На себя и единицу

Хёнджину тяжело давалось общение, будто при формировании нейронных связей что-то там, отвечающее за социализацию, сформировалось не полностью. Но стоило в его жизни появиться Крису, как всё это странным образом стало немного меняться.

Work Text:

- Как так получилось, что ты и Йеджи оказались на разных ступенях студенческой иерархии, когда вы буквально результат одной беременности?

Хёнджин, конечно, сам виноват, не надо было оставлять вдетым только один наушник, хотя это не мешало ему проигнорировать вопрос. Он спокойно продолжил листать ленту в Тик-Ток, но настойчивость его занудного одногруппника имела неприличный уровень наглости и раздражала еще больше, чем в очередной раз полетевшие алгоритмы.

- Вопрос социальный. В интересах студенческих классов, - Джисона совершенно не смутило чужое молчание. Он сел за обеденный стол напротив Хёнджина и заинтересованно покосился на неразвернутый из упаковки сэндвич. - Я не успел купить обед, поэтому если ты поделишься, это будет вроде волонтерского вклада в жизнь одного бедного студента.

- Я похож на благотворительный фонд? - Хёнджину не хотелось есть, жадным он не был, но Джисон его бесил. Прицепился к нему чуть ли не с первого дня учебного года и не отлипал вот уже второй месяц. Зачем Джисону понадобилось дружить с Хёнджином, весь вид которого так и кричал "не подходи - убьет", оставалось загадкой. Друзей у этого задрота вроде было и так достаточно.

- Нет, ты похож на подростка, который застрял в две тысячи семнадцатом. Давай поспорим! Если я угадаю три группы из твоего активного плейлиста на спотифай, ты отдашь свой сэндвич. Если нет, то отвалю от тебя до конца дня.

- До конца года, - тут же исправил Хёнджин, цепляясь за привлекательную возможность. Джисон задумался, словно взвешивая все "за" и "против", и, в конце концов, расплывшись в широкой улыбке, согласился.

Он перечислил больше установленных трех исполнителей и каким-то образом со всеми угадал. Хёнджин мог соврать, сделать вид, что никого из перечисленного в жизни не слышал, но почему-то решил сдаться, пододвинув голодному одногруппнику сэндвич. Наверняка он еще пожалеет об этом. В списке хёнджиновых приоритетов отсутствовало такое понятие, как дружба. Зачем ему с кем-то дружить, если он собирался в ближайшем будущем вылететь за плохую успеваемость и забыть обо всем, что было связано с универом? Не говоря уже о том, что Хёнджину в принципе тяжело давалось общение. Будто при формировании его нейронных связей что-то там, отвечающее за социализацию, сформировалось не полностью.

- Возвращаюсь к вопросу. Почему Йеджи популярная, а ты нет? Типа вы двойняшки, из богатой семьи, оба красивые, привлекаете внимание. Но при этом она входит в круг элиты, а ты где-то у подножья. Как так получилось?

- Во-первых, элита существует только потому, что такие задроты, как ты, придумываете иерархию и понижаете свою значимость из-за детских комплексов. Во-вторых, меня полностью устраивает мой круг, в котором только я и никого кроме меня.

- То есть, ты хочешь сказать, что иерархия - это социальный конструкт? - как дед, проворчал Джисон, будто не услышал хёнджинов ответ.

- Всё вокруг социальный конструкт. Даже социальный конструкт - социальный конструкт, - внезапно вклинился в разговор другой их одногруппник. Феликс сел по правую сторону от Джисона и добродушно улыбнулся Хёнджину, словно они были друзьями. Вслед за Феликсом к ним присоединились Сынмин и Чонин. Насколько Хёнджин помнил, великолепная четверка дружила еще до поступления в университет. И это бесило еще больше - от Хёнджина-то им что нужно?

Социология была семестровым не профильным предметом. Хёнджин, не заинтересованный в учебе в принципе, прогуливал ее, устраивая перекур за пределами кампуса, где компанию ему составляла бродяжка, которую периодически подкармливал охранник и, собственно, сам охранник, который к прогулам Хёнджина относился флегматично. В общем, по этой причине обсуждать социальные вопросы с компанией задротов не было никакого желания, независимо от того, являлась ли тема учебной или нет. Хёнджин, по-прежнему с одним вдетым в ухо наушником, вернулся к просмотру бессмысленных видеороликов. К счастью, его незаинтересованность осталась проигнорированной и, казалось, остаток обеденного перерыва мог закончиться для него безмолвно. К несчастью, на одно ухо он всё еще слышал глупые рассуждения Джисона.

- Квадрат - всегда квадрат. В треугольник он не превратится. Поэтому важно какую нишу ты занимаешь именно на первом году учебы! Камон, вы же не хотите все пять лет проходить квадратами?! - видимо, Джисону охуеть как важно было занять свое место под студенческим солнцем. Хёнджин заметил, что остальных ребят больше интересовало обсуждение социальной иерархии чем то, что и где они занимали. Чонин под нос пробурчал, что его вполне устраивают квадраты.

- Квадрат может быть треугольником, - ляпнул Хёнджин раньше, чем подумал о том, что лучше бы ему оставаться незаинтересованным и не втянутым в идиотский разговор. Джисон удивленно разинул рот, словно забыл о его присутствии.
- Каким образом?
- В топологии объекты могут терять свою структуру. Квадрат сжатием можно превратить в треугольник, например.
- Топология? Разве это не предмет физмата? - нахмурившись, уточнил Джисон.
Хёнджин пожал плечами. Феликс, Сынмин и Чонин как-то синхронно переглянулись, и первый заговорил:
- Мы входим в математичес...

- Спасибо за важную информацию. Но я перестал посещать кружки еще в школе, - грубо перебил Хёнджин, закатив глаза, и начал собирать вещи. От греха подальше. Не удержавшись, напоследок он невзначай бросил Джисону. - Но даже если квадрат превратить в треугольник, с точки зрения топологии он все равно останется самим собой.

- Типа если я стану популярным, я все равно останусь ботаником? - крикнул вдогонку Джисон. Почему-то это замечание вызвало у Хёнджина улыбку, которую он поспешно скрыл за поджатыми губами.

После обеденного перерыва Хёнджин заглянул к охраннику за едой для дворняжки, которая послушно ждала его у черного входа. Овчарка тут же ткнулась ему носом в коленку, лизнула пальцы, словно в благодарность, а потом принялась грызть брошенные косточки. Хёнджин достал из рюкзака роман, который посоветовала ему сестра, но на четвертой странице книги понял, что мысли улетают за пределы антиутопии. Почему-то в голове крутились тупые рассуждения Джисона о социальной иерархии в университете. Хёнджин в основном прогуливал и практически ни с кем не общался, может, поэтому никогда и не обращал внимание на "классовое" расслоение. Но это бред какой-то. Друзья Йеджи были самыми обыкновенными, с чего им считаться элитой? И, несмотря на отчужденность, Хёнджин не чувствовал, что он сам где-то на низших ступеньках выдуманной Джисоном иерархии. Кто знает, возможно, некоторые студенты действительно так считали, но это последнее, о чем он волновался. Хоть за пределами всего социального мира, какая к черту разница?

С чтением не складывалось, поэтому Хёнджин заменил роман Хаксли методичкой по линейной алгебре. Прогуливать, на самом деле, было скучно, на паре ему однозначно было бы веселее. Но, вероятно, он правда застрял в две тысячи семнадцатом году, когда юношеский максимализм бил ключом. Так бывало, когда родители планировали жизнь детей, не спрашивая их мнения - куда поступать, где работать, какие цели важны, а какие нет. Хёнджин не ненавидел учиться, но мысль о том, что он потратит пять лет в университете, который никак не вязался с его мечтой, пугала. Не говоря уже о том, что в компании отчима ему явно подготовлено место, которое, возможно, с удовольствием и вполне заслуженно мог бы занять тот же Джисон.

Йеджи оказалась в том же положении, но в отличии от Хёнджина чуть проще абстрагировалась от навязанных родительских планов. В первый же день записалась в литературный кружок, где нашла свою отдушину. Что ж. Одна беременность не гарантировала, что двойняшки будут похожи характерами тоже. Так что если в университете действительно была иерархия, разное социальное положение колкого Хёнджина и добродушной Йеджи было вполне логичным. Наверное.

После пар Хёнджин поплелся на парковку. Рюджин, как обычно, на правах лучшей подруги заняла переднее пассажирское кресло. То, что Хёнджин был родным братом Йеджи, ее не особо волновало.
- Ты в курсе, что от тебя воняет псиной?
- Странно, да? Мы вроде сегодня не пересекались.
- Какой же ты милашка, - усмехнулась Рюджин. - Меня восхищает твое упорное прогуливание, но это так бессмысленно. Тебя не отчислят после первого семестра. И после второго, скорее всего, тоже. Ты же учишься на платной основе. Лучше устроил бы какой-нибудь дебош.
- Спасибо, Рюджин. Продолжай подкидывать моему брату идеи, как еще можно вылететь из универа.
- Всегда пожалуйста. Могу даже список накатать, - Рюджин, переглянувшись с Хёнджином, который тут же протянул ей айфон с открытой вкладкой заметок, рассмеялась. Она взяла телефон, но вместо того, чтобы строчить идеи, подключила его к проигрывателю.
- Один мой одногруппник считает, что вы - элита, - поделился Хёнджин тем, что с обеда без причины продолжало занимать его мысли. - Каково это быть наверху социальной иерархии? Расскажите простому смертному.
- Нам-то откуда знать. Это же ты у нас местный божок, - Рюджин то ли забыла, что телефон принадлежал Хёнджину, то ли потому что не слышала о рамках социальной приватности, листала его ленту в инстаграм. Перейдя в профиль, она открыла комментарии под последним обновлением, которых было около двух сотен. - Бля, это же просто фотка лица, а восхищений столько, словно ты получил Пулитцеровскую и Нобелевскую премии одновременно.

Хёнджин, пока Рюджин не начала зачитывать комментарии, поспешил отобрать у нее свой телефон.

- Почему твой одногруппник считает нас элитой? - поинтересовалась Йеджи.
- Я не знаю, но он убежден, что каждый студент является частью социальной иерархии. Меня, между прочим, он опустил до низшей ступени.
- Ну, если говорить об эволюции, то похоже на правду. Щипаться-то зачем! - Рюджин повернулась, мстительно ущипнув Хёнджина в ответ. - Я не слышала о каких-то там разделениях, но то, что все вокруг считают тебя принцем - это факт. И это совершенно необъяснимо. Больше похож на сатаниста или гота, который слушает за гаражами Мэнсона. Хотя титулы, вроде принцев, это так заезженно и скучно.
- Никто не считает меня принцем, - нахмурился Хёнджин. Такой поворот в обсуждении ему не понравился. Одно дело, когда тобой восхищались в социальных сетях, но в реальной жизни... Ммм, нет, спасибо.
- Да ладно, а ты на что рассчитывал? Ходишь весь такой красивый, загадочный и отчужденный, будто все вокруг челядь, недостойная твоего внимания. Симпатичные антагонисты всегда привлекали внимание публики.
- Пожалуйста, скажи, что она меня подъебывает? - Хёнджин пересекся в зеркале заднего вида взглядом с Йеджи, которая извиняюще покачала головой.
- Несколько наших одногруппников и одногруппниц спрашивали у меня твой номер. Рюджин сказала, что ты уже кое с кем встречаешься не из универа, и они отстали.
- Это, если что, не потому что я на страже твоих личных границ, а чтобы они не доставали Йеджи, - быстро прокомментировала Рюджин, словно побоялась, что Хёнджин посчитает ее своей защитницей или типа того.
- Окей, вернемся к началу, не беря во внимание меня. В нашем университете есть какое-то социальное расслоение среди первокурсников?
- Очевидно же, что есть, в конце концов, мы все из семей с разным финансовым достатком. Но насколько это очевидно и имеет значения для остальных? Среди нашего "элитного", - Рюджин изобразила пальцами кавычки, - круга все из простых семей, ну, кроме Йеджи. Почему тебя заинтересовал этот вопрос? Хочешь стать супергероем для гипотетических изгоев?

Хёнджин закатил глаза. Он уже успел пожалеть о том, что завел этот разговор. Джисон самолично придумал социальную иерархию, еще и Хёнджину умудрился ее пропагандировать. А теперь с подачи Рюджин поперек горла встало собственное положение. Хёнджин точно запомнил бы, если бы к нему подошел кто-то с намерением познакомиться, но таких ситуаций просто-напросто не возникало. Ну, помимо Джисона, который интересовался Хёнджином, как подопытным. Да никто не обращал на него внимания, Хёнджин заметил бы это, правда? Может, Рюджин с Йеджи на самом деле телепатически сговорились и все время над ним подтрунивали? Это казалось наиболее правдоподобным вариантом.

- Не забывай, по средам мы носим розовое, - сказала Рюджин, когда Йеджи остановила машину у танцевальной школы.
- А по вторникам цитируем "Дрянных девчонок"?
- Нет. По вторникам мы высаживаем готическое величество из машины и перемываем ему косточки.
Хёнджин хлопнул дверью и, не оборачиваясь, поднял руку, сжимая все пальцы, кроме среднего.

В студии никого не было. Занятие начиналось только через полчаса. Хёнджин сел на пол у двери и повторил попытку с антиутопичным романом. У него был скудный список прочитанных художественных книг, это не то чтобы расстраивало, но иногда казалось, что Хёнджин отставал в культурном развитии. Если бы не Йеджи, которая читала взапой, он, наверное, так и не притронулся бы ни к одной книге, в которой не было чисел.

