Chapter Text
— Фили!
Крик раздался где-то за пределами лагеря. Последовала недолгая тишина, и вскоре очень рассерженный и пышущий праведным гневом Кили вывалился из кустов.
— Фили! Тебе лучше бы сейчас бежать куда глаза глядят, иначе мне придется… — Кили выплюнул прилипший к губе листик, — пойти на крайние меры.
Он тяжело протопал на середину поляны, яростно отряхиваясь от веток и прочего лесного мусора, забившегося в одежду и волосы, и прокричал, погрозив кулаком в пространство:
— Именно так, мелкий вредитель, я сказал — крайние меры! Если ты сейчас же не вернешь мой…
Тут пламенную речь Кили прервало неожиданное появление его брата, спрыгнувшего с ветки ближайшего дерева.
— Мой дорогой, милый братец, ты же понимаешь, что я освободил от твоих неуклюжих рук этот прекрасный кинжал не для того, чтобы тут же вернуть его обратно. — Фили злорадно усмехнулся. — Напротив, я бы очень хотел сохранить его в неприкосновенности.
Его усмешка стала еще шире, когда лицо Кили пошло пятнами изысканного темно-бордового оттенка.
Фили небрежно отвернулся от брата и сделал вид, что пытается вычистить ногти вышеозначенным кинжалом.
— Дело в том, братец, что ты проводишь слишком много времени, забавляясь с обломками веток, которые называешь луком. Поэтому я начал всерьез сомневаться, что ты вообще знаешь, как правильно обращаться с кинжалом.
Рукоять плавным движением скользнула ему в ладонь.
— Не говоря уже о том, чтобы оценить искусную работу создателя этой прелестной вещицы.
Кили рванул себя за волосы, выдирая из них остатки веток, и кинулся на брата с душераздирающим воплем:
— Ты — паршивый гладковыбритый любитель эльфов! Верни. Его. Мне!
Фили легко уклонялся от довольно неуклюжих попыток брата схватить его, заливаясь смехом всякий раз, когда очередной маневр Кили не достигал своей цели.
Бофур и Бильбо, занятые у костра приготовлением похлебки, условно пригодной в пищу (на это, по крайней мере, хоббит очень надеялся), с интересом поглядывали на братьев. Бильбо изо всех сил старался удержать на лице серьезное выражение и раздумывал, что будет уместнее — открыто рассмеяться или попытаться прекратить эту потасовку. Хотя наверняка и то, и другое некоторые — Торин, например — воспримут как уловку и увиливание от выполнения своих непосредственных обязанностей.
— Мы не должны… ну, вмешаться? — все-таки поинтересовался Бильбо и покосился на Бофура, со стороны казавшегося совершенно невозмутимым.
Бофур оторвался от свежевания тушек кролика, которые чуть раньше притащил в лагерь Кили, и коротко рассмеялся.
— Ха, мистер Бэггинс, они постоянно дурачатся — нет резона встревать, пока они не утихомирятся.
Он закинул освежеванные тушки в котелок с похлебкой и добавил:
— Есть только одна вещь, способная остановить этих шалопаев, и только к ней они питают искреннее почтение.
Бильбо перестал резать морковь и, прищурившись, с интересом поглядел на Бофура. Воображение отказывало явить ему то, что могло бы приструнить вошедших в раж Кили и Фили.
— И… нам не следует поискать эту самую вещь? — поинтересовался Бильбо.
Бофур только лишь весело покосился на него, как будто этот вопрос и вовсе не требовал ответа.
— А я-то думал, что здесь ты мог бы и сам сообразить, мистер Бэггинс. Единственная вещь, к которой мальчишки относятся с почтением — это наводящий ужас гневный взгляд их дяди. — Бофур усмехнулся. — Я знаю — сам испытал его на себе раз или два. Уверен, даже камень бы раскололся, если б мистер Торин посмотрел на него этак подольше.
Лицо Бильбо запылало от невольного смущения. Не то чтобы он намеренно пытался вызвать гнев Торина — просто избежать этого оказалось очень и очень непросто. Порой Бильбо казалось, что, даже сиди он тихонько и незаметно, забившись в самый темный угол, Торин все равно найдет повод взъяриться — например, за то, что хоббитам нужно дышать, как и всем прочим.
— Ну что ж, — проворчал Бильбо, — тогда для успеха нашего предприятия Торину нужно просто немного посверлить дракона взглядом. Кто знает? Может, даже мечей из ножен вытаскивать не придется.
