Work Text:
Итак —
Скажи миледи-смерти "нет".
Да, мёртвые кричат. Не в этом дело,
Всё это тень.
И ворон, севший наземь,
Рождает слух о гибели всего,
Но восходящий из огня прибой
Крик гребешка возносит над землёй.
Дилан Томас, Двадцать пять стихотворений
— Восемь человек отсутствуют на своих местах, — Ханджи откинула в сторону одеяло, словно подтверждая свои слова нетронутыми простынями. Майк обвел взглядом спальню. Свободными койками его было не удивить — здесь, в Штабе разведкорпуса, их порой было больше, чем занятых, и далеко не всех отсутствующих можно было вернуть, просто поискав по этажам.
А вот этих стоило вернуть в постели немедленно. И с утра хорошенько вдолбить в их глупые головы, чем грозит неподчинение приказам.
Он притушил свет в лампе.
— Интересно, а двоих оставшихся почему не взяли? — задумчивым шепотом протянула Ханджи, глядя на койки, где, судя по контурам, совершенно точно кто-то лежал. Майк пожал плечами.
— Подними и спроси. Только там некого поднимать. Носом чую, койки пустые. Двое просто решили перестраховаться. А их точно всего десять в этом году? — спросил он тихо.
— Самый малый набор. Впрочем… оно не удивительно, — Ханджи продолжать не стала, за что Майк был ей благодарен. — Ладно, пусть спят. Пойдем на поиски.
Искать нарушителей даже толком не пришлось — стоило только им с Ханджи отойти от спален, где обнаружились пустые койки, как отдаленный смех тут же привлек их внимание.
— Хорошие ребята. Первый день в Разведкорпусе, а уже поняли, что тут выживает тот, кто плевать хотел на приказы, — с мрачным весельем прокомментировала Ханджи, прибавляя шагу. Майку вообще показалось, что ей действительно доставляет удовольствие все происходящее.
Он от ночного дежурства в восторге не был, да и с новичками предпочитал дела не иметь хотя бы до их первого боя. Но — что тут рассуждать, — сам тянул жребий, сам вытянул короткий, и совершенно некого винить в том, что теперь приходится вылавливать новобранцев по всему Штабу.
— Надеюсь, в бою смекалка у них получше сработает, — запоздало, но в тон Ханджи ответил Майк. Настроения шутить не было, но когда Ханджи ловила такую волну, не попасть под ее влияние было непросто. Ему никогда не удавалось.
— Да ладно тебе. Прятаться в арсенале? У этих ребят есть стиль. Девяносто процентов нарушителей я вылавливаю в первую неделю в столовой и ее окрестностях.
— Зачем ты вообще этим занимаешься? — спросил Майк.
— А как я еще узнаю, что за люди к нам пришли? — вопросом на вопрос ответила Ханджи.
Майк кивнул — что-то такое он и подозревал. Хотелось бы и ему обладать хоть малой частью такого интереса, но вместо этого у него мысль о новобранцах порождала совсем не любопытство.
В конце концов, видимо, в его отряде предстояло служить значительной части этих новеньких. Что означало, что у его отряда год выдался совсем неудачным: потеря за потерей — смерти, оторванные конечности, изуродованные тела. В других отрядах тоже случались года не лучше — но сейчас сочувствия это у него почему-то совершенно не вызывало. Только раздражение.
«Ну а кто в здравом уме любит терять людей?»
Шум за стеной ненадолго смолк, затем смех грянул с новой силой — кто бы ни засел в подсобке арсенала, время они проводили весело.
— Да отними ты у него… — шикнул кто-то.
— Засосались, как… — хмыкнул другой.
— …захлебнется, дурак! — воскликнул женский голос, но часть фразы потонула в новой волне смеха.
— Карты на раздевание? — предположила тихим шепотом Ханджи. Майк пожал плечами. — Ты покраснел или мне кажется?
— Ты пытаешься польстить моей неопытности или пытаешься оттянуть момент истины? — спросил он.
— Давно ли мы были такими же, а, Майк? — Ханджи вдруг поморщилась и почесала щеку.
— Давно, — ответил он. — В любом случае, Ханджи, соберись. Приказы одинаковы и для тех, кто первый день, и для тех, кто последний… А вот их невыполнение очень быстро делает из первых вторых.