В детстве родной отец Хёнджина, который работал преподавателем в университете, говорил, что красота математики в ее точности и незыблемости. Установленное одним дополняется другим, и никак иначе, в отличии от других дисциплин. В его мире все подчинялось строгим законам математической логики, и Хёнджину нравился такой холодный расчет. К сожалению, ни одно уравнение в мире не смогло решить проблему между его родителями, которые развелись, когда Хёнджину и Йеджи было девять. Для Хёнджина расставание с отцом был сродни концу света, наверное, поэтому он так и не смог смириться со вторым браком матери и принять отчима в семью.

Повзрослев, Хёнджин понимал, почему брак их родителей не сложился, несмотря на бесконечное множество уравнений. В математике можно было сложить два и два и получить не четыре, но в отношениях всегда складывалось в то, из чего вытекало. Математикой отец был увлечен больше, чем семейными ценностями, увы. Вероятно, не будь Хёнджин ей увлечен в той же степени, он заметил бы это еще ребенком. Как Йеджи, которая была лишена отцовского внимания и тепла, потому что не разделяла его математических интересов.

Однажды, когда они были подростками, Йеджи призналась: ее пугало, что Хёнджин вырастит таким же бесчувственным, как их биологический отец. Мама и отчим тогда улетели в Париж, чтобы отпраздновать годовщину. Хёнджин и Йеджи, раскидав подушки на балконе, распивали виски и раскуривали очень дорогие сигары, сворованные из кабинета отчима. Они всегда были откровенны, рассказывая друг другу обо всем вплоть до того, кто им нравился, но именно в тот день впервые обсудили свои детские переживания. Выяснилось, что Йеджи, как заправский партизан, специально увлекала Хёнджина всем, что не соприкасалось с математикой, словно боялась, что он затеряется в цифрах и погрязнет в своей асоциальности. Забавно получилось в итоге. Она, наверное, и не представляла, что Хёнджин заинтересуется чем-то из этого всерьез. Но вот он тут. Галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, Земля, девятнадцатый год жизни, танцевальная студия. Непонятно, правда, что теперь с этим делать.

За пятнадцать минут до начала занятия пришел Минхо. Он подсел на корточки рядом с Хёнджином, бесцеремонно отобрав у него книгу, чтобы рассмотреть обложку.
- Не знал, что ты умеешь читать, - сказал Минхо, возвращая книгу обратно.
- Ты даже не представляешь, насколько вперед я продвинулся в чтении. Без запинки считываю у тебя на лбу "мудак".
- Это и так понятно, без чтения, - ухмыльнулся он, открывая дверь в студию.

Пока Минхо готовил плейлист для разминки, Хёнджин, скинув рюкзак на скамейку, без стеснения рассматривал татуировку змеи на его шее. Минхо, наверное, чувствовал чужой взгляд на себе, но не стал комментировать. К откровенному вниманию Хёнджина он привык, никогда ничего с этим не делая, что порой жутко раздражало. Ну то есть. Хёнджин вроде как был заинтересован, но не всерьез. Интерес, скорее, вытекал из юношеского максимализма, когда делаешь вопреки. Минхо был именно тем парнем, которого никогда не одобрила бы мать Хёнджина, и это привлекало больше всего.

Хёнджин знал, как это звучало - некрасиво и потребительски, поэтому, собственно, не стал скрывать и выложил свое намерение, как есть. Смысл его предложения заключался в том, что некрасиво и потребительски это могло работать в обе стороны. Минхо был влюблен в кого-то невзаимно уже продолжительное время. Помочь разлюбить Хёнджин не мог, а вот стать утешением - вполне. Наверное, опять же в рамках социальной этики нормой подобные предложения не являлись, но Хёнджину было все равно на нормы, правила и порядки, выстраиваемые за математическими пределами. Он не считал это бездушностью, хотя Йеджи, вероятно, быстро охладила бы его пыл, если бы узнала. В защиту Хёнджина, он не предложил бы такое, если бы не был уверен, что Минхо мыслит похожими категориями.

Когда их небольшая группа собралась всем составом и в зале заиграла музыка, Хёнджин впервые за день почувствовал, как мысли застывают, словно под янтарем. Одна из причин, почему он любил танцевать:сужался мир, воздух и словно он сам. Не существовало ничего, кроме движений и стука в висках. Когда сталкивалось что-то механическое и чувственное, но последнее при этом совсем не беспокоило.

Хёнджин любил танцевать. Иногда казалось, что он мог бы посвятить этому жизнь. Всё, что он хотел - иметь хотя бы возможность проверить, насколько мечта вписывалась в реальность. Хёнджину удалось пройти по стипендии в колледж искусств, но этот шанс разбился об уже оплаченный отчимом учебный год в университете экономики. Ну, конечно, это же было престижно. А танцами на яхту на Мальдивах не накопишь. Зачисление Йеджи на филологический полетело в мусорку вслед за школой искусств.

***

Только дочитав книгу, Хёнджин заметил, что на улице уже потемнело и шел сильный дождь. В кофейне при кампусе оставалась пара студентов и все, как на подбор, сидели, склонившись над учебниками и тетрадями. Хёнджин подошел к бариста заказать третью чашку кофе, понадеявшись, что за это время дождь стихнет и можно будет немного прогуляться.

За барной стойкой сидел парень из параллельной группы, один из близких друзей Йеджи. Оперев голову на руку, он обводил ручкой уравнение, будто в надежде, что она превратится в Прытко Пишущее Перо и самостоятельное всё дорешает. Хёнджину понадобилась пара секунд, чтобы понять, в чем ошибка, которая была результатом невнимательности. Но в этом и прикол уравнений - нужно быть сконцентрированным на всех этапах.

Хёнджин поблагодарил за кофе и вернулся к своему столику. Благотворительностью он не занимался, да и разговаривать не хотелось. Чужие мучения не причиняли дискомфорт, но, как оказалось, глупая ошибка еще в начале уравнения раздражала Хёнджина больше, чем следовало. Господи, такое было простительно пятикласснику, но никак не первокурснику экономического факультета. Хёнджин отвлекся на социальные сети, но взгляд то и дело возвращался к барной стойке. Крис, кажется так его звали, попеременно то обводил уравнение, то лупил ручкой по тетради. Один раз даже легонько постучал ею себе по лбу.

В конце концов, Хёнджин не выдержал. Бесцеремонно выхватив ручку из чужих пальцев, он обвел в круг минус, который портил красоту и стройность уравнения. Крис заторможено поднял голову, с пониманием ошибки обреченность в его взгляде рассеивалась. Его губы затронула широкая улыбка.

- Спасибо! Ты мой спаситель! - громогласно заявил Крис, словно Хёнджин спас его и заодно весь мир от нападения читаури. Парень выглядел максимально заебанным, поэтому Хёнджин перестал ругать себя за то, что вмешался. В его копилке добрых дел было не так много, поэтому, ладно, Вселенная не схлопнется, если он поможет. Хёнджин подвинул тетрадь к себе и решил уравнение за пару минут. Он не знал Криса, но почему-то казалось, что друг Йеджи из той категории людей, которые не спят спокойно из-за незаконченных дел. Иначе стал бы он столько времени просиживать в кофейне из-за одной задачи.

- Ты типа гений математики? - восхитился Крис, будто речь шла не об обычном дифференциальном уравнении, а, как минимум, о закономерности распределения простых чисел.
- В этом нет ничего гениального. Уравнение пятого класса, - фыркнул Хёнджин, что, конечно, не совсем соотносилось с действительностью, но.
- Именно в пятом классе я и перестал понимать математику, - легко пошутил Крис. - Ты же брат Йеджи? Хёнджин, верно?

- Собственной персоной, - глупо представился Хёнджин. Теперь, когда уравнение решено, их общение было бессмысленным, и он слегка растерялся, не зная, как прилично свалить. Боже, ну почему для социального этикета не придумали формулы? Подставил исходные и быстро сориентировался что да как.

- Могу я угостить тебя чем-нибудь в знак признательности? - у Криса таких проблем не возникло. Он не стал дожидаться ответа, будто исключив вероятность отрицательного, и подозвал бариста, которая выжидающе уставилась на Хёнджина.

Таким образом, в пятницу вечером за час до закрытия кофейни Хёнджин запивал эклер остывшим кофе в компании друга Йеджи. Крис был приятным в общении, не наседал и не задавал глупых вопросов, но Хёнджину все равно было не очень комфортно. Не зря сестра называла его снобом за то, что он скрупулезно фильтровал свой круг общения, исходя из выдуманных в голове принципов. Но дела обстояли именно так. Хёнджин не понимал, в чем смысл всех этих светских бесед. В данном случае: он не планировал с кем-то дружить, у Криса были свои друзья, так зачем они тут сидят и изображают дружелюбность?

Ладно, это было одной из тех тем, где Хёнджин уже успел для себя уяснить, что иногда его пугало показаться нелепым в разговоре. Собеседник мог пять минут расхваливать свою собаку, например, и это казалось нормальным, но стоило заговорить о себе, типа, я вот дочитал роман Хаксли, и это сразу же считалось какой-то ненужной глупостью. Но в этом, вроде как, и заключался смысл беседы - люди делились разной информацией, обсуждали погоду, новости, своих домашних животных.

Говоря о круге друзей Йеджи, Крис больше всех походил на стереотипного представителя "элиты". Он был старостой группы, единственным первокурсником, прошедшим в студенческую сборную по футболу, легким в общении, добродушным и симпатичным. Почему-то подумалось, что мама была бы счастлива, если бы у Хёнджина был такой друг. Только именно с такими ребятами общаться хотелось меньше всего. Они сложнее всего им понимались.
- Это твое? - Крис указал на книгу, которую Хёнджин забыл на подоконнике.
- Йеджи дала почитать, - он тут же спрятал роман в рюкзак. Сестра щепетильно относилась к своей библиотеке книг. Лучше ее не злить своим безалаберным отношением.
- Ты дочитал? Тебе понравилось?
Хёнджин кивнул. Идеальный жест для ответа на оба вопроса.
- Ты записан в математический клуб? - Крис решил сменить тему, наверное, понимая, что Хёнджину было не интересно обсуждать книгу. - Джисон жаловался, что у них не хватает участников.
- Ты знаком с Джисоном?
- Да, мы друзья. Вместе учились в одной музыкальной школе.
Хёнджин удивился. И к чему был весь этот разговор о социальной иерархии и своей непопулярной нише, если Джисон общался с одним из представителей так называемой "элиты"? Даже стараться особо не надо, чтобы попасть на "верхушку".
- Так что насчет математического клуба?
- Меня не интересуют студенческие кружки.
- Почему?
Хёнджин пожал плечами. Изредка его взгляд останавливался на бариста, в надежде на то, что она, заметив последних посетителей, напомнит им, что кофейня закрывается. Но до закрытия оставалось целых полчаса.

- Знаешь, это нормально, если ты скажешь, что тебе пора уходить, - Крис понимающе улыбнулся, и Хёнджину стало стыдно. Он, вроде как, старался не показывать, что ему скучно. По правде говоря, Хёнджину даже не было скучно. Некомфортно - вот так вернее. Но не признаваться же в собственной несостоятельности вести самый обычный диалог. Была такая прослойка людей, с которой колкость Хёнджина выключалась. Хорошие, не раздражающие и, в общем-то, безобидные. Вот и какая должна быть модель поведения с подобными экземплярами? Что там по социальным протоколам?

- После пар я хожу в танцевальную школу. И всё время уходит на это, - честно ответил Хёнджин, подумав, что можно попытаться разговаривать с Крисом, как, ну, с Йеджи, например. Крис, ожидавший явно всего, кроме искреннего ответа, улыбнулся еще шире.
- А я думал, что Йеджи шутила про то, что вы с ней вместе ходили на балет.
- Нет, это правда. Изначально она меня вынудила туда пойти, но в итоге я втянулся.
- Планируешь связать свою профессию с танцами?
- Возможно, - Хёнджин отвел взгляд к окну. Крис, конечно, не мог знать, что простой вопрос о будущем заденет за живое.
- Тебе нравятся антиутопии? - было так странно, что несмотря на отчужденность Хёнджина, Крис продолжал разговор. Казалось, что любой другой на его месте давно бы сдался и ушел. Хёнджин вот совсем не расстроился бы этому, но сегодня чужая настойчивость почти и не раздражала.
- В основном только их читаю.
Крис вырвал из тетради листок и, выписав туда список из четырех книг, протянул Хёнджину.
- Советую на случай, если ты не читал что-то из этого. Мне кажется, первая книга тебе должна понравиться.
- Спасибо. Возьму на заметку, - Хёнджин сложил лист и убрал в карман.

В этом не было ничего такого, но по какой-то причине Хёнджин не смог признаться, что упомянутая Крисом книга была самой любимой из всего, что он читал. Словно это было бы каким-то излишним откровением.

***

- Связаны ли ум и глупость?
- Каким образом? Это взаимоисключающие понятия.
- Правда? - Йеджи резко переключила передачу и ускорилась, выжимая спидометр за сто. Словно ей необходимо было выразить свою злость не только эмоционально. - Тогда почему при всем своем уме, ты ведешь себя глупо? - съязвила сестра, напоминая о его выходке за столом, включающую в себя разбитую посуду. Хёнджин, правда, не понимал, почему Йеджи злилась на него, когда его глупое поведение ее саму никаким образом не задевало.