Бофур снова рассмеялся и от души хлопнул Бильбо по плечу, отчего вся тщательно порезанная им морковь оказалась в грязи под ногами.
— Тут ты прав, парень, совершенно прав.
Они оба обернулись на шум, когда Кили все-таки умудрился повалить брата на землю. Фили тут же ухватил его за шею, применив, на неискушенный взгляд Бильбо, весьма хитрый удушающий прием. Кили пытался брыкаться, но Фили лишь усилил хватку.
— Тебе надо быть половчее, дорогой братец! Думаю, даже мистер Бэггинс справился бы лучше! — Фили вскинул голову и подмигнул Бильбо. — Не в обиду будет сказано, разумеется.
Бильбо ответил ему сумрачным взглядом и вернулся к овощам, которые еще можно было спасти для похлебки.
Кили, воспользовавшись тем, что Фили отвлекся, изловчился, двинул брата локтем в живот и лягнул ногой. Фили схватился за пострадавшую конечность, и Кили вывернулся из захвата, вцепляясь ему в заплетенные волосы.
— Только не за бороду! — закричал Фили. В ответ раздался зловещий хохот, не обещавший ему ни малейшего снисхождения.
— Может, это отучит тебя таскать мои вещи!
— И что вы, двое охламонов, тут устроили? — разнесся вдруг над поляной отчетливо недовольный голос.
Торин и Двалин, выпачканные в чем-то, подозрительно похожем на кровь — так показалось испуганному Бильбо — вышли к лагерному костру.
Юные наследники Дурина тут же прекратили потасовку и попытались отпрянуть друг от друга, но запутались в собственных руках и ногах. Так что Торину пришлось расцеплять их самому, ухватив обоих за воротники плащей, и хорошенько встряхнуть, прежде чем не очень-то бережно вздернуть на ноги.
— Он забрал мой… — быстро заговорил Кили, тыча пальцем в лицо брата.
— Да я только… — запальчиво перебил его Фили, но оба они мгновенно умолкли, встретив не предвещавший ничего хорошего взгляд дяди.
— Достаточно, — припечатал Торин. — Я не знаю, что здесь произошло, да, честно говоря, и знать не хочу. Я полагал, что вы двое — вполне взрослые гномы, так почему бы вам не начать, наконец, вести себя сообразно возрасту, вместо того чтобы носиться по округе как неразумные гномята? Займитесь уже чем-нибудь полезным.
Судя по выражению лица Торина ясно было, что он не питает никаких надежд относительно способности племянников последовать его наставлениям. Он резко отвернулся от них, а Кили и Фили переглянулись и мгновенно кинулись прочь от лагеря, наперебой крича что-то о никуда не годящемся хворосте для костра и настоятельной потребности пополнить запасы.
Бильбо беспокойно покосился на Бофура, пытаясь определить, как ему вести себя в такой ситуации, но тот лишь двусмысленно дернул углом рта, что само по себе ни о чем не говорило. Так что Бильбо отважился украдкой глянуть на Торина и тут же наткнулся на ответный взгляд, горящий внутренним пламенем, и не смог не отметить тревогу, тенью легшую на лицо их предводителя.
— Ты что-то хотел сказать, хоббит?
Бильбо нервически рассмеялся.
— Нет-нет, только не я — мне это даже в голову не пришло. Ни один хоббит никогда не говорил об определенных вещах меньше вашего покорного слуги, — продолжал он нести невнятицу, и Торин нахмурился еще сильнее.
— Достаточно.
Последний раз сумрачно глянув на него, Торин отошел с Двалином от костра, направившись в сторону сложенных невдалеке пожитков Компании. Глаза Бильбо в изумлении распахнулись. Только теперь он смог в полной мере оценить состояние гномов, с тревогой разглядывая глубокие царапины, похожие на следы зубов, на руке Торина, и прихрамывавшего на правую ногу Двалина.
Нож выпал из его ослабевших пальцев.
— Ты ранен! Что произошло?
В два прыжка оказавшись рядом с гномами, он пристально уставился в лицо Торина, оценивая повреждения. Брови Торина изумленно поползли вверх — он явно не ожидал от хоббита ни подобной прыти, ни искренней тревоги, отразившейся у того на лице.
— Мы осматривали местность и наткнулись на стаю варгов, — ответил он, неловко отступая назад.
