Work Text:
В Полисе шумно. Кто-то что-то бьёт или ломает, кто-то кричит, кто-то, на удивление в этом хаосе, поёт, целуется или зажимается.
Брут думает. О том, что будь Икар сейчас рядом, Брут бы на него наорал. Или даже ударил. Тот совсем отбился от рук: выходит из дома ночью, когда думает, что Брут уснул, возвращается под утро, сразу в лабораторию, создавая видимость, что опять всю ночь работал. Правда работает часами над чем-то, явно не над госзаказом, потому что молчит о прогрессе и не просит проверить этапы. И в телефоне всё чаще "Абонент недоступен" противным женским голосом. Он ведь наверняка у этих своих Изгоев. Брут не стал отговаривать его узнавать о родителях, он сам хотел бы узнать о своих, но если бы Икар что-то узнавал, неужто не делился бы? Да ещё и крылья эти... отчего-то важная блажь. Неужели ради той девчонки?
Сейчас было хуже в плане личной жизни, чем даже когда они обживали институт и дневали и ночевали в лаборатории почти вповалку на узком диванчике (теперь вместо него большой раскладной, Брут настоял), когда даже поцеловаться было толком не ко времени, не говоря уж о большем. Но он даже не о физическом контакте, Икар, похоже, переставал ему доверять, и это было страшно. Страшнее даже измены, наверное. Хотя, может, он с этой Музой ночами не только летает.
Бруту хочется Икара запереть в стеклянной комнате, как крысу под колпаком, так безопаснее. Уберечь от всей этой жути, что обретается за Куполом, ядовитой и вредной, от мыслей и слов, не менее, а может и более вредных, ведь от яда гигантских насекомых или растений спасут медицинские боты, а вот однажды зароненное слово, мысль, идею не вытравить. Ах, если бы только Брут добрал те несчастные 7 баллов. У него бы сейчас было куда больше контроля, Правитель бы ещё больше к нему прислушивался, может, даже его, а не Икара бы выделял. И Бруту не надо было бы получать чужие награды, постоянно напоминать партнеру о раутах и прочем подобном... Хотя нет, об этом пришлось бы, они же пара. Ходить вместо Икара с очередной моделькой надоело и создаёт ему репутацию ловеласа, тогда как Брут уже несколько лет ни до кого, кроме Икара, и не дотрагивался толком, с тех пор, как тот ответил ему взаимностью. А теперь делает дорогостоящие гаджеты на правительственные деньги для грязной девчонки со звёздами в глазах, и Брута в яростную дрожь кидает при одной мысли, что однажды Икар перестанет смотреть на него как на главное чудо в своей жизни, и начнет смотреть так на Музу. Или на кого-то другого, пофиг, главное, что не на Брута.
Икара хочется запереть, как птицу в золотой клетке, два метра от земли и не боле, два метра от него, Брута, и не боле, чтобы все было как раньше. И зачем только он отпустил Икара к Изгоям, почему не оказался более умным, удачливым, не выиграл правительственный грант?
В голове шумит, перед глазами мешанина людей. В одной из лижущихся неподалеку пар он почти видит их с Икаром, почти чувствует под руками эти его забавные жёсткие кудряшки, его губы, теплую грудь вместо холодной стены здания, о которую сейчас опирается.
Почти хочется, чтобы Икар упал при полете, чтобы сломал себе что-нибудь, зато, пока он будет восстанавливаться, Брут будет рядом, ухаживать за ним, заботиться, как всегда заботится, но Икар, увы, всё меньше это ценит.
Брут встряхивает головой и, нарочно не опасно, но чувствительно, бьётся затылком о стену. Последняя мысль пугающе неправильная. У него золотой статус, в конце концов, он должен уметь контролировать эмоции лучше остальных, лучше этой обезличенной толпы. Теперь при взгляде на них почти тошнит, в голове бьётся "Я не с ними, я не с ними, я не с ними...", дыхание, оказывается, сбившееся, понемногу выравнивается, он хочет пойти прочь, запереться в пентхаусе и дождаться Икара там. Но замечает в толпе родные кудряшки над простой рабочей курткой "медного" горожанина. Сердце отпускает. Ну конечно, Икар тут, уже разбирается, что с Куполом, что с браслетами... Он же это создал, ему и разбираться. Сердце полниться нежностью. Усталый, грязный, но такой родной и любимый Икар. Узнал. Улыбается. Машет, зовя подойти, кладет руки на плечи, пачкая и без того уже не белую рубашку ещё больше, ну да пофиг. "Икар. Люблю", — эта мысль ему нравится больше. Он это даже, кажется, вслух говорит, потому что получает поцелуй в лоб и негромкое: "Я тоже. Пойдем? Поможешь разобраться, почему на восстановление энергоснабжения Поля и браслетов ушло целых двадцать восемь минут», и идёт привычно тенью вслед за любимым.