Дело было в очередной воскресной поездке за город в гости к родителям. Эта традиция была самой настоящей пыткой. Для них обоих. Вопросы об учебе, о(б)суждение внешнего вида, рассказы о делах компании отчима, изменениях на валютном рынке и так далее и тому подобное. Мама, конечно, проехалась по всему, что нравилось Хёнджину. Всё сокрушалась о постриженных и выкрашенных в черный цвет волосах, будто в них была какая-то магическая сила, как у Рапунцель, естественно, осудила его подведенные глаза и одежду, считая его вид неподобающим для студента серьезного учебного заведения. Из лучших побуждений, само собой разумеется, посоветовала не тратить Хёнджину время на уроки в танцевальной студии, а лучше потратить это время более достойно, например, на дополнительные занятия в бизнес-школе. Всё как обычно.

- Ты ведь не на меня злишься, на самом деле? - вдруг понял Хёнджин, прокрутив в голове заново их недавний обед с родителями. Хёнджин, предугадывая наперед реакцию матери, никогда не пытался изменить ни свой внешний вид, ни свою манеру общения, поэтому все нападки были ожидаемы. Йеджи же старалась соответствовать представлениям матери о том, как должна выглядеть леди, только это ни разу не сработало. Юбка все равно была либо слишком короткой, либо слишком длинной, без макияжа было некрасиво, с макияжем - вульгарно. Что бы Йеджи не надевала и как бы не красилась, у матери всегда находилась более подходящая правильная альтернатива. На всё остальное это тоже распространялось.

- Да, - тоскливо призналась Йеджи. - Прости. Если честно, я просто завидую тому, что у меня не хватает смелости напомнить ей, что мой внешний вид не обязан соответствовать ее представлениям красоты.
- Может, дело не в смелости? Ты переживаешь даже тогда, когда просто чувствуешь злость. Уверен, если бы ты нагрубила родителям, потом сама себя бы съела за это.
- Наверное, - Йеджи тяжело вздохнула, ее плечи понуро опустились. - Я забыла тебя предупредить, что пригласила сегодня друзей. Надеюсь, ты не против.

Если бы Йеджи не была расстроена, Хёнджин напомнил бы ей, что они договорились предупреждать о подобных сборищах хотя бы за день, чтобы у него была возможность придумать себе план на вечер вне дома. Но сегодня сестра была какой-то особенно грустной, расстраивать ее еще больше не хотелось. Да и в кругу друзей, скорее всего, она быстрее забудет этот кошмарный семейный обед.

Квартира, подаренная отчимом на совершеннолетие к поступлению, находилась в центре города недалеко от университета. Отчим в принципе оплачивал все расходы, поэтому им в отличие от многих одногруппников, приехавших из других городов, не требовалось подрабатывать по вечерам и волноваться об оценках для стипендии. Иногда Хёнджину казалось, что таким образом отчим пытался купить их любовь, а иногда, что только таким способом он умел ее выражать. Но всерьез вдумываться в причины щедрости не было никакого желания. Для себя Хёнджин уже однажды расчертил границу: этот мужчина исключительно супруг его матери, не более.

Хёнджин спрятался в своей комнате и не стал выходить, когда в коридоре послышался шум от прибывшей группы друзей Йеджи.
Рюджин, не постучавшись, просунула голову и подмигнула.
- Как дела у его высочества? - пафосно спросила она и захлопнула дверь прежде, чем подушка соприкоснулась с поверхностью.
На самом деле Хёнджин обожал Рюджин: она была лучшей подругой не только для Йеджи, но и для него тоже. В ней удивительным образом сочеталась и мягкость, необходимая сестре, и грубость, которая заземляла Хёнджина. Несмотря на то, что они все были одногодками, порой чувствовалось, словно Рюджин на пару лет взрослее их обоих. Будто старшая сестра.

Раздавшийся стук спустя пару минут после короткого посещения Рюджин вынудил Хёнджина подняться с кровати. Он не представлял, кто стоял за дверью, и это напрягало. Йеджи не стала бы его повторно доставать, ранее получив отказ на предложение присоединиться к их "вечеринке", а Рюджин зашла бы, не церемонясь.

- Привет! Надеюсь, я тебя не отвлек от дел. Хотел поздороваться.

Хёнджин не был спецом во всех этих социальных взаимодействиях, но еще в их первую (и до сего момента единственную) встречу понял, что Крис любил общаться и без проблем мог потратить время на беседу с малознакомым человеком. Жаль, сам Крис не заметил, что Хёнджин его любовь к общению не разделял. Поздороваться он, конечно, поздоровался, но в надежде услышать "тогда всего хорошего", закрыть дверь и вернуться к своему асоциальному вечеру. Только вот Крис не торопился уходить.

- Мы собирались сыграть в одну игру с вопросами. Присоединяйся, - Крис улыбнулся, и Хёнджина удивило то, насколько эта улыбка стала для него запоминающейся. Словно она была не просто дугой кривой линии, а вольтовой - пропускающей электрический ток. Ну и что за бредовое сравнение? Самая обычная улыбка, просто запоминающаяся, подумаешь.
- Я не люблю подобные игры.
- Ты когда-нибудь играл хоть в одну? Это очень весело!

Хёнджин захлопнул бы дверь, потому что ничто его не бесило так, как чужая настойчивость. Но находясь в одном пространстве с сестрой, ее друзьями и Крисом, который смотрел на него с надеждой, он ощутил себя в социальной ловушке. Самым неприятным было осознание, что если бы перед Хёнджином стоял, например, Джисон или кто угодно другой, то всё решилось бы в секунду. То есть, серьезно, захлопнул бы дверь, и дело с концом. Хёнджин не понимал, почему ему неловко грубить Крису, но это чувство очень напоминало то, что ощущал герой его любимой книги. Хотелось избавиться от вросшего в него иррационального корня, который никак не получалось осмыслить.

Когда Хёнджин прошел в гостиную вслед за Крисом, с удивлением на него уставилась даже Рюджин. Не говоря уже о всех остальных. Йеджи быстро представила своих друзей, о которых Хёнджин так или иначе слышал, и тут же стала объяснять, в чем заключался смысл игры. Что в ней было веселого, Хёнджин не представлял. Каждый из присутствующих записывал на листочке вопрос. А потом они по очереди доставали по одному листочку и отвечали на попавшийся. Единственное правило - нельзя отвечать на свой.
- Только не надо спрашивать сколько нулей в числе N, - шепнула ему на ухо Рюджин, когда все зашелестели листочками.
Кто бы мог подумать, что придумать вопрос окажется не самым легким делом. Хотя казалось бы - просто вопрос. Они задаются ими изо дня в день.

Что вдохновляет?
Есть ли жизнь после смерти?
Что такое любовь?

Были и такие вопросы, на которые отвечали не только те, кому они попадались. Это было даже почти интересно - послушать разные мнения. Просто дело в том, что Хёнджин ничего не потерял бы, если бы не услышал.

У него немного дрожали руки, когда он разворачивал вытянутый из шляпы лист. Такое странное необъяснимое волнение. А сможет ли он придумать ответ? Если да, как на него отреагируют? Хёнджин догадался, что ему попался вопрос Йеджи, и дело было совсем не в узнаваемом почерке.

Связаны ли друг с другом глупость и злость?

Йеджи тяжело переносила любые проявления злости со своей стороны, словно ее доброта, подобно архимедовой константе, не должна была меняться. Но чувства - не математические постоянные, а их мир - не Единое Государство. И, к счастью или к сожалению, Хёнджин пока не решил, они не роботы с возможностью выключать свои эмоции или перепрограммировать их в зависимости от ситуации.

- Если глупость связана со злостью, то в равной степени она связана и со стыдом, с неловкостью, со страхом. Со всеми чувствами, которыми мы испытываем. Но... - Хёнджин запнулся, теряя мысль. Он посмотрел на Йеджи, ее улыбка и понимание во взгляде словно отмели все ненужное в голове. - В книге "Цветы для Элджернона" чем умнее герой становился, тем больше в нем было страданий и злости. Словно с пониманием проявлялась и озлобленность. Мне не кажется, что злость как-то связана с глупостью. Ну либо связана, но тогда со всем, что мы чувствуем в принципе.

- Отличный пример! Тоже так считаю, - с восхищением согласилась девушка, сидевшая напротив Хёнджина, и продолжила развивать его мысль. Ее рассуждения были не такими сумбурными, но Хёнджина не расстроило, что он сам не смог ответить более полно и четко. В конце концов, важным было то, что Йеджи казалось смирилась с тем, какие чувства обуревали ее после встречи с матерью.

Самый интересный вопрос, по мнению Хёнджина, достался Крису.
Коррелирует ли интеллект с душевными качествами?

Или интересным он был за счет ответа. Крис словно готовился к этому вопросу всю жизнь, приводя в примеры ученых и политических деятелей, чьи интеллектуальные способности не были взаимосвязаны ни с чем, что считалось душевностью. Потом за этим последовало всеобщее обсуждение. Хёнджину, не обладавшему историческим бэкграундом, сложно было что-то дополнить, но для себя он сделал пару заметок, о чем хотелось потом прочесть.

После игры все как-то резко разделились на мини-группы. Хёнджин, посчитав, что выполнил план по общению на год вперед, постарался свалить незамеченным обратно в свою комнату. Но Крис, будто его кармическим предназначением было заставать Хёнджина врасплох, нагнал его у двери.
- Мы можем поговорить? У меня есть к тебе одна просьба, - Крис сложил ладони перед грудью, словно в молитве. Хёнджин уже уяснил, что ему проще сдаться сразу, поэтому пропустил его в свою комнату.

Крис сначала осмотрелся, выглянул в окно, присвистнул от раскрывшегося красивого вида на центр и только потом повернулся к Хёнджину.

- В общем, я хотел попросить тебя помочь мне с математическим анализом, но я не придумал, что могу предложить в ответ. Обычно репетиторам за это платят деньги, но... - Крис неловко улыбнулся, не став озвучивать очевидный факт, что в деньгах Хёнджин не нуждался.

- Почему бы тебе не попросить об этом Джисона? - это ведь было и логично, и комфортно - попросить о помощи своего друга. Хёнджин любил математику, но заниматься с кем-то дополнительно... Тем более с Крисом. Почему с Крисом тем более, он пока не придумал.

- Они сейчас готовятся к какой-то математической олимпиаде, - Крис поспешил добавить. - Я помню, что у тебя тоже нет свободного времени после пар. Но мы могли бы заниматься в окно. Я сверил наши расписания. На неделе у нас оно совпадает трижды.

Складывалось такое чувство, словно Хёнджин был на суде: его оппонент досконально изучил все детали, тогда как он сам не знал даже о самом деле. Это ведь вполне нормально и совсем не грубо ответить "нет"? Тогда почему Хёнджин завис?
- У тебя настолько плохо с математикой? - вместо того, чтобы отказать, спросил он.
- Нет, по баллам в целом хорошо, но для стипендии необходимо, чтобы было выше.

Мда, отлично. Лучше бы промолчал и не спрашивал.

С одной стороны, Хёнджин все равно ничем толковым не занимался в универе, дополнительные занятия никак не повлияли бы на его успеваемость, да и было бы чем себя занять между прогулами и кормежкой овчарки.

С другой стороны.

С другой стороны, бомбер с символикой студенческой футбольной команды визуально укрупнял и без того довольно широкие плечи Криса, и будь это кто-то другой, Хёнджин посчитал бы представшую картину привлекательной. Ладно, Крис в общем и в целом выглядел привлекательно, но его добродушие и правильность пересекающимися прямыми вырисовывались в знак СТОП. Хёнджин терялся в присутствии таких людей, как будто бы идеальных, как не посмотри. Словно оказавшись на их фоне, собственные недочеты становились явными и кричащими.

А ведь Хёнджин даже не знал, каким был Крис на самом деле. Крупицы информации, которыми он обладал, были выцеплены из разговоров Йеджи и Рюджин, когда они обе восхищались тем, какой Крис молодец и бла бла бла. И в этом поможет, и в том, и в сем.

- Ладно, - неожиданно для себя легко согласился Хёнджин. Это могло быть экспериментом, чтобы развеять или наоборот убедиться в том, что твердили его сестра и подруга. - Только не надо заводить со мной беседы вне наших занятий, словно мы друзья. И никому не рассказывай, что я тебе помогаю.
- Почему мы не можем быть друзьями?
- Потому что я не хочу.
Взгляд Криса стал цепким, казалось, будто его оскорбило, что с ним не хотели дружить, но потом его губы затронула уже знакомая улыбка.
- Договорились.

***

Минхо был старше на семь лет, но разница в возрасте чувствовалась только на танцевальных занятиях, когда ему, как преподавателю, надо было обучать группу. Тогда он был строгим и сосредоточенным. В остальное время его строгость будто выключалась. Когда они оставались в студии вдвоем, потому что Хёнджину нравилось танцевать на пределе своих возможностей, неважно насколько неразумным это считалось, Минхо переставал быть преподавателем и наставником, превращаясь в такого же простого парня со своими проблемами, как у всех.

Хёнджину нравился Минхо, ну вот так, по-человечески, наверное еще потому, что у них совпадал уровень эмоционального интеллекта. Изначально Хёнджину казалось, что он мало что чувствовал в принципе. Он поделился этой проблемой в контексте уроков, типа насколько это могло ухудшить его способность выражать эмоции во время танца. Но Минхо предположил, что дело не в количестве чувств, а в их понимании. И эти слова будто бы стали для Хёнджина осознанием своей проблемы. Чувствовал он, на самом деле, много, просто не понимал, что именно. И у Минхо было также.

