Work Text:
Так преломи, как поцелуй, тот хлеб
Ничьей любви! И разгляди полярность
Всех детских обещаний непременно.
Дилан Томас, Двадцать пять стихотворений
В общем-то и делать-то особо ничего не нужно было: просто взять карандаш и вписать не очень ловкой рукой свое имя. Майк так и сделал, чувствуя липкое тепло, оставшееся на карандаше после предыдущего кандидата в кадеты. Затем обернулся к тетке, ощущая себя так, будто после этого росчерка между ними вдруг оборвалась хрупкая и ненадежная родственная связь.
На лице у тетки было то ли облегчение, то ли печаль — а может и все сразу. В лице Майка они с мужем имели хорошего помощника, только вот у них своих было семь ртов, и кормить еще и прожорливого мальчишку-подростка, как раз пошедшего в рост, становилось все накладнее. Майк это понимал, конечно. Не дурак же он.
— Ну все, — сказал он, качнувшись с пятки на мысок. Ему было почти пятнадцать, над теткой он возвышался уже на две головы, да и дядька утыкался ему куда-то в подмышку, когда стоял рядом. — Пойду я.
— Ты только пиши. Пиши, хорошо, Майк? Не забывай, — торопливо попросила тетка. — И старайся, милый, старайся изо всех сил!
— Давай, не позорь уж нас, — присоединился и дядька. — Ты уж постарайся, давай.
Майк поправил на плече мешок с вещами и кивнул, не зная, что и ответить. Чмокнул тетку в сморщившуюся раньше времени щеку, пожал сухую мозолистую руку дяди. Затем повернулся и вошел в толпу других новобранцев, ожидающих дальнейших распоряжений. Как бы не хотелось, но смешаться с толпой не получилось — даже самые высокие в толпе едва дотягивались ему по плечо.
Майк хмуро уставился куда-то над головами новобранцев. В сторону родных смотреть охоты не было.
— Мать с отцом? — спросили у него откуда-то снизу. Майк опустил взгляд.
Худой пацан, совсем малявка. Майк ему бы и тринадцати годов не дал. Но зыркал ничуть не смущаясь, с хладнокровным вниманием. Очки блестели у паренька на носу, выдавая совсем не бедное происхождение и резко контрастируя с помятой одеждой далеко не первой свежести. До носа Майка долетел запашок пота — впрочем, какой-то даже нежный, почти девичий.
— Тетка с мужем, — ответил Майк.
— О, так ты сирота? Везет, — выговорив это сомнительное утверждение, пацан поправил очки. — А я с севера. Пока мой побег не обнаружили, скрываюсь в кадетском, — он хихикнул совсем как девчонка. — Да, впрочем, я потом письмо отправлю.
— Отправь, — сдержанно ответил Майк. Новый знакомый ему вроде и нравился, и не нравился одновременно, потому и понять, как с ним общаться, было сложно.
— Кстати, а ты с Эрвином Смитом знаком? Он тоже сирота! — пацан вдруг крутанулся на месте и исчез в толпе. Майку даже захотелось протереть глаза, настолько теперь не верилось, что рядом с ним вообще кто-то стоял.
Ехидное замечание о том, что не все сироты друг друга знают, так и не успело вылететь из его рта.
Впрочем, прочувствовать свое одиночество он не успел, новый знакомый показался почти сразу, ведя за собой, видимо, того самого Эрвина Смита, с которым Майка должна была свести тяжелая сиротская доля. Глядя на сияющую белизной рубашку Эрвина, Майк быстро подтянул, чтобы скрыть потертые манжеты, короткие рукава изношенной рабочей куртки. Он старался следить за своим гардеробом, но, что скрывать, не так уж и много для этого у него было возможностей.
— Эрвин Смит, — не теряя времени, протянул руку парень.
— Майк Захариус, — Майк постарался солидно и непринужденно пожать протянутую ладонь. Удержаться от того, чтобы стиснуть ее посильнее, не удалось. Эрвин, впрочем, даже в лице не поменялся — губы только немного дернулись, да и то будто в полуулыбке.
— Вот это мощь, да, Брови? — заявил паренек, почти втискиваясь между ними. — Без обид, Майк, это восхищение! Эрвин тоже впечатлен, он просто никогда не удивляется. А вообще он меня приютил, когда мне идти было некуда.
— Ханджи, не мельтеши, — попросил Эрвин. Затем улыбнулся — слегка, как-то совсем по-взрослому. — А ты, Майк, откуда?
— Из деревни, — коротко ответил Майк. Эти двое были городскими, нужно было быть слепым, чтобы этого не понять. На миг Майк вдруг почувствовал себя очень нелепым: громадина такая! Да, может, он и ловкий, да одно дело быть ловким в поле, а другое — на воздухе, когда нужно управлять приводом. А на что он мог надеяться на уроках? Эти двое говорили чисто, а ему было даже совестно открыть рот, деревенский говор комкал все его предложения в неразборчивую массу. На хорошую учебу можно было не рассчитывать.
Майк почувствовал, как на него накатывает уныние.
Спина покрылась испариной от стыда и какой-то странной эмоции, которую Майк редко чувствовал в своей жизни. Только через несколько мгновений он вдруг понял, что ему попросту страшно. Хотелось развернуться и уйти. Вернуться в деревню. Не прогонят же его родные, самим, небось, понятно, что он кусок себе откусил не по возможностям!
Мысли эти прервались резко: какой-то парень вдруг с разбегу налетел на Ханджи, так что тот впечатался в Эрвина и только потому не упал. Отлетев в другую сторону, виновник столкновения уселся на землю и поглядел на них троих с земли.
— Ой, — воскликнул он и густо покраснел. — Прости.
— Ладно, — Ханджи потер бок.
— Кто-то карандаш спер, я новый искал, а то подписываться нечем — совсем засмущался паренек. Майку вдруг стало его жалко, и он протянул руку, помогая парню встать. — Спасибо, — парень уцепился за ладонь и потряс ее. — Я Моблит Бернер.
— Майк Захариус.
— Эрвин Смит, — Эрвин протянул руку следом за Майком.
Ханджи не представился, только вытянулся, словно полевая мышь, учуявшая свежее зерно. Видимо, удар был сильным и гнев на милость сменить было ему нелегко.
— Прости, — к изумлению Майка, Моблит понял все правильно. Румянец сделал его лицо почти полностью красным. — Я спешил очень. Я девочек не обижаю обычно.
«Ну все, — подумал Майк. — Сейчас достанется ему на орехи».
Но к его изумлению, Ханджи вдруг махнул рукой.
— Ну ладно. Бывает. Пойдем, поищем карандаш вместе. А то скучно!
Майк почувствовал, что ему очень хочется протереть глаза. Глядя в спины Моблита и Ханджи, он вдруг сопоставил и девчачий смешок, и хрупкость фигуры, и общую мягкость черт лица, скрытую, впрочем, отчасти очками.
— Я тоже сначала думал, что пацан, — правильно понял его Эрвин. — Неделю она мне мозг пудрила, пока не призналась. Так что не переживай, — и он вдруг по-настоящему улыбнулся.
Майк хмыкнул.
На душе вдруг посветлело.
«Буду просто помалкивать и прислушиваться», — решил Майк. Ребята неплохие, пусть даже один и девчонка. Дружить точно есть с кем, а в остальном…
Все у него получится.
Не может не получиться.