Work Text:
Это начало взрослости (за которой неминуема гибель),
Башня — это судьба, на которую надо влезть, но она без опоры.
Пока стоит, но карабкаться надо выше и выше.
Дилан Томас, Двадцать пять стихотворений
В тот момент, когда Майк Захариус решил, что свяжет свою жизнь с Разведкорпусом, его посетили две мысли, которые он пообещал себе запомнить на всю жизнь.
Первая: иногда будущее определяется самым неожиданным образом.
Вторая: читальный класс — плохое место для того, чтобы спрятаться.
***
День перед увольнительными выходными выдался для него легким: дежурство на кухне, занятия и удачная тренировка, принесшая ему привычную радость от полета и омраченная лишь неожиданным падением Найла — вообще тот был больше другом Эрвина, но Майк тоже не уходил из госпиталя, пока им не пообещали быстро поставить неудачника на ноги. Впереди было целых три выходных дня, и после обеда многие кадеты переоделись в гражданское, а кто-то даже уже успел уйти домой — те счастливчики, которые жили рядом.
Майк на эти дни оставался в корпусе, что его совсем не расстраивало. Планов у него особых не было, но это было лучше, чем тащиться через две стены к тетке пахать на поле. Она, впрочем, судя по тону последнего письма, в гости его не ждала в любом случае.
А в корпусе было хорошо, да и при случае можно было добраться до Троста, если компания подберется. Ну а нет — так и ладно, можно было и просто прогуляться по окрестностям.
Главное: никаких размышлений о том, что с ним не так и чем ему это грозит. Майк собирался хорошенько отдохнуть, и копаться в себе в его планы не входило.
Примерно так текли его мысли в тот вечер в классе, где было более обычного тихо и сонно. Даже Эрвин, казалось, только делал вид, что заинтересован книгой, а сам витал где-то в своих мыслях.
Но стоило Ханджи влететь в тяжелые двери и промчаться между длинными столами, сбивая стулья и листы с домашними заданиями, как все взгляды немедленно обратились на нее — а затем и, как следствие, на него. А когда она воскликнула:
— Угадай, что я делала?! — уже и глуховатый смотритель не выдержал и рявкнул из-за своего места:
— ТИХО! — чем привлек к ним внимание даже тех, кто до последнего делал вид, будто ничего необычного не происходит.
— Ханджи, исчезни… — только и пробормотал Майк, надеясь, что она поймет намек, и он ее больше сегодня не увидит. Она, впрочем, совершенно явно неуместности своего появления не чувствовала и уходить не собиралась, только понизила голос и повторила:
— Что я сейчас делала? Ну, давай. Эффект неожиданности, но я в тебя верю. Ну, вдохни поглубже, ну! — глаза у нее горели в предвкушении чуда. Руками она сделала какой-то жест, словно гнала воздух в сторону Майка, которому вдруг неожиданно сильно захотелось провалиться сквозь землю.
Не так много дней минуло с момента, когда он понял, что с его нюхом что-то не так: он и раньше запахи чувствовал лучше большинства, но в последнее время они стали ярче, и Майк стал унюхивать уж совсем странные вещи.
Эмоции? Состояния? Майк не мог сказать точно, но это было близко. Словно чужие запахи теперь раскрывали перед ним других людей и показывали даже то, что Майк предпочел бы не знать.
Но вот чего точно делать не стоило — так это на волне паники рассказывать об этом Ханджи.
Себе он мысленно уже пару раз признался, что сильно жалеет, что поделился своим секретом. Ожидаемого сочувствия он так и не получил, а отбиваться от попыток Ханджи проверить, насколько усилился его нюх, с каждым разом становилось все сложнее.
Особенно учитывая, что Майк вовсе не стремился к тому, чтобы каждый в кадетке знал его тайну. Точнее, желал, чтобы ее никто не узнал.
— Вы о чем? — поинтересовался тихо Эрвин. Он уже захлопнул книгу и теперь с нескрываемым интересом смотрел на них обоих через стол. Майк пожалел, что не сел в самый темный угол.
— Послушай, Брови, не лезь, это наш с Захариусом секрет, — Ханджи отмахнулась от него.
«Секрет? Да что ты говоришь».
— Отлично. Люблю секреты, — Эрвин сложил руки на груди. И при этом с некоторой даже строгостью посмотрел на Майка.