Возможно, по этой причине Хёнджину не стоило настаивать на том, что могло испортить их своеобразную недо-дружбу. В его окружении было не так много людей, с которыми Хёнджин чувствовал себя по-настоящему комфортно. Но бывали моменты, когда хотелось закрыть глаза и существовать на каком-то другом уровне, а возноситься за пределы реального мира с другим человеком было приятнее. Минхо был неприлично привлекательным и в нужной степени безразличным к Хёнджину - эти исходные могли бы стать частью идеального уравнения. Но Минхо был старше на семь лет, а это означало, что он ставил свой личный опыт выше и считал его единственным верным.

- Спать с парнями, которые не понравились бы твоей матери, это вверх абсурда. Поверь, повзрослев, ты не будешь вспоминать об этом опыте, как о чем-то полезном.
- Напомнить, что ты старше меня на семь лет, а не двадцать семь?
- Да без разницы. То же самое я сказал бы тебе, если бы был старше всего на год. - Хёнджин не успел вытащить сигарету из пачки, как Минхо тут же отобрал ее, раскрошив табак на асфальт. - Тебе не стоит курить, если ты настроен серьезно заниматься танцами.

Над крышей танцевальной студии тонкой полосой угасающего солнечного света расползался закат. Хёнджин отсел от Минхо на три кирпичных выступа, чтобы подымить с ущербом исключительно для себя. Он курил не так часто, поэтому позволял себе эту пагубную привычку, когда настроение сгущалось так же, как сумерки. А сегодня был именно такой день. Минхо и его категоричное "нет" добавляли разочарования, но были не главной причиной.

О прогулах Хёнджина стало известно его родителям. Он понимал, что это неизбежно, но изначально рассчитывал, что до конца первого семестра можно было со спокойной душой не заморачиваться на этот счет. Кто-то из профессоров донес до кафедры, что один студент ни разу не появился на занятиях. После часового разговора по телефону с криками и истериками мать поставила ультиматум: если Хёнджин не будет послушно посещать все занятия, то им с Йеджи придется вернуться в родительский дом. В тот самый, из которого они с облегчением выбрались благодаря подарку отчима на совершеннолетие.

В этот день у Хёнджина не было занятий в танцевальной студии, но после звонка мамы хотелось куда-то сбежать. В идеале куда-нибудь в другую Вселенную, где у него нормальные понимающие родители. Общение с Минхо должного спокойствия не принесло. И Хёнджин, докурив сигарету в тишине, покинул крышу, не попрощавшись. Возвращаться в квартиру тоже не хотелось. Перед Йеджи было стыдно. Опять ей досталось, хотя она вообще не имела никакого отношения к проёбам брата.

Хёнджин был в двух шагах от пешеходного перехода, когда перед ним остановилась знакомая машина.
- Давай напьемся, если так сильно хочется пострадать.
Пристегиваясь ремнем безопасности, Хёнджин подумал, что всё, что ему нужно - вытравить свою кровь спиртом и уснуть под/на/рядом с Минхо.

Собственно, именно так и закончился тот день. С той поправкой, что после распитой бутылки ликера Минхо вдруг стал откровеннее и ранимее, впервые рассказывая историю своей несчастной любви от начала до конца. Хёнджин лежал рядом с Минхо на его кровати и касался его пальцев своими с той же мягкостью, с которой относился к Йеджи и Рюджин. Без каких-то подтекстов и намерений. Собственная грусть задвинулась назад, словно грусть Минхо была объемнее и шире. Хёнджин никогда не влюблялся вот так - со всем спектром эмоций, а после выговоренных чужих чувств понадеялся, что и не столкнется с подобным.

Когда Минхо упомянул невероятно красивую улыбку девушки, в которою он был влюблен, почему-то в воспоминаниях Хёнджина всплыла улыбка человека, который ему даже не нравился. Пожалуй, не зря говорили, что алкоголь доводил до помутнения рассудка.

На следующее утро головная боль и похмелье внесли ясность. Хёнджину не хватало в своей жизни такого друга, как Минхо - со своим дурацким "взрослым" опытом, строгой поддержкой и пониманием, каково это, когда непонятные чувства скопом.

***

- Я придумал, что ты можешь предложить мне в обмен на мою помощь с мат.анализом.
В небольшой аудитории, свободной от семинаров и лекций из-за того, что там устроили склад старых парт и стульев, было относительно уютно. Но, самое главное, спокойно: за прошедшие две недели и шесть занятий их ни разу не побеспокоили. Хёнджин подошел к парте, за которой, как прилежный ученик в ожидании учителя, сидел Крис, и подвинул к нему лист с готовым введением.
- Помочь тебе с курсовой работой?
- Если под "помочь", ты имеешь ввиду полностью написать, то да.
Крис сложил руки на груди и ленивой усмешкой искривил губы.
- Но ты не решаешь за меня уравнения, а помогаешь понять, как их решать.
- Потому что тебе важно самому понимать. А мне неважно. Курсовая по социологии, чтобы закрыть прогулы.
- И стоило прогуливать, чтобы потом иметь дело со всем этим?

И вот опять.

К нынешнему моменту уже прояснилось, что Хёнджину всего лишь нужно было время, чтобы привыкнуть к Крису. В нем не было ничего особенного и сверхъестественного, что сильно отличало его от всех остальных студентов. Такой же, как и все. С собственными успехами и проёбами. Уже после второго занятия Хёнджин перестал бояться нагрубить Крису и задеть какие-то там его чувства. Во время четвертого фигура идеальности была погребена под отборным матом. Крис свалился со стула, ножка которого разлетелась на щепки, и больно ударился локтем об подоконник. Хёнджин, конечно, не думал, что он спокойно отреагирует на свое падение или там извинится перед стулом, но совсем не ожидал услышать от него непотребные слова, словно выписанные из треков жесткого рэпа.

Но "опять" заключалось в том, что порой Крис был действительно до раздражающего слишком правильным. Он сделал Хёнджину замечание, заметив зажатую между губами сигарету, словно, блядь, профессор. Когда узнал о прогулах, отчитал так же, как мама. И между делом порой говорил вещи, от которых уши сворачивались - что-то там про будущее, планирование, осознанность и прочую ересь. Хёнджин чаще всего старался игнорировать замечания Криса, но терпение вроде как имело свойство заканчиваться.

- Так напишешь или нет? - нервно переспросил Хёнджин, все же надеясь, что Крис сейчас не станет впаривать важность понимания социологии.
- Тебе совсем-совсем не интересно порассуждать на эту тему?
- Совсем-совсем.
- Даже со мной?
- Тем более с тобой.
Крис пробежался глазами по введению, нахмурив брови.
- Хорошо, напишу, - недовольно пробурчал он, словно Хёнджин предложил ему толкнуть наркоту.

Это не то чтобы было тяжело признать, скорее, странно осознавать - Хёнджину нравилось проводить окна между парами в захламленной старой мебелью аудитории наедине с парнем, с которым еще недавно было неловко и молчать, и говорить. Крис относился к их занятиям с той же серьезностью, с какой относился к официальным лекциям и семинарам, будто Хёнджин был самым настоящим профессором. Он всегда внимательно выслушивал хёнджиновы объяснения, послушно решал дополнительные задания, не спорил. Образцовый студент, ничего не скажешь. Учить Криса было легко, хотя, конечно, бывало, что он терял концентрацию, а потом с извиняющейся улыбкой просил Хёнджина повторить сказанное. К тому же Крис держал свое обещание: когда они пересекались на общих парах, в коридоре или столовой, он ничем не выдавал факт их знакомства.

После ссоры с матерью и ее обещания отслеживать посещаемость сына Хёнджину пришлось присутствовать на всех занятиях. С гуманитарными дисциплинами возникали проблемы, но в целом учеба давалась Хёнджину намного проще, чем он себе представлял. Сложность возникала в другом. С вовлечением в учебу одногруппники Хёнджина так или иначе пытались взаимодействовать с ним, словно всё это было необходимым для посвящения в студенческую жизнь. Кто-то приглашал присоединиться к их столу на обеде, кто-то интересовался его мнением о...чем угодно, но больше всех, конечно, доставал Джисон. Подсаживался до начала любой пары и заводил разговор о методе резолюций в исчислениях предикатов или пределах. Нагонял во время перемены, чтобы обсудить сериалы, о которых Хёнджин даже не слышал. Рюджин, пару раз столкнувшаяся с тем, как Хёнджин зависал, когда с ним заговаривали его одногруппники или ребята с параллели, находила это потешным. И сравнивала с годовалым ребенком, который только-только учился говорить.

Джисон раздражал, но уже больше по привычке, чем всерьез. Вероятно, сыграло еще и осознание, почему Джисону вдруг приспичило сдружиться с не самым дружелюбным типом, когда его окружали вполне приятные близкие друзья. Не было никаких гарантий, что догадка Хёнджина имела серьезные основания. Чувство было интуитивным. Что бы Джисон не думал о социальной иерархии, среди первокурсников не было ничего похожего. Просто несколько парней и девушек были известны большему количеству студентов, вот и вся разница. Исключительно статистическая.

В общем, дело было в Йеджи. Джисон, спокойно общаясь с Крисом и другими ребятами, резко занервничал, когда к их компании подошли девушки. И домысливать не нужно было из-за кого из них он так сильно переволновался. Джисон, собственно, сам себя выдал, когда как-то завел разговор с Хёнджином, сравнивая популярность двойняшек. Правда, Джисон зря тратил время, потому что Хёнджин не помог бы, даже если бы захотел. Йеджи обходила романтические отношения стороной. Их мать собственные дети не устраивали, что уж говорить о предполагаемых партнерах. Хотя тот же Крис ей наверняка бы понравился. Он вообще всем нравился.

Иногда, то есть совсем редко, Хёнджин проходил мимо футбольного поля и неосознанно задерживал взгляд на Крисе. Спортивная среда не сильно меняла его веселое энергичное настроение, но бегая с мячом по низкорослой траве, Крис выглядел как будто расслабленнее, намного спокойнее, чем на парах. Наверное, во время футбола его мысли так же, как у Хёнджина во время танцев застывали под янтарем. Когда Хёнджин понимал, что засматривался дольше чем на минуту и даже две, его будто било током. Крис ему и нравился, и не нравился. Было сотни "и", еще больше "но". Вот и как тут построить хоть какое-то утверждение, когда все следствия вели в тупик? Единственным не опровергающим было только то, что думал Хёнджин о Крисе чаще, чем о всех существующих людях вместе взятых.

Они встречались трижды в неделю на час, из которого пятьдесят минут учились, а десять минут общались во время перерыва. Проходила одна неделя, другая, и эта последовательность, словно ряд простых чисел, вела к бесконечному множеству мыслей. Не хватало уже ни десяти минут общения, ни часа занятий, ни трижды в неделю. Хотелось как-то увеличить совместное времяпровождение, но вот незадача или, скорее, она самая? Хёнджин сам раскидал всё таким образом, что по-другому не решалось. Для этого необходимо было изменить условия задачи целиком.

Хёнджин и не отрицал бы ничего, но понять бы для начала - почему? Почему Крис, почему именно с ним хотелось проводить время, почему его хотелось слушать, почему его улыбка возникала в голове, почему, почему, почему? В какой-то момент Хёнджину настолько осточертели вопросы без ответов, что он сдался под натиском профессора и Джисона и вступил в их дурацкий математический клуб. Слабая, но надежда на то, что хотя бы так получится исключить из своих суток свободные часы, в которые его голову огревало чем-то непонятным. Чем-то, что было тесно связано с Крисом.

- Математика - потеря статуса, - Рюджин манерно прижала пальцы к ложбинке между ключицами, качая головой в наигранном неодобрении, когда Хёнджин рассказал им о вступлении в математический клуб.
- Мы не цитируем по средам, - Хёнджин закатил глаза, заваливаясь на свободный краешек кровати сестры. Всё остальное пространство было завалено косметикой, которую Йеджи вывалила из косметички.
- Но и розовое тоже не носим, хотя тебе бы пошло, - Рюджин достала из шкафа розовый свитшот сестры и на весу примерила на Хёнджина. - Да, однозначно твой цвет. Долой черный!
- Что за масштабные сборы? Куда собираетесь? - проигнорировав подругу, поинтересовался Хёнджин. Йеджи крутилась у зеркала, вырисовывая на лице какой-то силуэт, но из-за расстояния было сложно понять, что она пыталась нарисовать.
- Сегодня товарищеский матч с политехническим универом. Крис пригласил нас посмотреть. Он так жутко нервничал весь день, первая игра всё-таки, что мы решили съездить и поддержать.

Хёнджину по какой-то причине стало неуютно из-за мысли, что он сам не заметил нервозность Криса, хотя они просидели тет-а-тет целый час. Еще и своей курсовой огорошил. Но справедливости ради, это как раз было честным. Хёнджин не договаривался, что его помощь будет безвозмездной. То, что Крис не пригласил Хёнджина не удивляло, было ожидаемо, но иррационально расстраивало. Вероятно, Хёнджин даже с приглашением и не пошел бы, и в чем тогда смысл его расстройства? И снова - почему?

- Может, пойдешь с нами? - предложила Йеджи, размазывая по векам блестки. - Вы вроде с Крисом неплохо общаетесь.
- С чего ты взяла?
Йеджи посмотрела на брата через зеркало и улыбнулась.
- Мы теперь слагаем легенды о том, как Всемогущему Крису удалось вытащить из скорлупы Холодного Принца всего за один вечер. Удивительно. Мне до сих пор не всегда удается это проделать.
- У меня есть два варианта, почему не удается. Первый - ты не Всемогущая, ну а второй - ты не Крис.
- Склоняюсь ко второму.
- Вот и я, - согласилась Рюджин, ухмыльнувшись Хёнджину. - Зная тебя, не удивлюсь, что между вами с твоей подачи какой-то уговор о неразглашении, но типа и мне, и Йеджи сразу стало понятно, кто подтягивает Криса по матану.
- Тогда странно, что до этого момента вы об этом не упоминали.
- Не хотели тебя смущать.
- С каких это пор? - Хёнджин с сомнением уставился на подругу, всем своим видом выражая недоверие в истинность озвученной причины.
- С тех самых, - Рюджин пожала плечами, не объясняя свой ответ.