— Ты становишься занудой, Майк. Слишком много общаешься с Эрвином Смитом? — Ханджи понизила голос, вставая около двери.
— Виноват, не отрицаю, — Майк толкнул дверь. Она легко подалась — нарушители даже не подумали закрыть ее на замок или приставить что-нибудь тяжелое. Видимо, решили, что уже достаточно взрослые, чтобы смело встретиться лицом к лицу с недовольством собственного начальства.
Или к ним в разведотряд уже начали набирать умалишенных, что, учитывая статистику смертности, можно было даже назвать перспективным решением, вполне способным решить острую нехватку добровольцев в их рядах.
Майк шагнул вперед в темное пространство подсобки.
Появление офицеров в первый момент прошло незамеченным, и он даже успел разглядеть то, как новобранцы удобно устроились, образовав круг и вращая на полу пустую винную бутылку, по очереди прикладываясь ко второй, почти полной. Еще одна — тоже пустая, — звякнула у него под ногами. Винная вонь в подсобке заставила его поморщиться, но прекрасно пояснила, почему никто сразу не понял, что открытая дверь означает конец веселью.
— Так-так-так, бутылочка, значит, — Ханджи почти впорхнула следом за ним, глаза за толстыми стеклами очков сияли, словно маленькие лампы. — Но почему не карты? Тогда я бы выиграла. Подвели вы меня, ребята…
— Мы не спорили с тобой, офицер Зое, — резко ответил Майк, нагибаясь и поднимая еще вращающуюся на полу пустую бутылку. — Это я конфискую. И это, — он забрал еще почти полную винную бутылку из рук опешившего новобранца. Глядя на их побледневшие лица, он испытал странное желание выйти за дверь и сделать вид, что ничего не видел, но…
Но.
Да, можно было бы так сделать. Ханджи поняла бы. И будь в этом году чуть меньше смертей, он бы сделал именно так. Но сейчас, чувствуя запах страха, который перебивал винную вонь, Майк понимал, что лучше им всем как можно быстрее перебраться в казарму и выбить завтра из себя похмелье активной тренировкой.
Это давало хоть какие-то гарантии, что какое-то время эти отчаянно молодые ребята еще смогут насладиться компанией друг друга.
Весомый аргумент, чтобы стать жестким поборником дисциплины.
— Так, вечеринка закончена, так что, быстро в койки и чтобы утром были на плацу, свежими, бодрыми и радующими взгляд командного состава, — с ироничной строгостью скомандовала Ханджи. — Отряд, стройся! Сопроводим вас до места назначения.
К их чести, никто из новобранцев возмущаться не стал — построились в неровный и пьяный строй и на нестойких после выпитого вина ногах выползли в коридор. Шли молча. Майк, замыкающий шеренгу, отметил, что происходящее до большинства дошло пусть и не сразу, но заставило значительно помрачнеть.
У дверей спальни Ханджи достала блокнот:
— Давайте небольшую перекличку, чтобы мы с офицером Захариусом знали своих героев не только в лицо, но и могли связать ваши подвиги с именами, — бодро сказала она.
Имена новички называли неохотно, но Ханджи как будто совсем не обращала внимания на такие мелочи: быстро отмечала что-то в блокноте и запускала в спальню по одному. Майк наблюдал, как они исчезают в темноте комнаты: всклокоченные парни и девушки с черными от вина губами.
— Глупостей не натворят? — спросил он, когда последний исчез в дверном проеме и, судя по шуму, не сразу сообразил, где его спальное место.
— Дай глотнуть, — Ханджи протянула руку, и он не сразу понял, что она о вине, которое он так и держал в руке. Он протянул бутылку, она сделала щедрый глоток, затем поморщилась:
— Кислятина.
— Домашнее, — равнодушно ответил Майк. Затем отпил сам. Вино было действительно кислым — видимо, виноград собрали еще невызревшим. Может, торопились, боялись, что не успеют побаловать посылкой своего отпрыска. А, может, год был для вина неудачным. Он и в целом-то выдался так себе.
Майк заставил себя не цепляться снова к уже приевшейся мысли.