***
Икар, наконец, уснул. Переход с практически полной свободы проявления эмоций к практически полному над ними контролю вылился в эмоциональный всплеск. Хорошо, что рядом был только Брут, и это привело лишь к приступу ностальгии, приятной и болезненной одновременно. Он не перебивал Икара, только слушал и вспоминал сам это всё. Как ненавидел тех, кто издевался над ними с Икаром, как злился на них, но учился дипломатичности, потому что дал клятву Икару, тому, чьи слезы, в отличие от собственных, не казались слабостью, кого хотелось защищать и лелеять. И иногда встряхнуть и опустить на землю, когда тот слишком углублялся в нереальные мечты и забывал о том, что происходит вокруг на самом деле. А происходило многое. На них кричали, над ними насмехались, их били, и Брут был вынужден отвечать на это лишь словами, потому что прояви он хотя бы малейшую агрессию, его и правда ждал бы медный или хотя бы серебряный браслет. А он ведь обещал Икару, что они избегнут этой судьбы. И в итоге сдержал клятву. Он хотел, чтобы Икар был лучшим. Хотел быть лучшим для Икара. Вместе с Икаром. Хотел быть ему равным. Но у него не хватило времени. Он так увлекся, помогая с проектом Икару, что недоработал свой собственный проект, и из-за каких-то семи баллов не смог с ним сравняться. Или стать выше него. Немного, самую чуточку, чтобы с полным правом направлять по верному пути. Но, как бы то ни было, Икар больше не плакал. Он получил платиновый браслет, полное право распоряжаться своими эмоциями и жизнью. Получил отца, ещё одного человека, который им гордился. Икару ведь так важно, чтобы им гордились. И Брут был с ним. Тесей не горел желанием его забирать, тем более усыновлять, но Икар отказался идти без него, и это согрело. Золотой браслет отсек ненавистные пугающие негативные эмоции. А возможность смены профессии ему никогда не была нужна, он ведь занимался тем, чем хотел. И был рядом с Икаром, пусть даже и немного ниже него. А Правитель, кажется, гордился и Брутом тоже. Может, сейчас он послушает его план? Надо идти, надо говорить с ним, надо пытаться спасти Икара, уговорить Правителя сделать понижение в статусе временным, будто небольшой отпуск, отдых от амбиций и опасных идей. А Брут за это время постарается стать ещё сильнее, ещё лучше, чтобы Икар ни в чем не нуждался, не стремился от него в абстрактные небеса. А когда браслет сменят на привычный платиновый, Икар и думать забудет об этой своей дикарке и крыльях. Брут ведь даже не ревновал его к Музе толком, если не считать того краткого срыва. Она была идеей, вдохновением, воплощением своего имени. Тот срыв был мимолётным, и виной тому отключённый браслет, да. Икар её забудет, как и идею несуществующей свободы. И Брут перестанет до дрожи в руках и спазмов в горле бояться его потерять. Бояться, что желание защитить его приведет к тому, что Брут причинит ему боль.
То, что их дружба стала любовью, было самой правильной вещью на свете. Строить свою систему, свой маленький идеальный мир не только на работе, но и в общем доме, обнимать его, как сейчас, поглаживая по разметавшимся во сне кудряшкам. И ведь почти не думается, что это всего лишь подействовали успокоительные в браслете, а не просто уставший на работе Икар прикорнул, как обычно, в его объятиях, что никуда не надо идти, и, проснувшись, они неспешно займутся любовью, съедят что-нибудь вкусное, и, не вылезая из постели, продолжат обмозговывать проект того самого грантового гаджета. Если Икару, скованному медным браслетом, это по-прежнему будет важно. Как Икар проживет без этого? Без роя идей в голове, без постоянного стремления что-то улучшить, переделать, без формул, выбить которые из головы хотя бы на какое-то короткое время мог только классный секс, а после они снова обдумывали все это уже вдвоем. Но Икар ведь сам виноват. Сам. Нужно было всего лишь согласиться улучшить защиту, сохранить систему, вернуть все, как было. И тогда, возможно, обошлось бы без ненависти со стороны пострадавших и без необходимости надеть то, чего они так избегали в приюте. Но Брут попытается всё исправить. Ещё есть шанс. Пока ещё есть.