Хёнджин дождался, когда машина его сестры выедет за двор, и вызвал такси. Рассуждать о возникшей потребности посмотреть на игру тоже было бессмысленно. Хёнджин не всегда разбирался в природе своих чувств, а тут подавно терялся. Если не кривить душой, то, конечно, было одно подозрение - простое и очевидное. Но Хёнджин не спешил делать выводы, словно они, подобно математике, незыблемы.

Несмотря на товарищеский матч, людей было много: все ряды трибун были заняты. Хёнджин натянул козырек кепки чуть ли не на глаза и скрылся за капюшоном толстовки. Где-то среди этой толпы было, как минимум, два человека, которые его опознали бы, а светиться своим присутствием не хотелось. Найдя взглядом на поле Криса, который счастливо махал друзьям, занявшим первый ряд, Хёнджин почувствовал, как внутри что-то волнительно сжалось. Неконтролируемый порыв оказаться на игре теперь казался глупым и жалким. Крис даже не просил Хёнджина его поддержать, с его стороны не было никакой социальной обязанности и ответственности за чужие ожидания. Так какого черта он приехал? Ладно. Вдох-выдох. Не возвращаться же обратно домой - это будто бы еще глупее и более жалко.

Крис не выделялся среди своих сокомандников, но держался на том же уровне, и это считалось неплохим результатом, учитывая их разницу в опыте. Хёнджин просидел до конца матча, его взгляд намеренно перепрыгивал от игрока к игроку, в зависимости от того, кто вел мяч, но порой непроизвольно все равно соскальзывал только к Крису. Во время их занятий Хёнджин умело делал вид, что слушает его вполуха, но на самом деле всегда внимательно, поэтому знал, что футбол для Криса не больше, чем просто хобби. Связывать свое будущее с этим он не планировал. Но Крис как-то серьезно относился ко всем своим достижениям, даже если речь шла о хобби. Будто если он плох в чем-то, то плох во всем.

Йеджи предупредила, что в случае победы их сборной, праздновать они соберутся в их квартире, словно в мире больше не существовало свободных мест. Поэтому после игры Хёнджин позвонил Минхо, чтобы попросить разрешение позаниматься в студии. Освободить свой разум и ни о чем и ни о ком не думать - в данный момент превалировало только это.

***

- Слышал, ты всё-таки вступил в математический клуб, - Крис, может, и пытался подавить улыбку, но получалось у него плохо. То ли дуга кривой линии, то ли вольтовая уже затронула уголки губ.
- И почему тебя веселит этот факт?
- Не знаю, - Крис развел руками, не выглядя при этом виноватым, хотя очевидно потешался. - Йеджи вчера устроила небольшую вечеринку у вас к квартире. Ты поэтому сбежал из дома?
- У меня были занятия в студии.
- Насколько я помню они у тебя во все дни, кроме среды, пятницы и воскресенья, - Крис все-таки улыбнулся, когда Хёнджин посмотрел на него, недоверчиво округлив глаза.
- Ты прям как моя мама, - съязвил Хёнджин, намекая на чрезмерную дотошность. - Мой преподаватель разрешает мне заниматься в любое время, когда студия не занята.
- Это который с крутой татуировкой змеи на шее? Я подписан на тебя в инстаграм, - объяснил свою осведомленность Крис.
Хёнджин кивнул, чувствуя себя почему-то загнанным в угол. Было так странно и неловко, что Крис был в курсе его расписания, следил за его социальными сетями, хотя ничего из этого странным не являлось. Про расписание он сам рассказывал, профили были открытыми и доступными каждому.
- Давай вернемся к асимптотам?

Спустя двадцать минут стало ясно, что Крис мыслями где угодно, но не в графике функции. Он выглядел заспанным и непривычно несобранным. Даже его волосы, словно мыслями накрутились, кучерявились сильнее обычного. Хёнджин смотрел на него и подумал о бродяжке, которую периодически кормил. И о той нежности, которая возникала, когда он чесал ее за ушком. Эх. Какое-то абсурдное логическое построение получилось.
- Оба предела конечны. Как ты вообще умудрился... – Хёнджин остановил сам себя, понимая, что повышает голос. - У тебя похмелье, что ли? - не удержался он.
Крис расстроенно поджал губы, когда тоже заметил ошибку. Он сполз немного по стулу, откинув голову назад, и накрыл лицо раскрытой тетрадью.
- Нет, я не пью. - Хёнджин тихо фыркнул. Не пьет, не курит и на первом свидании, наверное, не целуется, не говоря уже о чем-то другом. - Просто не выспался. Пытался дописать твою курсовую.

Крис, конечно, этого не видел, но Хёнджин все равно уставился на него, как на дурака. У курсовой не было жесткого дедлайна, работу можно было сдать за неделю до начала сессии. О сроках Крис был осведомлен.
- Если бы я знал, что ты пойдешь таким путем, то сам бы ее написал, - сказал Хёнджин, чувствуя максимальное раздражение из-за непрошенной жертвенности.
- Я просто увлекся. Тема интересная. Ты ее сам выбрал или преподавательница предложила?
- Сам.

Хёнджин не долго размышлял над выбором темы. Когда на глаза попалось "Влияние семьи на становление личности", остальные варианты отпали сами собой. Хёнджин был уверен, что Крис не откажет ему в помощи, но если бы вдруг отказал, то по крайней мере, ему было бы и самому над чем порассуждать.

- Может, сменим локацию? Возьмем кофе и выйдем во двор? - осторожно предложил Крис, словно любое его слово могло активировать бомбу замедленного действия. - Что плохого в том, что кто-то может подумать, что мы друзья, даже если мы не дружим в каком-то общепринятом смысле?

Хёнджин пожал плечами. Типа он же сам раздумывал о смене условия задачи, но.
Не дождавшись от Хёнджина нормального ответа, Крис начал собирать свои вещи. Сказал, что сегодня из него вряд ли выйдет собранный студент, только зря время теряют. Обида Криса была очевидной, хотя он как будто не имел на нее права. В конце концов, Крис же сам согласился на это условие - не пересекаться вне их занятий.

И все бы ничего, но с появлением Криса в Хёнджине словно заработал с нуля новый механизм. Без бета-тестирования, без пошаговой инструкции крутился сам по себе, что-то там создавал. Может, именно поэтому у Хёнджина не получилось проигнорировать чувство вины, будто оно, как вирус, выкручивало какие-то важные винтики.

Хёнджин взял кофе в автомате и спустился во двор. Крис лежал на скамейке, прикрыв глаза рукой, и слушал музыку с телефона на минимальной громкости.
- Мне не не нравится мысль, что кто-то посчитает нас друзьями. Просто ты заметный, а мне таким быть не хочется, - без предисловий сказал Хёнджин. Когда Крис сел, он протянул ему стаканчик и опустился рядом.
- Не хочу тебя расстраивать, но ты какой угодно, но не незаметный. А я на твоем фоне вовсе теряюсь.
- Ты сейчас подыгрываешь Рюджин?
- О чем ты? - непонимание Криса было искренним, и Хёнджин покачал головой.
Помимо них во дворе присутствовала еще парочка студентов. В основном все были заняты чтением, но Хёнджин боковым зрением заметил, как одна девушка, отложив книгу, рассматривала их с интересом, словно они объявили о предстоящем перфомансе. А может, он домысливал? И смотрела она не на них вовсе. Или без интереса. Ладно, не суть.
- Поздравляю с победой в товарищеском матче, - Хёнджин глупо отбил своим стаканчиком по стаканчику Криса.
- Спасибо!
Хёнджин даже ничего не сделал, просто был чуть откровеннее, чем обычно, и немного инициативнее, но возникшая радость в глазах Криса так ярко осветила все вокруг, будто произошло что-то совсем немыслимое. И от этой искренней радости почему-то теплело на душе.

***

После месяца активных прогулов последующие два месяца пролетели на удивление быстро. Как-то так получилось, что Хёнджин, отрицающий свой интерес к учебе, в итоге в ней увяз. Не потому что внезапно увлекся идеей стать экономистом, просто казалось странным тупо и бездельно отсиживаться на лекции, не вовлекаясь в процесс, когда он разворачивался перед глазами. Да и основная часть предметов была не сложной.

Помимо учебы время занимали математический клуб, танцевальная школа и индивидуальные занятия с Крисом. Земля словно увеличила скорость вращения вокруг своей оси, и сутки стали в два раза короче: на что-то привычное порой просто-напросто не хватало свободных часов. Хёнджин приходил домой за полночь и валился без сил на кровать. Но тогда возникал вопрос: как в подобных условиях Хёнджин умудрился увеличить количество проведенного времени с Крисом? Или как раз это и являлось следствием нехватки на все остальное?

Хёнджин не умел дружить, но с Крисом это было легко, потому что он восполнял возникающие пробелы. Крис как будто всегда знал, о чем можно поговорить, а если разговаривать было лень, понимал, как паузу превратить в комфортное молчание. Его открытость не оставляла неловких раздумий о правильности или неправильности действий или слов. Хёнджин каким-то образом всегда понимал, что чувствуют по ту сторону, хотя мог не подозревать, что чувствует по свою.

Ему было тяжело, когда обуревало непонятными эмоциями. Это непонимание чаще всего и выстраивалось барьером между ним и другими людьми. Порой возникали ситуации, когда Хёнджин мечтал о том, чтобы чувства имели числовые выражения, ведь зная порядок действий, ты всегда приходишь к правильному значению. Он, конечно, не был наглухо лишен понимания, как взаимодействовать с окружающими, но в силу свой эмоциональной нерасторопности порой сильно тормозил с реакциями. Вероятно, поэтому некоторые довольно простые для осознания чувства осознавались им ну очень долго.

Но даже с низким уровнем эмоционального интеллекта на осознание влюбленности у Хёнджина ушло не так много времени. А если бы он не возвел в степень отрицание, то к нынешнему моменту, может быть, уже и вовсе разобрался бы, что с этим делать. Что делать с возникшей нежностью, когда Хёнджин наблюдал сквозь стеклянную витрину кофейни за Крисом, который ждал его, сидя на бордюре с накинутой на плечи хёнджиновой курткой? Что делать с желанием быстрее получить заказ с двумя стаканами кофе и выйти на улицу, чтобы отобрать наушник и услышать песню, которой Крис подпевал? Хёнджин не мог оценить размах своей влюбленности, сопоставить было не с чем, но казалось, что все эти желания чересчур. Их было в избытке.

В Крисе по-прежнему было много всего, что Хёнджину не нравилось, но это всё было настолько мизерным по сравнению с тем, что ему нравилось. Когда Хёнджин поставил бумажные стаканы у их ног, Крис тут же стянул куртку и аккуратно перебросил на его плечи, возвращая законному владельцу. В этом не было никакой необходимости, но он всё равно поправил ворот так, чтобы ветер не продувал шею. Столько заботливости в каждом простом жесте, и, ладно, Хёнджин, конечно, сам был далек от этого, но ему нравились в людях качества вроде доброты, заботливости и мягкости. Особенно когда они прилетали от Криса только ему. А прилетало сполна. Добавить к этому избыток желаний иииии...что там о бесконечности?

Крис обхватил ладонями стаканчик, грея замерзшие пальцы. К вечеру похолодало, и было заметно, что он продрог, кожа покрылась мурашками. Такие ситуации и казались Хёнджину патовыми - он обдумывал вернуть свою куртку, но тогда сам остался бы в одной футболке, и жест заботливости, по его мнению, тут же превратился бы в иррациональный альтруизм. Других идей, как еще согреть Криса, у Хёнджина не нашлось. Можно было, конечно, предложить разойтись по домам, но логично ведь, что Крис был в состоянии и сам решить, когда пора.

- Я в жизни не пил столько кофе, сколько выпил с поступления в университет, - поделился Крис, сделав пару глотков. - Теперь представляю, как люди заводят вредные привычки.

Сказать подобное было настолько в духе Криса, что Хёнджин не сдержался и улыбнулся, пытаясь спрятать губы краешком поднятого воротника. Потом подумал и решил, что раз речь зашла о вредном, то можно и перекурить. Крис намного реже обращал внимание на дымящего рядышком Хёнджина, принимая его зависимость как данность, но порой, как сейчас, будто перещелкивало и возвращало к сотни раз пережеванным замечаниям.

- Разве курение не противоречит танцам?
- Если так рассуждать, то ко всему можно придумать противоречие, которое с делом не соотносится. Кофе противоречит сну, а время уже позднее, но ты же его пьешь. Но в моем примере больше смысла, чем в твоем.
- Всё-всё, я понял, - Крис рассмеялся. - Тогда что это? Конфликт интересов?

Пепел с сигареты ветром скинуло в стакан Хёнджина, и Крис рассмеялся еще громче. Будто само мироздание просигналило им с высотки о том, кто прав.