Раздраженно взмахнув рукой, Бильбо подался за ним, впиваясь взглядом в каждую видимую царапину. Торин на миг пораженно замер, а потом тряхнул головой и решительно отодвинул Бильбо со своей дороги.
— Со мной все в порядке, — огрызнулся он, попытавшись обойти хоббита и продолжить путь к сложенным в стороне вещам.
Бильбо нахмурился, скрестил руки на груди и вновь заступил ему дорогу.
— Ну конечно же, это не так. Может, все-таки позволишь мне помочь?
Торин приостановился, явно решая про себя, накричать ли на хоббита или просто проигнорировать его слова, являвшиеся, очевидно, свидетельством вопиющей дерзости.
— Я не нуждаюсь в твоей помощи и уж тем более не ищу ее, — наконец произнес он, в очередной раз отталкивая Бильбо в сторону. — Мне нужно смыть с себя всю эту грязь. Бофур, проследи, чтобы полурослик закончил то, чем занимался прежде. Не хотелось бы, чтоб отряд выступил в путь голодным лишь потому, что он не смог обуздать свои тревоги, когда они так очевидно не к месту.
С этими словами Торин прошествовал через поляну и исчез за деревьями, направляясь к близлежащему ручью. Бильбо перевел взгляд на Двалина, но тот лишь пожал плечами и молча последовал за Торином.
Бильбо остался стоять посреди лагеря, с открытым ртом глядя вслед уходящим гномам.
— Как можно быть настолько невежливым? — с досадой, к которой примешивалась изрядная доля раздражения, спросил он себя. В конце концов, он только хотел помочь, а вовсе не собирался вставать у Торина на пути. Почувствовав, как на плечо опустилась рука, Бильбо повернул голову и встретился глазами с Бофуром, который тепло ему улыбнулся.
— Не переживай, парень. Торин мягок, как наковальня, и колюч, как горный шипастый куст, так что не принимай его слова на свой счет. Он не привык к заботе. — Бофур дружески потрепал его по плечу. — Давай, пойдем закончим с похлебкой, иначе придется вновь испытать на себе тяжесть взгляда Дуринова наследника.
***
Поздним вечером, когда ужин — кстати, довольно приличный, по скромному мнению Бильбо — был съеден, гномы завершили водные процедуры и принялись разворачивать свои спальники. Прошло уже больше недели с тех пор, как они покинули Бэг Энд, но Бильбо до сих пор гадал, как они относятся к его присутствию в Компании. Все, кроме Торина, конечно. Чувство, с которым предводитель гномов согласился взять в отряд хоббита, как раз сомнений не вызывало — и это было отнюдь не гостеприимное радушие.
Так что, хотя многие из гномов выказывали Бильбо сдержанное дружелюбие, он все-таки предпочитал не навязывать им свое общество. И укладывался спать обычно подальше от костра. Почему-то ему казалось, что места у огня предназначались для более важных членов отряда или, по крайней мере, для тех, кто происхождением поблагороднее, хотя напрямую о таком никто не говорил. К тому же Бильбо не спешил устраиваться на ночлег совсем уж рядом с гномами, учитывая, что большинство из них едва обменялись с ним парой слов.
Со вздохом он раскатал спальник и достал одеяло, доставшееся ему в наследство от матери, Белладонны Тук. Забыться мирным сном в дикой пустоши было делом нелегким. Бильбо немного поворчал, глядя, как устроившиеся невдалеке гномы и Гэндальф моментально засыпают, словно не тревожили их ни немилосердно жесткая земля, ни неизбежные острые камешки, которые обычно так и норовили впиться в спину хоббита, где бы он не улегся.
Ворочаясь с боку на бок в поисках удобного положения, Бильбо вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Торин, по обыкновению первым заступивший в ночной дозор, пристально смотрел на него. Все еще раздосадованный из-за нелепой стычки перед ужином, Бильбо с удвоенным рвением заворочался в спальнике, бормоча под нос, что пренебрежение Торином положенными часами отдыха — это, откровенно говоря, ненормально даже для гнома. Приняв решение не обращать на разглядывание своей персоны никакого внимания, Бильбо даже повернулся к нему спиной. Пусть это было немного мелочно, но ведь, с другой стороны, гнома совершенно не должно касаться, на каком боку спать хоббиту.
Вполне удовлетворившись выраженным таким образом отношением к происходящему, Бильбо уже вознамерился заснуть, но вдруг ощутил, как скребет на сердце непрошеное чувство вины. Во время переглядок с Торином он все-таки успел заметить, что гном так и не посчитал нужным позаботиться о царапинах на лице и руке.