Тем более что было что-то еще, что-то неправильное и настойчиво требующее его внимания, а он никак не мог уловить, что именно. Он отдал бутылку Ханджи и заглянул в спальню: здесь было тихо, видимо, с ребят хватило подвигов. Майк неохотно закрыл дверь, сам не понимая, что именно хотел увидеть.
— Что-то не так? — насторожилась Ханджи.
Что-то действительно было не так. Майк потер пальцами переносицу.
— Не знаю, — честно сказал он. — Дай свой блокнот, — он взглянул на страницу. Список имен был написан в столбик, быстрым, неразборчивым почерком — даже при свете у него было не так уж и много шансов его разобрать, в полутьме можно было даже не пытаться. Некоторые галочки перед именами были настолько стремительными, что, казалось, будто о них можно порезаться. — Зря ты своего секретаря с нами не потащила, — буркнул он, пытаясь разглядеть хоть одну букву в именах. Почерк у Моблита был каллиграфическим, что явно было одним из самых важных аргументов для назначения его на эту должность — понять каракули Ханджи порой не могла даже она сама.
— Ты же вроде разведчик? Вот и упражняйся, — равнодушная к его недовольству Ханджи сделала еще один глоток вина.
— Когда Титаны начнут слать нам пись… — Майк застыл. До него вдруг очень медленно дошло, в чем дело. Он вернул блокнот и открыл дверь спальни еще раз. Медленно вдохнул воздух. Затем отступил на шаг назад, прикрыл дверь и тяжело выдохнул. — Вот сукины дети.
Ханджи смотрела на него с любопытством.
— Нас провели, офицер Зое, как неразумных кадетов. В спальне восемь человек.
— Восемь, — спокойно кивнул Ханджи, а буквально через мгновение до нее начало доходить: — В смысле, восемь? Должно быть десять.
— Восемь, Ханджи. Поверь моему носу.
— То есть, еще двое…
— …шляются где-то по Штабу, все верно, — кивнул Майк. — Осталось понять где.
Ханджи восхищенно покачала головой:
— А ведь у них могло получиться. Ты даже не сразу понял. Я бы и вообще не сообразила. Вот так ребята! — она пробежала взглядом по списку, — Неотмеченных у меня двое: Нанаба… А, черт, не могу фамилию разобрать. И второй… Гергер? Гейлер? Гельгер? Ага, вроде оно, — она потерла подбородок. — Понять бы еще, кто они.
Майк глотнул вина.
— Если парень и девушка, то могут уединиться в складских помещения.
— Ты кое-что об этом знаешь, да? — невинно пробормотала Ханджи. Майк продолжил, делая вид, что не услышал:
— Если два парня, то, скорей, поставлю на столовую.
— Ты ни черта не знаешь о людях, офицер Захариус, — вздохнула Ханджи. Майк ждал продолжения, но она как будто уже забыла о том, что что-то говорила. — Нанаба… Знакомое имя. Светленькая такая? Слушай, а это не та ли, которой ты обещал три года назад вступление в свой отряд, если станет лучшей в северном кадетском?
— Очнись, ты о чем вообще? — Майк щелкнул пальцами перед носом Ханджи. Та моргнула. — Мы ее по учебным успехам искать будем посреди ночи?
— Ты прав, — вздохнула Ханджи. — Куда пойдем? На склад? В столовую? К конюшням? Классы проверим? — она сделала глубокий вдох и повернула голову к окну. — Или, может, черт бы с ними?
— Ну и куда делся весь твой запал? — поинтересовался Майк.
— Это я твой проверяю, Майк, — хмыкнула она. — Ладно, начнем со столовой. Я уже проголодаться успела, — она печально покачала вином в руках и направилась к лестнице.
В столовой они задержались и вышли неохотно, деля на ходу оставшейся после ужина батон хлеба, щедро политый маслом с пряностями.
— Ладно, теперь склады? — предложила Ханджи, запивая хлеб вином. Майк тщательно прожевал кусок и только после этого отрицательно покачал головой:
— Думаю, пока мы с тобой провозились, все нарушители уже проскочили мимо нас.