- У меня нет никаких конфликтов. Ты прям как мой преподаватель. Он тоже постоянно говорит о несовместимости курения и танцев.
- Я как твоя мама, как профессор, теперь и как преподаватель танцев. Как много у меня ипостасей, - Крис, заметив расстроенный взгляд Хёнджина, поднял оставленный в стороне стаканчик, вылил из него кофе с пеплом и поделился половиной своего.
- Есть еще одна. Как Гипатия, - Хёнджин неосознанно вздрогнул, случайно задевая пальцы Криса, когда принимал протянутый стакан. Не было и речи ни о каком статическом электричестве, но как еще назвать это внутреннее ощущение? Чем там пришибало?
- Ты сейчас говоришь о дворняжке, которая периодически бегает на территории кампуса? - Хёнджин кивнул. - Почему?
- У нее шерсть немного кучерявится возле ушек.

Крис пригладил волосы, которые кучерявились не только возле ушей, и посмотрел на Хёнджина так ласково, будто услышал в свою сторону лучший комплимент в жизни. А ведь Хёнджин сравнил его с собакой... К счастью, обмозговывать этот момент и чужую реакцию не пришлось, из рюкзака послышалась трель телефона.

Крису постоянно кто-то звонил - его одногруппники с вопросами о лекциях и прочей фигне, с кафедры, если появлялись изменения в расписании, его друзья, которые не дожидались текстового ответа, потому что Крис либо оставлял телефон в рюкзаке, либо прочитывал сообщения и забывал отвечать. Складывалось ощущение, что он нужен всему миру во всё время, поэтому Хёнджин и перестал отказываться от коротких прогулок, чтобы хоть как-то компенсировать дефицит их общения. Вот так за короткое время поменялись приоритеты.

Переключившись с динамика на наушники, Крис убрал телефон в карман и сел на корточки перед Хёнджином. Судя по разговору, он общался с кем-то из близких друзей. Улыбнувшись, Крис пробрался руками в свободные рукава куртки, и Хёнджина потянуло вперед, словно силой всемирного тяготения. Они едва не столкнулись коленками. Криса неслучившееся столкновение только позабавило, наверное, потому что его сердце не подверглось всяким микроразрывам. А Хёнджин смотрел на его слегка обветренные губы, светящиеся глаза и маленькие завитки на кончиках волос и чувствовал так много всего, что восемьдесят миллионов триллионов триллионов триллионов триллионов триллионов триллионов вариантов различных последовательностей карт в колоде казались ерундой. Ни фундаментального взаимодействия, ни социального, ни романтического, ни какого другого не случилось, несмотря на сильное желание поцеловать Криса в этот самый момент. Хёнджин не раз задумывался, какой момент в принципе посчитался бы подходящим, но с ответом пока не нашелся.

Договорив, Крис вытянул руки из рукавов и сложил их на коленях. Легкая улыбка всё еще затрагивала его губы, но он вдруг как-то замялся, словно его накрыло сомнением.
- Джисон пригласил присоединиться к их компании. Они собираются играть в монополию. Пойдешь со мной?
Хёнджин покачал головой. Он ценил общение с Крисом, но оно теряло ценность, когда помимо них были и другие люди.
- Пожалуйста? Ты меня, конечно, сам не приглашал, но я много раз был у вас в гостях. Я был бы рад, если бы и ты побывал у меня.
- Ты живешь с Джисоном? - Хёнджин знал, что Джисон и Крис прям друзья-друзья, но об их сожительстве не был осведомлен.
- Да, я не говорил? Снимаю квартиру вместе с Джисоном и Феликсом.
И что ответить? Соглашаться не хотелось, но и отказываться тоже. Настольные игры не входили в круг его интересов, общение с людьми в целом было за кругом, всё упиралось только в Криса. Опять.
- Ладно. Только я не хочу играть в монополию.
- Обещаю, что не буду настаивать!

Появление Хёнджина и здесь не осталось незамеченным, но с подобным вниманием приходилось мириться. Утешало то, что собравшаяся компания Джисона была раза в два меньше, чем обычно набирала Йеджи. Часть людей Хёнджину была хорошо знакома, пару человек он узнал, потому что они тоже были частью математического клуба, а всех остальных Хёнджин не помнил, поэтому даже не мог сказать, являлись ли они студентами их потока или были с других курсов или вообще из других универов.

Посещая лекции, Хёнджин стал понимать, о чем говорила Рюджин и как-то упомянул Крис. Чужое внимание резко стало бросаться в глаза, хотя и было необъяснимым - Хёнджин не являлся выдающимся студентом, кроме математического клуба ничего не посещал, не проявлял активность в группе, был тише воды, ниже травы, то есть буквально не делал ничего такого, на что можно было бы обратить внимание. На это у Рюджин тоже нашлось объяснение. Что-то там о красоте, холодном безразличии, брендовой одежде и украшениях равных стоимости учебного года в университете. Кто-то, по всей видимости, считал его вид напыщенным и неуместно броским. Ничего не делая, Хёнджин умудрился заработать репутацию богатенького зазнайки, которому всё в жизни прилетало на блюдечке с платиновой каемочкой. Наверное, подобное оскорбляло, но, к счастью, Хёнджину искренне было всё равно.

Квартира, арендуемая Крисом и его друзьями, была очень маленькой, но приятной. Обои на стенах практически везде были перекрыты картинами, старыми афишами, билетами с концертов, исписанными стикерами. На подоконнике в клавиатуре росла пышная микрозелень, рядом лежала разобранная калимба. Еще с лестничной площадки Хёнджин уловил аромат испеченных булочек с корицей, приготовленных очевидно Феликсом, на лице которого вперемешку с веснушками пятнилась мука.

В монополию играли не все. Кто-то, как и Хёнджин, расселись по свободным креслам и табуреткам. Компания была шумной, но даже в ней самым шумным все равно оставался Джисон. Было даже немного жаль, что он не находил в себе смелости познакомиться с Йеджи. Как минимум, у них совпадала любовь ко всем этим вечерам в кругу друзей с играми и болтовней. Но Хёнджин ни во что не вмешивался. У самого были нерешенные вопросы.

- Ты смотрел "Воспитанные волками"?
Хёнджин, наблюдавший за Крисом, почувствовал себя правонарушителем, пойманным во время преступления. Оказывается, рядом сидел Чонин, который без труда мог проследить его взгляд.
- Нет, не смотрел.
- Жаль, - Чонин вздохнул. На экране планшета была приостановлена заставка с человеком, держащим в руке эмбрион.
- Советуешь? - поинтересовался Хёнджин. Из великолепной четверки друзей с Чонином ему было проще всего общаться. Парень не фонтанировал, как некоторые, шумными эмоциями и был ненавязчивым собеседником.
- Нет. Полная фигня. Вот как ты считаешь, логично ли андроидов делать эмпатичными?
- Не логично. Просто такое, наверное, красиво романтизировать, не знаю.
Чонин еще раз вздохнул, видимо, тема с чувствами андроидов его зацепила.
- Феликс приготовил вкусные булочки. Пошли на кухню, пока они целые?
Хёнджин мимолетно взглянул на Криса и, убедившись, что тому достаточно весело и совершенно не до него, согласился.

На кухне сидело несколько девушек. Вроде бы из группы Криса. По крайней мере, одну из них Хёнджин видел в компании Йеджи и Рюджин. Девушки пили чай и что-то весело обсуждали, не обращая на них внимания. Чонин, заглянув в чайник, поворчал-поворчал и зачем-то ушел набирать воду в ванной. Хёнджин сел на узкий подоконник и уставился в окно, за которым кроме фонаря с мерцающей лампочкой, скамейки и перевернутой мусорки ничего не было. Вид на окраине города был не особо вдохновляющим. Он собирался уткнуться в телефон, чтобы занять себя бессмысленным просмотром ленты, но его отвлекло тихое покашливание.

Девушка, стоявшая напротив него, была очень красивой. То есть, буквально, как-то по-ангельски. Нежные черты лица, длинные светлые волосы, с тонкими руками и ногами, как хрупкая фарфоровая кукла. Серьезно, она сейчас спустилась с небес или что?
- Привет! Мы не знакомы. Меня зовут Розэ.

Хёнджин, помня о существовании социального этикета, представился в ответ, мысленно скандируя о возвращении Чонина. Розэ была красивой, приятной и тому подобное, но общаться с ней хотелось в том же объеме, что и с остальными. То есть в нулевом. К тому же казалось, что она не просто так к нему подошла, и это еще больше подергивало нервы. Розэ беспокойно натянула на пальцы рукава шерстяной кофты. Вероятно, ей тоже было не особо комфортно общаться с Хёнджином.

- Мне неловко любопытствовать, но лучше я выясню это лично у тебя, чем доверюсь слухам. Вы встречаетесь с Крисом?

Наверное, именно такие вопросы имели ввиду, когда говорили "прямо в лоб". И что за слухи? Кто и зачем об этом говорил? Видимо, недоумение и раздражение отобразились на лице Хёнджина достаточно явно, чтобы Розэ поспешила объясниться.
- Это не какие-то слухи для первой полосы, обсуждаемые во всем универе. Просто отдельные люди так считают.
- И ты решила лично во всем убедиться? - резко нагрубил Хёнджин и тут же пожалел. В глазах Розэ вперемешку плескались и страх, и неловкость, и отчаяние, и что-то еще.
- Нет! То есть, да. Прости, я не с того начала. Просто мне нравится Крис, слухам я не доверяю, но хотела убедиться, чтобы потом не было недопониманий, - Розэ замолкла, стыдливо уставившись в пол.
У Хёнджина от ее признания поледенело на душе. Искреннего, прямого, без сомнений, пусть и не доводя до адресата, но всё же. Не просто из любопытства она уточняла статус их отношений, это было понятно даже Хёнджину.
- Мы не встречаемся. Крис мой друг. Я думаю, в будущем тебе лучше спрашивать о таком не у стороннего лица, а непосредственно адресата.

Розэ, натянуто улыбнувшись, кивнула, зачем-то поблагодарила и быстро ретировалась обратно к своим подругам. Чонин так и пропал куда-то с чайником.

Хёнджину по понятным причинам расхотелось находиться в квартире. Сначала он решил, что нужно предупредить о своем уходе Криса, но заглядывать в зал и привлекать к себе внимание - особенно сейчас - было тяжело. Так и ушел, никому ничего не сказав. Собственно, ничего и не произошло, но откровение Розэ напомнило о собственной неспособности выражать свои чувства открыто. Как вообще открываться, когда вдоль и поперек прошито металлическими нитками от самого себя? От этого в очередной раз становилось погано.

Если бы Крис привлекал Хёнджина исключительно физически, это раз в сто всё упростило бы. Никаких духовных ожиданий, понятные плоскости и всё такое. Прямо выразил свое намерение, где либо да, либо нет, и ни к чему рассуждения о том, как ответ повлияет на их общение. А как хорошо жилось, когда вообще ничем не привлекал. Вот бы инвертировать время и кое-что поправить в линейности. Мда, видимо, так и продумывалась мотивация для героев некоторых фильмов, в которых логика пробивалась под пол.

Хёнджин не торопился с признаниями, потому что хотелось, чтобы они были полностью обмозгованными и взвешенными. Но теперь хрупкая девушка нависла над планами грозной тенью. Она-то точно не будет сомневаться и ждать подходящего времени. Хёнджин старался не высчитывать гипотетический процент заинтересованности Криса к ее предложению. Он хоть и был гипотетическим, но все равно удручающе высоким.

Размышляя обо всем этом, Хёнджин спускался по лестнице целую вечность, словно где-то там в правом углу имелся иллюзорный разрыв. Когда он все-таки преодолел все ступеньки и оказался на улице, завибрировал телефон. Крис и двух гудков не прождал, сбросил звонок раньше, чем Хёнджин нажал на "принять". В подъезде послышался топот, шум от прыжка, снова топот, снова прыжок, и меньше чем через минуту из подъезда вылетел Крис. Он резко остановился, когда заметил Хёнджина с пачкой сигарет, зажатой в руке. Идеальное алиби.
- Ты покурить вышел?
- Да.
Крис прикрыл глаза и потер лоб. Он делал так, когда ему было максимально неловко.
- Я почему-то решил, что ты ушел, - сказал он растерянно.
- В квартире курить нельзя, в подъезде вроде тоже, поэтому спустился на улицу, - соврал Хёнджин. Ложь получалась настолько складной, что грех было не использовать. И не признаваться же в том, что он всерьез собирался сбежать.
- У нас есть балкон, там можно курить. Если вдруг тебе захочется уйти, ты ведь предупредишь меня об этом?
- Да.
- Хорошо, - Крис заметно расслабился. - Мне надоело играть в монополию. Хочу лежать и слушать музыку. Составишь компанию?
Хёнджин посмотрел на Криса и, наверное, впервые улыбнулся так открыто, как хотелось.
- Да.
Да, и еще раз да, возведенная в гиперстепень.

Комната Криса была раза в три была меньше, чем у Хёнджина. На полу высокими стопками лежали книги, стены, как и в остальной квартире, перекрывались афишами и стикерами. Крис собрал раскиданные на кровати учебники и тетради и лег с краю, оставляя большую часть для Хёнджина. Они не в первый раз делили одну пару наушников на двоих, но впервые в обстановке, которая казалась интимной - за закрытой дверью на одной кровати и только вдвоем.

Хёнджин интересовался музыкой, как простой обыватель, в основном добавляя себе в избранное то, что было популярно и наслуху или то, под что хотелось танцевать. У Криса же были плейлисты на все случаи жизни - для поездки в метро, для медитаций, чтобы повеселиться, погрустить и еще куча всего. Когда он находил что-то новое для себя, то всегда при удобном случае делился этим открытием с Хёнджином. Поэтому сегодня они слушали немецкого композитора, который написал треки ко многим популярным фильмам и сериалам. На какое-то мгновение оркестровая музыка расслабила Хёнджина, отступило даже волнение из-за того, что он лежал рядом с Крисом.