Лежа на холодной земле, Бильбо вступил в яростный спор со своей совестью. Торин совершенно очевидно не нуждался в его помощи, но Бильбо не понаслышке был знаком с упрямством. В конце концов, он ведь наполовину Тук. А из этого следовало, что даже если кто-то слишком горд, чтобы попросить о помощи, еще не означало, что помощь ему не требуется вовсе.
Бильбо тяжело вздохнул, сдаваясь, решительно откинул одеяло и принялся копаться в своем рюкзаке в поисках склянок с лечебными мазями, которые он предусмотрительно захватил из Шира. Изо всех сил игнорируя направленный на него взгляд Торина, в котором все равно не могло быть ничего, кроме презрения и недовольства, он продолжал перебирать вещи, пока не отыскал небольшую кожаную сумку. С некоторым усилием распрямив затекшую спину, Бильбо направился к месту, где сидел Торин, аккуратно переступая через спящих вповалку гномов. По-прежнему избегая смотреть на Торина, он уселся рядом и открыл сумку, доставая мазь и все необходимое для перевязки.
— И что это ты собираешься… — начал было Торин, но Бильбо решительно поднял руку, призывая к молчанию, сопроводив этот жест суровым взглядом из фамильного арсенала Бэггинсов.
К его вящему изумлению, Торин действительно замолчал и даже не сделал попытки угомонить его при помощи грубой силы, поэтому Бильбо приободрился и решил отбросить осторожность.
— Я понимаю, что не нравлюсь тебе. Я даже понимаю, почему, правда. И знаю, что не мне рассуждать о горестях и невзгодах. — Бильбо тихонько вздохнул. — Наверное, я никогда не смогу постигнуть, какая ноша лежит на твоих плечах, Торин, и каково это — быть изгнанным из собственного дома и скитаться со своим народом с места на место.
Между делом он открыл склянку с мазью и рискнул поднять глаза на Торина, лицо которого выражало не то пренебрежение, не то откровенную угрозу, словно он в любой миг мог схватиться за нож. Впрочем, как показывали наблюдения, с подобным выражением лица Торин расставался редко.
— Но все же я здесь. Теперь я — часть отряда, и что бы ты лично ни думал обо мне, позволь делать что-нибудь, в чем я действительно полезен. Я прекрасно понимаю, что в бою от меня толку мало — ты сам сказал недавно, что я больше похож на торговца, чем на взломщика. И спорить тут глупо. — Бильбо поудобнее перехватил склянку. — Но я все же думаю, что смогу пригодиться вам, иначе Гэндальф просто не появился бы на пороге моего дома. Поэтому… взываю к твоей рассудительности, как предводителя нашей Компании, и прошу позволить мне помочь там, где я могу. Даже если для этого мне придется позаботиться о ранах безусловно непобедимого в бою Торина — пожалуйста, просто разреши мне сделать это.
Под конец своей речи Бильбо совсем расхрабрился и даже почувствовал себя уверенным настолько, что обвиняюще наставил палец куда-то в район груди Торина. Но быстро осознал свою ошибку и тут же отдернул своевольную конечность, рассудив, что скрещенные на груди руки и нахмуренные брови и так дадут Торину понять, что его не удастся запугать и заставить отступиться от своих слов. Если бы он не был так поглощен стараниями склонить внушительного и весьма опасного гнома прислушаться к своим доводам, то смог бы сполна насладиться выражением лица Торина. Тот явно не ожидал, что Бильбо проявит твердость и сможет перечить ему.
Изумление вкупе с отвисшей челюстью сохранялось на лице Торина непозволительно долго, пока он не сообразил, что приличествующее королю выражение сдержанного величия несколько смазалось. Он закрыл рот, прищурил глаза и выжидательно уставился на Бильбо, словно подначивая сказать что-нибудь еще. Бильбо упрямо молчал, решив стоять на своем до конца — по крайней мере, пока Торин силой не спихнет его с места. В целом, он почти ожидал, что этим все и закончится.
К его великому удивлению, Торин вдруг сдался. Напряжение, обычно сковывавшее его тело, немного ослабло. Он расслабил плечи и перевел взгляд с Бильбо на потрескивавшие в огне ветки костра. Некоторое время он молчал, потом шумно выдохнул и проговорил:
— Делай, что задумал. Очевидно, ты решительно настроен доказать свою полезность. Кто я такой, чтобы мешать тебе в этом?