В общем-то он не имел ничего против этого. Если проскочили, обвели их вокруг пальца — то и молодцы. Они с Ханджи, стоит признать, так себе блюстители порядка, оно всегда так было. В годы учебы, кажется, даже Эрвину влетало по первое число, если он по какой-то случайности вписывался в их авантюры. Да что там Эрвину, даже тишайший Моблит пару раз получал выговоры.
Не самые, в общем-то, лучшие образцы для подражания. Даже спустя пять лет после выпуска.
— Пойдем с крыши глянем? — предложила Ханджи. Губы у нее блестели от масла и при этом были черными от вина. Вино, впрочем, оказалось легкое — сколько бы они ни пили, опьянеть так и не получалось. Вспоминая нетрезвый строй новобранцев, Майк хмыкнул себе под нос: да, страх делал любое вино более пьяным. Всегда так было. И они такими были.
— Окинем все орлиным взором и сразу обнаружим пропажу? Давай для начала хоть в казарму заглянем, — предложил он.
Но в спальне новобранцев по-прежнему не было двух человек.
— На крышу, — деловито подытожила Ханджи, когда он тихо закрыл дверь, стараясь никого не разбудить.
Они поднялись наверх, тихо прошли по чердаку, особенно стараясь не шуметь, когда пробирались по скрипучим балкам примерно над тем местом, где должна была быть спальня Эрвина Смита. Майк шел, согнувшись в три погибели, но все равно собрал всю паутину и пыль с потолка и выпрямился, только когда пришло время приподнять люк, ведущий на крышу. Он подсадил Ханджи и легко подтянулся следом за ней.
Приземистое каменное здание жилого корпуса не давало хорошего вида, зато с этой стороны не было видно Стены. Если, конечно, не поворачиваться к ней лицом. Майк хмыкнул, распрямляясь и потягиваясь.
— Давай признаем честно, мы уже никого не ищем, — сказал он, глядя, как Ханджи подходит к самому краю крыши и смотрит вдаль.
— Ни слова Эрвину. Ему отчитаемся, что все нарушения устранили и ни в коем случае не стащили половину пайка корпуса для распития конфискованного у новобранцев вина, — предупредила Ханджи.
— Это, если наши бравые беглецы дел не натворили, — ответил Майк, подходя к ней.
— Если натворили — спишем на них и наши грехи, им, в таком случае, все равно влетит, — пожала плечами Ханджи. — Хорошо тут, — перевела она тему.
Он кивнул, затем сел на влажную от ночной росы кровлю. Потянул Ханджи за брючину:
— Давай садись, офицер Зое. Допьем и пора уже расходиться. Не хотелось бы завтра на плацу выглядеть хуже новобранцев.
Вина было на самом донышке, но оба не торопились делать решающий глоток. Вместо этого Ханджи вдруг сказала:
— Тяжелый был год.
Майк кивнул.
— Когда новобранцы приходят, всякий раз кажется, что уж теперь-то все будет иначе. Как будто сам немного становишься новичком. Чувствуешь такое?
Майк пожал плечами:
— Думаю, нет. Не знаю. В последнее время мне… — он замялся, но закончил, — …скорее страшно, когда я их вижу.
Ханджи не рассмеялась и не удивилась. Тяжело выдохнула, сдувая с лица выбившуюся из пучка прядь, и покосилась на него:
— А кому-то было страшно, когда ты пришел в эти стены.
— Было, — кивнул он.
Они снова помолчали. Полоска неба посветлела, предвещая восход. Майк зевнул, мотнул головой, прогоняя сон.
— Ты не думай, я не… Не виню себя больше обычного за все, что произошло и произойдет. Просто иногда… — он пожал плечами, не зная, как продолжить. — Да в общем и не важно.
— Ладно, — согласилась Ханджи. — Будешь завтра свой фокус с обнюхиванием проделывать?
Майк хмыкнул:
— Хочешь, чтобы мне от их перегара нюх отбило? — поинтересовался он. — Все никак не смиришься, что есть что-то, что ты не понимаешь?
Ханджи пробормотала себе что-то под нос. Отпила полглотка и протянула почти пустую бутылку ему.
Вино закончилось, ночь тоже.
Их дежурство также подходило к концу.
