.
- Перона, - чуть слышно выдохнул Трафальгар. – Какого чёрта ты тут делаешь?
Он не стал удивляться её поведению и возможности левитировать: среди фруктовиков и не то попадается.
"Не-га-тив!"
Под самым потолком вокруг люстры белесыми тенями носились маленькие призраки.
- Это бревно, - скучающим тоном произнесла девушка и указала на Кида, - вообще можно разбудить?
- Иногда. Я повторяю: какого чёрта ты делаешь?
Купаясь в волнах собственного платья, Перона спустилась чуть ниже, а затем перевернулась на спину, выгнула дугой изящное тело и откинула голову назад так, чтобы видеть Трафальгара. Сползшая чёлка открыла её лоб и бескровное лицо - на сероватой белизне огромные глаза казались колодцами в пустоту. Вытянув руку, девушка погрузила пальцы в геометрически правильную дыру, которая осталась в груди пирата на месте сердца.
- Как грубо! А ведь я пришла кое о чём предупредить.
***
- Эй, Кид. Просыпайся.
Какой-то зверь в бессознательном всегда чутко воспринимал звуки внешнего мира, а также распознавал интонации в голосе старшего помощника. И вот если они были такими же, как сейчас…
- Что случилось?
Водрузив на подлокотники мускулистые руки, Киллер устроился в кресле напротив кровати, прекрасно зная, как капитан не любит все эти нависания над душой.
- Сюда плывут дозорные.
- И?
- С ними контр-адмирал.
- Это что, по мою шкуру?
- Не знаю. Может, у них промежуточная стоянка. Но они оцепляют остров. Если выйдем в море сейчас, то прорвёмся и покинем архипелаг. Викторию ещё латать и латать, сам знаешь, ей ни к чему новая бойня.
Юстасс оглядел вторую половину кровати, смятую, со сбившейся подушкой и удручающе пустую. Вероятно, Ло, как шичибукая, могли обязать содействовать в поимке пиратов.
И это было бы чертовски забавно.
Наскоро одевшись и прикрепив протез, Кид набросил на плечи шубу и в сопровождении Киллера покинул трактир. Мощёные улицы пустовали, кирпичные дома, слившись в единую линию, таращились друг на друга глазницами мутных окон. Белый камень успел высохнуть после ночного дождя, а цветы в массивных вазонах свернули соцветия в дряблые бутоны. Живым казалось только пламя в газовых фонарях, и бесстрастным жёлтым глазом подсвеченного циферблата смотрела на спящий город высокая башня мэрии.
Круто изгибаясь, улица уводила влево, к морю, и за десять минут путь разнообразил только один перекрёсток.
На втором их ожидала компания.
Обернувшись, Перона безо всякого интереса оглядела пиратов.
- Эй, маленьким деткам время спать в своих постелях, - раздался приглушённый маской голос Киллера.
Девушка тихонько рассмеялась.
Оглянувшись, Юстасс увидел, как широкоплечий человек, поправляя на плечах плащ дозорного, вышел из переулка и остановился на перекрёстке, попыхивая тонкой сигаретой.
- Ты знаешь, который час? – девичий голос звучал в ночной тишине ясно и звонко.
На плечо Киллера опустилась металлическая рука и сжала с такой силой, что он не успел ничего ответить.
- Не разговаривай с ней, идём, - мрачно приказал Кид, и направился дальше по улице, увлекая старпома за собой.
- А как же…
- Эй!!! – раздался позади зычный голос дозорного. – Пираты!!!
- А ты знаешь, который час? – подрагивал капризный голосок.
- Гражданским здесь не место, мисс, почему вы в такое время на улице? Я…
- Который сейчас час?
- Мисс!..
- Время!!!
Юстасс отпустил плечо Киллера. Дорога под их ногами изгибалась морской змеёй, и уже виднелся порт, выхваченный из покрова ночи светом редких костров. Один из кораблей дозора был пришвартован - мигнув, на нём вспыхнул якорный огонь. Другие посудины только вползали в залив, выдавая себя мерцанием кормовых, флагманских и ходовых фонарей. Слишком заметно для крупной облавы, но Кид не сомневался, что о его присутствии на острове знают.
- Пира..! Да ты что ты прицепилась ко мне?! Вон, на башне часы, без четырёх минут три ночи!
Киллер вздрогнул и обернулся, когда по улице эхом зазвенел громкий девичий смех:
- Правильно!
Поворот уже не позволял видеть перекрёсток, но вопль донёсся из-за стены дома и растаял, столкнувшись с ночным бризом.
- Эй, Кид…
- Заткнись и шагай молча, - Юстасс ни разу не обернулся, хмуро рассматривая порт. Своего судна он не видел, но здесь нечему удивляться: Викторию Панк отвели в тихое местечко.
- На следующем перекрёстке свернём влево, - будто читая его мысли, тихо произнёс старший помощник, - я приказал вывести корабль из залива, на берегу нас ждёт шлюпка.
- Откуда ты узнал о дозоре?
Из-за маски донеслось тихое хмыканье.
- Ло рассказал.
***
- Она совсем на меня не похожа, - капризно бубнила Перона, - у меня миленький смех. И миленькое личико.
Привалившись спиной к холодным кирпичам дымохода, Трафальгар наблюдал, как впустую хлопочут над распростёртым телом дозорные.
"Не-га-тив!"
Если бы хоть один поднял голову, то наверняка бы заметил шичибукая, сидящего на пыльной черепице, а также снующих вокруг призраков и застывшую в воздухе девушку. Но дозорные крепко стискивали ружья и смотрели себе под ноги.
- Это ты постаралась? – чуть слышно спросил Трафальгар.
- Ты сам прекрасно видел, что это был призрак Маргарет, - нахмурившись, ответила Перона.
- Я об этом и говорю.
На красных губах мелькнула загадочная жёсткая улыбка. Несколько секунд Ло смотрел в пустые, ничего не выражающие глаза.
- Зачем ты предупредила меня?
Перона скользнула ниже и тихонько рассмеялась своим незабываемым хоро-хоро-смехом.
- Я же говорила: когда господин Мория вернётся, ему пригодятся такие способные, как ты.
Ло хмыкнул:
- Пусть возвращается. Может быть, и мне он пригодится.
август 2013