Обиделся, видимо, что с ним не поделились. Ну как обиделся, насколько Эрвин вообще умел это делать.
Майк действительно считал Эрвина другом, но… Что «но» Майк сформулировать пока не мог. Просто «но». В конце концов, не обязан же он все рассказывать?
— Нет, не любишь, — сказала Ханджи.
— О нет, очень люблю, — ответил Эрвин. Но продолжить ему не удалось: в класс вдруг зашел Моблит, поспешно проскочил через первые ряды сразу к ним и заговорил, почти не понижая голос:
— Ханджи, я узнал кое-что про книгу «О происхождении титанов» доктора Кноток. Как мы и думали, в общем доступе ее не найти, нужно разрешение. Могу попросить, чтобы нам его дали, — глаза у Моблита были счастливые, и что-то Майку подсказывало в его запахе, что дело было не совсем не в старой книге.
О монументальном труде о титанах они узнали совсем недавно, но Ханджи уже всю душу успела вытрясти из окружающих, так загорелась идеей его прочесть. Ну а Моблит… Майк давно замечал, что друг частенько ставит интересы Ханджи выше своих. Сегодня, например, вместо Ханджи взял внеочередное дежурство, чтобы помочь разобрать старый инвентарь. Да и до того частенько покрывал ее явное желание избегать любых повинностей. Была бы его воля — он бы за нее и все наказания отбывал, что ни для кого из них не было секретом.
Но не Майку было рассуждать на эту тему.
— Не сейчас, Моблит, — Ханджи подняла ладонь. — У меня эксперимент. Который, правда, Брови чуть не уничтожил, но я не сдамся. Ну же, Майк… — она снова повернулась к нему.
Майку нестерпимо захотелось опрокинуть на нее какой-нибудь шкаф потяжелее. Только то, что вокруг было полно свидетелей, мешало ему выполнить свое желание немедленно.
Узнавать, что грозит кадетам, которые убивают своих однокурсников за неуместные вопросы, совсем не входило в его ближайшие планы.
Действовать надо было решительно.
— За мной, — приказал он сквозь зубы, покосившись на Эрвина и Моблита, вскочил с места, неловко схватив Ханджи за поднятую руку. Он ее потащил за собой к выходу. Она не поспевала за ним и только ойкала, когда неаккуратно натыкалась на столы — но Майк не оборачивался. От гнева он уже с трудом вообще различал, что творится вокруг. Стискивая ее костлявую ладонь в руке, он не знал, чего больше хочет: переломать ей все кости или вырвать язык.
— Ты!.. — воскликнул он, прижимая ее к стене, как только тяжелые двери класса захлопнулись. — Мы же договаривались! Что на этот раз взбрело в твою дурную бош… — он замолк, поймав ее настороженный, но не испуганный взгляд. Это его враз остудило. Но не успел он открыть рот, чтобы извиниться, как его тут же схватили за локоть и дернули в сторону: крепко, с явным желанием отодвинуть подальше от Ханджи. Майк обернулся: Моблит, конечно.
— Майк, ты чего? — Тон был настороженный, удивленный. Еще бы. За годы знакомства Майк, кажется, никогда не терял терпения. Он и сам был удивлен не меньше Моблита своей острой реакцией.
Еще и Эрвин стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и изучающе, пристально, как умел только он один, смотрел на него в упор.
— А вы что тут делаете? — буркнул Майк.
— Ты же сказал идти за тобой, — ответил Эрвин. — А отвечая на твой вопрос: видимо, мешаем тебе выместить злость на Ханджи.
— Майк, — позвала его Ханджи. Майк обернулся к ней. — Ты, что, злишься?
— Да как я могу, — буркнул он. Он, конечно, злился, здорово злился, не знал только на что именно. На Ханджи? Отчасти. Но, впрочем, раньше надо было думать, до того как раскрывать ей свой секрет. На Эрвина и Моблита? Можно было бы излить гнев на них, но тоже как-то бессмысленно. А на себя злиться не хотелось — себя хотелось пожалеть.
— Наверное, я перегнула, — Ханджи поджала губы, словно не одобряя своего поведения. — Но это же так… Так здорово! — закончила она. Эти слова вдруг чудесным образом рассеяли намечающуюся ссору.
Моблит тут же опустил руку, освобождая локоть Майка, и сделал шаг в сторону. Лицо у него еще было серьезным, но явно посветлело.