Они спустились вниз, так же тихо прошли по балкам чердака и быстро пробежали пролет лестницы, спускаясь к спальням. Новобранцев за это время прибавилось.
— Девять, — подвел итог Майк. — Кого-то одного осталось найти.
Ханджи широко зевнула вместо ответа. Затем, впрочем, все равно заговорила:
— Кто вернулся? Нанаба или этот… Гельгер?
— По запаху, скорее, парень. Гельгер же парень?
— Уже уверен, что Нанаба — это девушка? — хмыкнула Ханджи.
— Сама говорила, что это мы с ней уже знакомы. А вообще, пусть все же в следующий раз Моблит списки пишет, — попросил Майк, скрывая улыбку. — Расспросим? — он качнул головой примерно в сторону спальник новичков. Ханджи покачала головой:
— До подъема пара часов. Если не вернется — доложим. А так… — она махнула рукой. — Не пойман — не вор.
Они разошлись на лестничном пролете — Ханджи, позевывая, спустилась вниз, где находилась ее кабинет, Майк поднялся выше, к офицерским комнатам.
В коридоре было тихо, серый свет слегка освещал пыльный и потертый ковер на полу. Пахло свежим морозным воздухом и фруктами, и это вселяло бодрость, странную для такой бессонной и бестолковой ночи.
Он почти почувствовал, как этот запах прогоняет тревожные мысли, когда вдруг до него дошло, что это не может быть аромат улицы. Он оглянулся: ни одно окно не было открытым. Майк посмотрел вперед. В полутьме у его двери зашевелился темный силуэт. Запах стал сильнее: он уже даже не был уверен, что никогда его не ощущал, но мог поклясться, что в этих стенах уловил его впервые.
Он подошел ближе к двери — силуэт превратился из темного пятна в высокую светловолосую девушку.
— Сэр, простите за такой поздний час… — Она вытянулась в струнку.
— Скорее, ранний, — ответил он. Лицо у нее было смутно знакомым: да, именно об это Ханджи и говорила. Кажется, он должен был встречаться с этой девушкой раньше — вот только тогда она, он готов поклясться, была совсем ребенком. И сопоставить ту улыбчивую девчонку с этой почти взрослой женщиной почему-то никак не получалось. — Почему не в спальне после отбоя?
— Я и… — она замялась, словно не зная, стоит ли выдавать, что была не одна. Подойдя ближе, Майк уже вполне четко улавливал остатки запаха Гельгера. Видимо, он пытался ждать вместе с ней, но по какой-то причине ушел. — Я не знаю, помните ли вы меня, сэр, — начала она заново. — Три года назад вы обещали взять меня в свой отряд, если я получу высший балл. Я хотела сказать вам, что я его получила, — глаза у нее вдруг сверкнули льдом. — Я не знала, что вас не будет в комнате, сэр, и хотела только напомнить о вашем обещании.
— Вот как, — сказал он. — Хорошо, ты напомнила. А теперь иди спать. Обсудим после утренней тренировки.
Она вспыхнула, но кивнула, развернулась и быстро пошла в сторону лестницы.
— Как тебя зовут? — зачем-то спросил он.
— Нанаба, — не сразу обернулась она. Фамилию она так и не назвала, но Майк не успел этому удивиться: Нанаба вдруг как-то коротко и неуверенно улыбнулась, и тут же лицо у нее стало совсем детским — и он вдруг понял, что да, он действительно помнит ее. Отлично помнит ту еще совсем угловатую девчонку, которой три года назад бросил мимоходом ничего особо не значащее обещание принять в отряд, если будет хорошо учиться. Неожиданное и такое глубокое узнавание его будто током поразило.
Нанаба уже отвернулась и зашагала дальше, почти переходя на бег.
Он так и смотрел ей в спину, пока она не исчезла из виду.
«Когда новобранцы приходят, всякий раз кажется, что уж теперь-то все будет иначе», — вспомнились ему слова Ханджи.
«Точно, иначе, — согласился он с ней мысленно. — А что дальше-то с этим делать?» — закончил он и потер переносицу. Нос все еще улавливал в воздухе морозный фруктовый запах.
Он вошел в комнату и лег, не раздеваясь.
До подъема оставалось меньше двух часов.
Но заснуть Майк так и не смог.