Несмотря на резкость сказанных слов, Бильбо просиял. Ему удалось — Бильбо Бэггинс из Шира, тот самый Бильбо, про которого гномы шутили, что он не может взяться за меч без угрозы трагически заколоть им себя самого, только что убедил Торина Дубощита в своей правоте! Может, пришла пора привыкать к этому ощущению.
Торин покосился на хоббита, расплывшегося в широкой улыбке, и неловко дернул плечом, словно уже пожалев о проявленном великодушии.
— Ну же, начинай, пока я не передумал, — пробормотал он, вновь пристально уставившись на огонь.
Бильбо довольно хмыкнул, смакуя дивное ощущение уверенной легкости, поселившееся в груди, и принялся осторожно наносить мазь на глубокую царапину от удара когтистой лапы, разорвавшей Торину рубашку на добрую пару дюймов. Это задание требовало методичности и, как ни странно, прекрасно успокаивало.
Бильбо часто имел дело с порезами и царапинами — по просьбе хоббитят, частенько игравших возле Бэг Энда, или же залечивая последствия неосторожного обращения с садовым инвентарем. Осмотрев повреждения Торина, он с облегчением убедился, что ни одну рану зашивать не требуется. И тем не менее не пожалел мази, чтобы все царапины и раны наверняка затянулись.
Для верности перетянув чистой тканью самый глубокий порез — тот самый, под порванным рукавом, — Бильбо занялся царапинами на лице короля. Для этого пришлось встать на ноги, чтобы было сподручнее. Бильбо осторожно шагнул между Торином и пламенем костра, постоял немного, ожидая, пока упрямый гном поднимет голову, чтобы было удобнее наносить мазь, но Торин, очевидно, решил всеми способами усложнить ему задачу и даже не думал шевелиться.
Бильбо раздраженно фыркнул. В последнее время он уже привык так выражать свое недовольство непрошибаемой упертостью гномов.
— Не мог бы ты приподнять голову? — спросил он, мысленно закатывая глаза. — Так я скорее управлюсь, и ты сможешь сделать вид, что ничего этого не было, а раны затянулись исключительно благодаря твоей могучей силе воли и ослиному упрямству.
Торин тут же вскинул голову, сурово хмуря брови и, судя по всему, готовясь высказать все, что он думает по поводу этих слов, но Бильбо тут же потянулся к ближайшей царапине на его щеке, и Торин явно передумал что-либо говорить. Напоследок метнув на Бильбо хмурый взгляд, он чуть заметно пожал плечами и закрыл глаза. Бильбо наносил мазь молча, спиной ощущая тепло костра. В какой-то миг ему подумалось, что никогда еще, с самой первой встречи, не было ему так спокойно и уютно стоять рядом с Торином, как сейчас, в полной тишине, нарушаемой только треском горящих веток. Он постарался не проглядеть ни единой, даже самой маленькой царапины на лице гнома, и наконец остался доволен результатом.
— Вот и все, — сказал он с легкой улыбкой. — Не так уж и плохо вышло — и твоя гордость не пострадала, я уверен.
Торин промолчал и глаз не открыл, сохраняя на лице совершенно отсутствующее выражение.
Бильбо выпрямился, вытер ладони с остатками мази о штанины и попытался было отойти в сторону, как вдруг почувствовал, что на запястье сомкнулись твердые пальцы. Не ожидавший такого, он едва не подскочил на месте, круглыми глазами уставившись на Торина. Тот продолжал сидеть с закрытыми глазами и ничего не выражавшим лицом, но Бильбо услышал его тихое и невнятное «Премного благодарен» — и почти сразу же Торин выпустил его руку.
Бильбо возвращался к своему спальнику с улыбкой на лице. Возможно, Торин — не самый приветливый гном в отряде, а уж способностей вести разговор у него не больше, чем у поросшей мхом скалы, но все же где-то глубоко внутри он был вовсе не безнадежен. Бильбо натянул повыше одеяло и постарался улечься поудобнее. Уже засыпая, он решился бросить последний взгляд на Торина. Тот казался погруженным в глубокие раздумья, и Бильбо невольно удивился, что отсветы пламени, оказывается, способны придать взгляду Торина такую глубину и выразительность. Закатив глаза, он подумал, что все же Торин довольно предсказуем по части настроений. Или, если уж совсем честно, одного настроения — потому что, насколько Бильбо успел понять, оно у него было одно-единственное: мрачное недовольство.