Всё бы ничего, пока вялый поток мыслей не растрясло одним осознанием. Хёнджин излишне резко присел, случайно задевая рукой провода наушников. Крис, поставив музыку на паузу, вопросительно приподнял брови.
- Ты живешь с Джисоном и Феликсом, - почему-то Хёнджин посчитал, что это достаточно ясное объяснение, но Крис всё еще не понимал, к чему оно сказано. - Ты живешь с друзьями, которые шарят в математике не хуже меня. И вы в любой момент, не выходя из дома, можете заниматься вместе.
- Так и есть.
- Тогда зачем нужно было просить меня?
Крис сел, выравниваясь с Хёнджином, и смущенно улыбнулся.
- У тебя нет никаких догадок?
Конечно, у Хёнджина были догадки, но он ненавидел предположения, основанные на вероятностях, исход которых на самом деле мог быть любым. Догадываться не означало угадать, поэтому домыслы не котировались не только в математике.
- Наверное, для любого другого человека мои действия были бы очевидны еще в начале, но у тебя... - Крис замолк. Его взгляд был пристальным и очень ласковым. - Надеюсь, тебя это не расстроит, я, правда, мог заниматься с Джисоном и Феликсом. Просто мне хотелось проводить время с тобой.
- Почему? - Хёнджин почувствовал себя глупо, задавая вопрос, но, серьезно, собеседник из него был так себе. А уж друг и подавно. То есть буквально ни одной причины, чтобы хотеть проводить с ним время.
- Воспользуюсь гуманитарными навыками и опишу это так. Однажды во время лекции по линейной алгебре я выглянул в окно и заметил парня, который читал книгу и гладил собаку, лежащую у его ног. Я замечал его и раньше, но.... - Крис выглядел смущенным, но это совсем не мешало его прямолинейности. - Но в тот момент ты так красиво улыбался, что я вроде как завис и прослушал всю лекцию. А потом ты помог мне решить дифференциальное уравнение и... Ну, собственно, всё.

Хёнджин второй раз за вечер ощутил потребность скорее покинуть квартиру и сбежать. Но, вопреки желанию, его словно парализовало. Он, наверное, сидел с очень глупым видом, не зная, куда деть свой взгляд, потому что смотреть на Криса почему-то было страшно.

- Мне нравится, как ты уверенно решаешь сложные уравнения, но теряешься, когда тебе задают совершенно простой вопрос. Как ты возишься с дворняжкой, кормишь ее и называешь Гипатией. Я... Мне так много всего нравится в тебе. И ты мне очень нравишься.

Крис дотронулся до его пальцев, в которых потерялся взгляд Хёнджина. Прятаться становилось все невыносимее, поэтому Хёнджин поднял глаза и словил такой поток нежности, что справиться с ней казалось невозможным. Крис высказался так, что сомнений не оставалось, но почему-то в его признание до сих пор было трудно поверить. Словно Хёнджин не заслуживал ни этот нежный взгляд, ни этих слов, ни этих чувств.

- Я не хотел тебя огорошивать своим признанием. И тебе необязательно отвечать, хотя я, наверное, не отказался бы от любого комментария, даже если он будет...

Возможно, это всего лишь было гипотезой, если бы не милая девушка, признавшаяся Хёнджину в симпатии к Крису, он действительно сбежал. Но теперь, зная наверняка о существовании человека, который был в разы смелее, чем Хёнджин, побег казался абсолютной глупостью и потерей шанса. Поэтому. Хёнджин потянулся вперед и прижался к губам Криса, стараясь не думать о том, что это не самый неуместный ответ с его стороны. Но он проигрывал в откровенности и умел только так, где не требовалось объясняться словесно. Почувствовав губами чужую улыбку, на душе стало легко. Крис всё понимал и не был против.

После повторного трезвона Хёнджин открыл глаза и, перетянувшись через Криса, отключил будильник. Крис так крепко спал, что даже не шелохнулся. Вчера, размалеванные после долгих медленных поцелуев и разговоров ни о чем, они как-то синхронно и незаметно для себя уснули прямо так в одежде и на нерасстеленной кровати. Хёнджин не стал будить Криса, решив, что он пока не готов к неловкости, которая обычно просыпается по утру.

Когда Хёнджин зашел на кухню, Феликс,заметив его, тут же поднялся со стула.
- Присаживайся! Я налью тебе кофе. Будешь булочки с корицей?
Джисон, исписывающий тетрадь с какой-то потрясающей скоростью, остановился и посмотрел на него с легкой улыбкой.
- Не отказывайся. Феликс специально припрятал их для вас.
Хёнджин заторможенно кивнул.

На удивление неловко не было, даже когда к завтраку присоединился Крис. Ни Джисон, ни Феликс не акцентировали внимание на присутствии Хёнджина, словно они всегда в таком составе и проводили каждое свое утро. Феликс рассказывал, как Чонин едва не развернул третью мировую, когда началось бурное обсуждение про возможности андроидов чувствовать. Джисон снова уткнулся в тетрадь, периодически под нос проговаривая что-то о фазовых плоскостях. Крис довольный уплетал булочки и внимательно слушал рассуждения Феликса о том, что чувства андроидов дело времени. (Главное, не упоминать об этом при Чонине). Самым удивительным, пожалуй, было то, что Хёнджин не задумывался о необходимости своего участия в разговоре. А когда задумался - это чувство не было принудительным, то есть он просто захотел поддержать мнение Чонина и не размусоливал в голове очередные мысли о том, что это никому неинтересно.

Когда они вышли из квартиры, Крис задержал Хёнджина на лестничной площадке.
- Если я захочу поцеловать тебя в перерывах между парами, ты не будешь против?
- Буду.
- Это было ожидаемо.
Хёнджин прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Ответ не расстроил Криса, скорее, развеселил, потому что это действительно было ожидаемо.
- Поэтому ты мог бы поцеловать меня, например, сейчас?
- Да, я как раз собирался это сделать.

***

Казалось бы, после признания Криса и их поцелуев общение между ними должно было упроститься до единицы, но, видимо, потому что это всё же не математика, а перечисленное не исходные, всё работало по-другому, и ничего не упрощалось. Хёнджин считал, что он и так во многом за последнее время переступил через себя - обедал с великолепной математической четверкой, потому что они были близкими друзьями Криса, позволял Крису перехватывать себя на переменах для незначительных бесед, даже с некоторыми одногруппниками взаимодействовал, хотя это не соотносилось с делом, тем не менее. Понятно, что для остальных людей подобное было нормой, но Хёнджину приходилось прикладывать усилия, чтобы не свернуться в свой уютный асоциальный кокон. Там, между прочим, ему было комфортнее всего.

Проблема заключалась в том, что несмотря на понимание и терпение Криса, для него почему-то оказалось важным обозначить статус их отношений, причем не просто обговорить друг с другом, но и чтобы для других всё было явным. А у Хёнджина эта потребность никак не укладывалась в голове - к чему обговаривать и тем более афишировать? Они часто виделись в университете, еще больше времени стали проводить после пар, иногда Хёнджин вовсе ночевал у Криса. Ну вот зачем это всё обременять какими-то статусами? Хорошо хоть друзьям объявлять ничего не пришлось - для них развивающиеся отношения были очевидны.

Всё же Хёнджин был не до конца честен, и дело было не только в непонимании важности обозначить статус. Романтические отношения его пугали. Этот страх не подавался логическим объяснениям, хотя само объяснение имелось. Хёнджину не хотелось брать на себя ответственность за чувства другого человека, у него и своя-то балансировала на грани. Отношения не закреплялись на законодательном уровне, но чувство было именно такое - словно всё фиксировалось каким-то департаментом. Одно неверное слово или действие в сторону партнера и всё, получите и распишитесь, штраф. А когда вы не в отношениях, ты вроде как и ни при чем.

Хёнджину нравился Крис, нравился больше, чем он мог себе представить, но что-то в душе или что у него там было вместо нее противилось отношениям, ну, как отношениям. Глупость несусветная, Хёнджин это, правда, понимал. Еще большей глупостью это казалось, когда Крис показательно расстраивался. Он не раз пытался завести разговор на эту тему, но Хёнджин пресекал любые попытки, а объяснить почему - не мог. В смысле почему они не могут быть в отношениях, когда они вроде как уже в них. Ну да, с логической точки зрения во всем этом был полный провал.

В общем, каждый раз когда Крис начинал говорить на уже ставшую практически триггерной тему, Хёнджин старался его отвлечь. Чаще всего - физически, потому что там уж точно не до слов. Но в последние разы этот прием, больше подходящий для героинь сериала вроде "Секс в большом городе", срабатывал всё хуже. Манипуляция была очевидной, а Крис, в этом случае, к сожалению, глупым не был. Даже если Хёнджину удавалось уложить его на себя и втянуть в поцелуй, Крис быстро отстранялся, пресекая поползновения. Действовал по принципу талиона, не иначе.

- Допустим, если на кафедре согласуют Рождественский бал, разве тебе не хотелось бы пойти на него вместе со мной? - спросил Крис, обнимая подушку, словно она выступала барьером от хёнджиновых махинаций.

Хёнджин разочарованно вздохнул и присел, прижавшись спиной к изголовью кровати. Ну вот опять, а ведь всё так хорошо начиналось. К семинарам они подготовились еще днем, соседи Криса тусовались где-то вне квартиры, и весь вечер был в их распоряжении. Может, это было фишкой гуманитариев - любить разговоры больше, чем секс? Ладно, конечно, Хёнджину тоже нравилось разговаривать с Крисом, но совершенно точно не о том, о чем они собирались говорить.
- Мне не хотелось бы идти на него в принципе.
- То есть, если я тебя приглашу, то ты мне откажешь? - Крис выглядел таким расстроенным, что появилось мимолетное желание тут же всё исправить, но Хёнджин, неважно в большей или меньшей степени, тоже был расстроен. К чему сейчас эти гипотезы?
- Да. Но не потому что не хочу идти с тобой, а потому что не хочу идти.
- Сколько бы я не пытался, я не могу понять, почему ты настолько противишься, словно отношения - это какая-то болезнь.
- А я не понимаю, почему нельзя оставить всё, как есть, без всяких определений.
Крис отложил подушку и, свиснув с кровати, поднял с пола футболку, которую Хёнджину чудом удалось с него стянуть. Потом нашарив в одеяле телефон, быстро напечатал кому-то сообщение.
- Пожалуй, я всё-таки присоединюсь к ребятам, - безэмоционально сказал Крис. И всё. Без привычного "пойдешь со мной?".
Если треск был не вселенским, то, скорее всего, что-то треснуло в душе или что у него там было вместо нее. Хёнджин никогда не стал бы навязывать свою компанию, поэтому только кивнул, засобиравшись вслед за Крисом.

Вернувшись домой, Хёнджин сразу же завалился в комнату сестры. Именно сегодня потребность в одиночестве себя исчерпала. Йеджи и Рюджин, окруженные тарелками с чипсами, снэками и парой бутылок пива, смотрели какой-то сериал.
- Ну, наконец-то, кое-кто созрел, чтобы пожаловаться на своего парня! - тут же среагировала Рюджин, будто у Хёнджина на лбу была отпечатана причина его тоскливого состояния. Он не стал ее исправлять, потому что был слабым противником в спорах, но показательно скривился. Рюджин, понимая, что в ее словах отвращало, лишь ухмыльнулась.

Жаловаться Хёнджин не стал. Было и так понятно, что здесь он поддержку не получит, независимо от того, насколько Йеджи и Рюджин часто старались считаться с его заскоками. Отношения - это ведь что-то супер естественное для социума. Может, у Хёнджина было недостаточно гибкое мышление, чтобы понять и принять этот факт? Он втиснулся между ними, хватая бутылку пива. Йеджи утешительно погладила его по волосам, не настаивая на объяснениях.

В любом случае не нужно было находиться в отношениях, чтобы их испортить. Вот это, конечно, парадокс. Крис во многом уступал Хёнджину, но отношенческий вопрос был настолько для него принципиальным, что его терпение, в конце концов, закончилось. Типа, он же буквально сбежал от Хёнджина, хотя до этого, как сам утверждал, только и делал, что бегал за ним.

- В отношениях нет ничего страшного, можешь поверить мне на слово. Я в этом спец! - резко заявила Рюджин, будто всё это время была в голове Хёнджина. - И ничего глобально не меняется, ну при условии, что вы и так зависаете друг с другом.

- Если ничего не меняется, зачем тогда нужны эти определения и статусы? - меланхолично и максимально безразлично уточнил Хёнджин, стараясь не выдавать свой интерес к развитию темы. Йеджи, предсказывая, что диалогу быть, захлопнула ноут и взяла с тумбы книгу, всем своим видом показывая незаинтересованность к нынешней теме. Проблемы с непониманием отношений у них, видимо, были семейной чертой.

- А тебе понравится, если Крис захочет быть в таких же не-отношениях с кем-то еще?

Хёнджину стало не по себе от вопроса. Даже представлять не хотелось, что такое возможно. Потому что, естественно, теоретический "кто-то еще" с вероятностью в девяносто девять процентов не стал бы отказываться от отношений с Крисом. Да ни один нормальный человек не стал бы! И зачем тогда, спрашивалось, ему возиться с Хёнджином?

- Не понравится. Но разве не очевидно, что...
- Не очевидно, - тут же перебила Рюджин, закатив глаза. - Очевидным это становится, когда вы отношениях. Вы как будто заключаете между собой договор, вносите ясность.
- Что-то я не помню, чтобы отношения мешали людям изменять, - иронично выдал Хёнджин. Объяснения подруги совсем не упорядочивали мысли.
- Не путай теплое с мягким. И так ясно, что измены - отстой. Но в том то и дело, что в вашем случае - это как будто и не будет изменой, так понятнее?