— Раз уж мы все равно здесь, то не пора ли рассказать, в чем дело? Вы всю неделю ведете себя странно. То есть еще более странно, чем обычно, — Эрвин смерил Ханджи взглядом.
— Тебя это не касается, — попытался остановить его Майк.
— А я в этом не уверен. Так что с тобой произошло? — спокойно спросил Эрвин.
Майк помолчал. Переглянулся с Ханджи, затем посмотрел на стену. Рассказать хотелось, пусть Майк был совершенно не уверен, что это хоть как-то ему поможет.
Он посмотрел на Эрвина и Моблита. За два прошедших года они все стали друзьями — правда у Майка мелькало иногда ощущение, что у каждого из его друзей есть друг поближе: у Эрвина — Найл, у Ханджи — Моблит, но все же… Общался-то он, конечно, со многими, но тянуло его все равно именно в эту компанию. Чего-то это да стоило.
— Ладно, — сдался Майк. — У меня что-то с… — он замялся, скривил губу и закончил нейтрально: — …с нюхом.
— И не просто что-то! — Ханджи снова засияла. — Это феноменально, ребята! Он улавливает… Не запахи, не то, что-то глубже. Как будто саму суть запаха! Титан меня раздери, я пока даже подобрать не могу точное определение, но это просто потрясающе!
— Вот как, — Эрвин задумчиво прищурился. Потрясенным он не выглядел. Как обычно. — Давно началось?
— Плюс-минус после последнего дня рождения, — неохотно ответил Майк. Хотелось рассказать подробнее, но он даже не знал, что именно он может рассказать. Ощущения никак не хотели складываться в слова.
— Это феноменально! — повторила Ханджи. — Я проверяла. Он может принюхаться и рассказать, что человек делал. И даже имя назвать!
— Ну, после тренировки я тоже некоторых по запаху узнаю, — ответил ей Эрвин, явно скрывая улыбку. Майк хмыкнул.
— Да? А что человек испытывает, по запаху сможешь узнать? — Ханджи победно сложила руки на груди.
— У чувств есть запах? — быстро переспросил Эрвин, смотря на Майка. Майк нахмурился, но кивнул:
— Можно так сказать. Но, скорее, определенная перемена в привычном. Как будто… Отклонения от нормы. Изменение.
— Тяжело, наверное, — предположил Моблит. Он окончательно остыл и уже выглядел из этой троицы самым сочувствующим, что для Майка удивительным не было.
— Но это получается не всегда, — сказал он, перебивая Ханджи. — Иногда я ничего не чувствую.
— Это вопрос привычки, — убедительно заявила Ханджи и поправила очки. — Вот, именно поэтому я и решила, что буду заставлять его постоянно тренироваться, — пояснила она Моблиту, который вроде и не собирался ни о чем спрашивать.
— Залетать в класс криками — сомнительный способ помочь, — разумно сказал Эрвин. — «Что я делала, Майк?» — передразнил он. — Я уже подумал, что ты кого-то убила.
— Так что Ханджи делала до того, как прийти? — полюбопытствовал Моблит почему-то шепотом.
Майк хмыкнул и криво улыбнулся. Посмотрел на Ханджи, которая ответила ему взглядом, полным надежды.
— Она работала, — ответил он коротко. — Конспектировала заметки о титанах.
Сначала повисла пауза, потом Ханджи расплылась в улыбке и порывисто обняла Майка, а затем еще и почему-то Моблита:
— Все верно! Все верно! — приглушенным шепотом сказала она. Затем крутанулась кругом. — Работает!
— О титанах? — бросил на нее вопросительный взгляд Моблит.
— Книга Кноток, — кивнула Ханджи. — Она у меня. Не спрашивай, как я получила разрешение. Хочешь взглянуть? — Моблит кивнул. — Ой, погоди, это подождет! Майк… Ну давай проведем эксперимент… ну для ребят? Ну? — она умоляюще обернулась к нему. Майк кивнул: что теперь, делать было нечего, тайна рушилась на глазах. Ханджи заулыбалась: — Тогда мы сейчас с Моблитом все подготовим! — Затем коротко махнула рукой и, поманив за собой Моблита, скрылась в переходах к учебным классам.
Майк все еще продолжал криво улыбаться, глядя им вслед, когда Эрвин положил руку ему на плечо.