Хёнджин зарылся лицом в подушку. Голова, казалось, сейчас взорвется от всего сказанного. Так много всего, и это всё было так сложно. Проще, наверное, доказать гипотезу Римана, чем разобраться во всех подводных камнях социальных отношений.

- Ты когда-нибудь говорил Крису, что он тебе нравится? Вслух? - неуверенность, с которой Рюджин задала вопрос, была ей несвойственной, поэтому это и вызывало подозрения. Хёнджин отлип от подушки и, вцепившись в нее взглядом, убедился.
- Тебе об этом Крис рассказал?
Рюджин как-то совсем замялась. Видимо, уже успела пожалеть, что акцентировала внимание на том, что Хёнджин считал очень личным. Тем, что должно было оставаться только между ним и Крисом.

- Не бесись только, ладно? Крис общается с Чанбином, поэтому иногда мы зависаем втроем. Ну и как-то он упомянул, что не уверен, что он тебе нравится, а спросить напрямую ему страшно.

Такого поворота Хёнджин однозначно не ожидал. Ему-то свои чувства были очевидны, поэтому он ни разу не задумывался о необходимости признаться в своей симпатии вслух. К тому же они столько времени проводили вдвоем, почему у Криса вообще возникли сомнения?

Йеджи, не отрываясь от книги, хмыкнула, и Рюджин тяжко вздохнула, будто поняла, к чему был этот хмык. Она посмотрела на Хёнджина то ли с мольбой, то ли извиняясь.

- Напоминаю, что беситься не стоит, всё поправимо, - Рюджин сделал глубокий вдох, словно собирался зачитать рэп. - В общем, мы как-то компанией готовились к семинару по социологии на тему асоциальности и мизантропии, что-то в этом роде. И, серьезно, не знаю, как это свелось к отношениям Шелдона и Эми, а потом к сексу, но так получилось, что я привела пример, что одному моему знакомому асоциальность не мешает бегать за своим преподавателем по танцам, чтобы...

Не было необходимости в объяснении "чтобы что", Рюджин все четко детализировала. Хёнджин даже разозлиться не смог, наверное, из-за широко развернувшегося отчаяния. По-крайней мере, теперь-то сомнения Криса имели смысл. Учитывая то, что Хёнджин ни разу, даже окольно, не признался ему в своей симпатии, отрицал необходимость в отношениях и выбрал неудачный способ, чтобы сводить неугодные ему разговоры на нет. Стало вдруг страшно, а что если обида Криса окончательно и бесповоротно изменила его отношение к Хёнджину?

Из оцепенение вывела Рюджин. Она переплела их пальцы, мягко сжимая подушечками хёнджиновы костяшки.
- Прости меня, пожалуйста. Вы тогда даже не общались, но всё равно я не должна была приводить такой пример.
Йеджи, всё это время отсиживаясь с книгой в стороне, пересела к ним и обняла Хёнджина со спины. Легче от их поддержки, к сожалению, не стало.

На следующий день Крис ни разу не подошел к Хёнджину, хотя они часто сталкивались у аудиторий ввиду общих для всех групп потока лекций. Грустным он не выглядел, его настроения хватало на то, чтобы весело общаться с одногруппниками. Это не то, что должно было расстраивать, но расстраивало. Будто Крису стало всё равно.

На обеде никто не присоединился к Хёнджину. И разве не об этом он мечтал - о тишине и покое на большой перемене? Тогда почему должной радости это не принесло? Хёнджин оставил поднос с едой на столе, захватив только сэндвич, который по привычке брал для Джисона, и решил пересидеть обед в месте, где ему точно были рады. Гипатия, быстро расправившись с сэндвичем, легла всей тушкой на колени Хёнджина, ткнувшись носом ему в живот. Может быть, поэтому ему и нравились собаки - они любили безвозмездно и вслух ничего не требовали.

Самым ужасным, пожалуй, было то, что даже на танцах Хёнджину не удалось перестать думать. Когда Хёнджин в третий раз подряд споткнулся об свои же ноги и упал, Минхо не выдержал.
- Собирай вещи. Я отвезу тебя домой, - безапелляционно заявил он, кидая в Хёнджина рюкзак. Сил спорить не было.
Пока они ехали, Минхо разговарил со своей девушкой. Хёнджин не знал, была ли эта та самая девушка или какая-то другая, в целом, это уже неважно, наверное. Главное, что выглядел он счастливее, чем раньше. Между делом Минхо сказал, что освободится, как только отвезет одного глупого ребенка домой, и Хёнджин хотел возмутиться, но. Его социальные навыки, наверное, действительно застряли на отметке "девять лет от роду".

Минхо остановил машину у ворот: на территорию дома заехать можно было только с пропуском. Он уставился на Хёнджина, ожидая, когда он вылезет из машины.
- Тебя, наверное, очень раздражало, когда я лез к тебе со всякими дурацкими предложениями? - Хёнджин не знал, почему решил об этом спросить. Просто стало стыдно за себя. Словно Хёнджин в одну секунду прозрел, осознав всю тупость своих прошлых заигрываний.
- Еще как раздражало, - изначально грубый тон Минхо смягчился. - Ты напомнил мне о том, каким я был в твоем возрасте. Не буду врать, всё было в разы хуже. Но если мне хватило ума это исправить, то тебе и подавно хватит. Не переживай.
И Хёнджин в очередной раз подумал, что ему повезло, что у него есть такой друг, как Минхо - со своим дурацким "взрослым" опытом.

Спустя несколько однотипных безмолвных дней Хёнджину стало ясно, что Крис не собирался идти с ним на контакт. Йеджи один раз очень тактично намекнула, что, скорее всего, исправлять ситуацию должен был Хёнджин, и, учитывая все обстоятельства, она была полностью права. Знать бы еще, как это сделать.

Хёнджин сидел на скамейке нижнего ряда трибуны. Пока на поле тренировалась футбольная команда, он пытался решить задачу, подкинутую профессором математического клуба. Изредка его взгляд перескакивал с тетради на Криса, словно он таким образом пытался обратить на себя внимание, хотя одинокая черная фигура на фоне рядов не могла не броситься в глаза. Когда тренировка закончилась и ребята толпой двинулись в сторону раздевалки, Крис приостановился. Даже с расстояния с десяток метров было заметно, что он замешкался.

Хёнджин прочел не так много книг, но часто сталкивался с состоянием героев, когда их сердце проделывало кульбиты. И теперь понимал, как это, когда ощущаешь что-то не физиологически, а на каком-то другом уровне. Очень неприятно. Крис не стал менять траекторию движения и побежал за своей командой, скрываясь в здании. Если раньше Хёнджин чувствовал себя погано, то сейчас даже не знал, как это состояние описать. Что там шло выше по градации?

Задача для математического клуба была в разы сложнее всего, что они решали в первом семестре, поэтому Хёнджин, чтобы хоть как-то вытолкнуть из головы мысли, сосредоточился на ее решении. Погода была не самой подходящей для просиживания на открытом воздухе, но возвращаться в университет не было никакого желания. Судя по тому, как сильно обмерзли пальцы и уши, прошла целая вечность, а по продвижению в задаче - минут пятнадцать-двадцать. Продолжать истязать себя еще и физически казалось глупым, поэтому Хёнджин убрал тетрадь в рюкзак. Он собрался подняться, но задержался, когда деревянный пол под ногами слегка задребезжал. Хёнджин повернул голову и увидел шагающего к нему Криса.

Как только Крис сел рядом, он сразу же стянул с себя шапку и натянул на голову Хёнджина. Этот жест тоже запустил сердечные кульбиты, только уже другие, намного приятнее.
- Я не буду с тобой нянчиться, если ты заболеешь, - Крис обхватил ладонями его руки, словно согревая, а потом схватился крепко за одну. - Давай сходим за кофе.

Весь путь до кофейни прошел в молчании. Крис шел чуть-чуть впереди, хотя по-прежнему держал Хёнджина за руку. И это немного утешало. Заняв столик, за которым они сидели в их первую встречу, Крис положил перед собой телефон, на экране которого один за другим высвечивались сообщения. Хёнджин несколько раз собирался сказать хоть что-то, но слова просто-напросто застревали в горле. Тем временем кофе уже остывал на донышке и оставалось совсем мало времени до того, как Крис решит уйти.

- Странным образом я догадываюсь, что может означать твое присутствие на моей тренировке. Но, как говорил один математик, догадываться не значит угадать, а тешить себя надеждами я устал, - сказал Крис, наверное, понимая, что не дождется ничего от Хёнджина, пока не подтолкнет. - Ты собирался мне что-то сказать? - когда Хёнджин кивнул, он уточнил. - А вслух?

Хёнджин собрался с духом. Но не дособирался до конца - взгляд все равно буравил черное пятно на дне стакана.
- В математике есть такое понятие как "неконструктивное доказательство". Это когда есть доказательство существования выигрышной ситуации, но нет возможности узнать, как ее получить, - начал Хёнджин издалека. Он несмело взглянул на Криса, но столкнувшись в его полным и безоговорочным вниманием, почувствовал себя немного смелее и продолжил. - В большинстве случае, даже когда я знаю о существовании каких-то чувств, мне не удается их выразить. Тем более вслух. И сейчас тоже сложно. Поэтому... Я не знаю, можно ли это использовать как доказательство, но во время твоего первого матча с политехническим универом, я сидел, спрятавшись за капюшоном, на верхнем ряду, хотя тогда даже не понимал почему, просто чувствовал потребность. Но сейчас понимаю.

Крис слабо улыбнулся, вкладывая в улыбку поддержку, которой так не хватало в эти дни. Его, поддергивающее нервы, безразличие, будто вуаль резким порывом ветра, слетело с лица.
- Думаю, я могу засчитать это за признание, - Крис немного наклонился вперед и скользнул пальцами по хёнджиновой щеке.
- Разве этого достаточно? - неуверенно спросил Хёнджин, хотя на большие словоизлияния его уже вряд ли хватило бы.
- Более чем. На самом деле во время сегодняшней тренировки, заметив тебя на трибуне, я понял, что не должен был ни на чем настаивать. Прошло не так много времени с нашего знакомства, мне не стоило торопить события, учитывая тот факт, что я в курсе некоторых твоих социальных сложностей. Хотя не буду отрицать, что мне хотелось бы иметь возможность целовать тебя, независимо от того, есть ли люди вокруг или нет.
Крис рассмеялся, когда Хёнджин окинул взглядом кофейню, в которой студентов было под завязку. Никому, естественно, не было до них дела, но такое количество случайных свидетелей все равно смущало.
- Давай поговорим об этом после Рождественского бала?
- Серьезно?
- Ага.
- Нет, подожди, мне нужно уточнение - ты меня приглашаешь? - здесь Крис точно издевался. Ну ведь очевидно же!
- Приглашаю, - пробубнил Хёнджин, поджав губы. Но недовольный вид не вязался с тем, что он чувствовал на самом деле. Наверное, он всё же мог иногда переступать через себя, потому что на выходе получал нечто большее.

***

Второй курс встретил Хёнджина Джисоном, который налетел на него всем своим недоразумением.
- Мы буквально виделись только вчера!
- Но не в университете же!
Крис, всё это время державший Хёнджина за руку, аккуратно вытянул его из джисовых крепких объятий.
- Прошу прощения, но мне тоже хочется пообнимать своего парня.
Что он и сделал. Мимо них проходили другие студенты, но Хёнджину было всё равно.

Вот как-то так не сильно, но изменилась его жизнь. И кое-что, пусть и совсем немного, но изменилось в нем самом. И это всё было результатом знакомства с одним человеком. Возможно, Крис, правда, был Всемогущим, а может быть, достаточно того, что он просто был - вот такой, какой он есть. Хёнджин не достиг внезапно понимания всех этих социальных установок, но научился, не без помощи Криса, конечно, идти на компромисс. Всё-таки когда дело касалось близких и любимых людей, он был необходим. Хёнджин старался об этом не забывать.

Конечно, оставалось много всего, с чем Хёнджин по-прежнему не знал, как разобраться. С его учебой в университете, который вроде и не раздражал, но оставался камнем преткновения к его мечте. С влиянием матери на его жизнь. Но когда Хёнджин нашел в себе смелость поделиться этими переживаниями с Крисом, Крис тут же завалил его кучей рациональных и иррациональных вариантов, как они могли бы решить все проблемы. Вместе.

Если бы Хёнджин был числом, то, наверное, простым. Тем самым, которое делилось только на себя и единицу.

Actions

Kudos

eironiya, Hieldy1994, xiao_da, Kwoukk, aoshiroyama, ScreamByMunch, Grinel, helle32, x_shining, moony51244, bpwfx, denebolla, Lonely_Heart, hichlej, iron_saucepan, YatoJune, blueberrypiex, lizasedova0, Aruah, bSorH, Masyanechka, dusty_guest, rigitara, duratskaya, allnineornothing, korvalolu_mne, kawakou, hasd, Vulinlein, boroda, pinot_noir, vinnlaz, lunnareti, Nastya21, VentoAzzurro, hannlia, dont_shush_me, Djoker_v_kolode, ladno, it_is_not_your_fucking_deal, koirico, lizaia, SarahV, SantaWatchesYou, miss_blinchic, Shaenlyn, ponyasha, auburnmacedonian, Lethalllan, Eel_ee, and 1 more user as well as 36 guests left kudos on this work!

Archive of Our Own

Actions

Work Header