— Убедил бы, но увы. У нее на щеке чернила, — сказал он. — След полустертый, но свежий. Рукой, видимо, мазнула. Хотя с заметками о титанах для простого совпадения слишком уж гладко получилось.
— Эту свою книгу она получила сегодня утром, подделав подпись Дюваля, — признался Майк. — Я в курсе, потому что фактически подпись подделал именно я. Не горжусь, но вышло идеально.
— Не так уж сложно, зная детали, сложить целую картину, — согласился Эрвин. — Значит, все это обман? С нюхом? Но зачем тебе это?
— Не обман, — нахмурился Майк, оборачиваясь к Эрвину.
— Ладно. Я тебе верю, — с короткой паузой ответил тот. — Но нам все равно нужна проверка, — он огляделся. — Пойдем за Ханджи и Моблитом. Посмотрим, что твой нос теперь умеет.
***
К запаху Моблита, похожему на свежую древесную стружку, примешивалось что-то еще: сухой, резкий кисловатый аромат, вносящий диссонанс.
Майк еще раз потянул носом и вынес вердикт:
— Моблит чем-то смущен. Что вы с ним на этот раз сделали? — поинтересовался он со смешком.
Глаза у него были накрепко завязаны, но слепым Майк себя не чувствовал — нос прекрасно ему подсказывал, что происходит кругом. Это все еще казалось чудом, даже несмотря на то, что за последние полчаса он обнюхивал Моблита уже в десятый раз.
— Ханджи показала ему грудь, — ответил Эрвин.
— Ха-ха, нет! И теперь не покажу: Брови уничтожил весь элемент неожиданности, — засмеялась невидимая Ханджи. — Хотя…
— Ханджи, прекрати! — запротестовал Моблит.
Майк еще раз понюхал воздух рядом с ним — теперь это было даже не смущение, парень буквально горел от стыда. И было что-то еще… Что-то странное, знакомое, но почему-то совсем непривычное, даже пугающее мелькнуло и утонуло в других запахах. «Может, показалось?» — подумал он, снова обнюхивая пространство около Моблита. С другой стороны, грудь есть грудь. Ничего удивительного в желании ее увидеть не было. Хотя все равно показалось каким-то странным. Майк был вот совершенно не уверен, что грудь Ханджи вызвала бы у него хоть какие-то эмоции. Это не говоря о том, что он вообще не замечал у подруги ни малейших ее признаков.
— Прекрати его дразнить, иначе мы лишимся Моблита, — сказал он, прекращая насмешки. — Ладно, закончим? — Майк приподнял повязку. — Что дальше?
— Я не знаю, — честно призналась Ханджи. — Но точно надо и дальше изучать твой нюх! Скажем, сможешь ли ты по запаху выследить человека? У нас есть три свободных дня, я могу спрятаться, а ты…
— Если ты и дальше будешь избегать душевой, то тут любой справится, — хмыкнул Майк. Ханджи, впрочем, не обиделась.
Эрвин задумчиво постучал пальцами по краю парты.
— Интересно…
— Конечно, интересно! Я об этом и твержу! — отозвалась Ханджи.
— Нет, я о другом, — Эрвин помолчал. — Мне в голову пришло… Только ли люди? Может, Майк может почувствовать и… другое? — теперь его пальцы постукивали по тому «О происхождении титанов», оставленному на краю стола.
Ханджи вдруг стукнула Эрвина по плечу.
— А ты неплох, Брови, — серьезно сказала она.
— Слишком опасно, — вмешался Моблит; он уже пришел в себя и был почти невозмутим. Почти.
— Ничего опасного, — возразил Эрвин. — Глупо было бы не проверить. Тем более что сама сказала про три свободных дня.
— Проверить что? — сухо поинтересовался Майк. Он догадался, о чем шла речь, но ему почему-то хотелось убедиться, что его в самом деле окружают полные безумцы.
— Все, что нам нужно, — это добраться до стены Мария, — понизил голос Эрвин.
— А если мы не успеем вернуться? Это безумие, — покачал головой Моблит. Если Майк правильно понимал, что происходит, то был с ним полностью согласен. — Даже если мы доберемся — высота стены не позволит нам…
Майк смял в руках повязку.
— Стоп, а для чего нам на Марию? — спросил он. Сердце билось как дурное.
— Прекрати, Майк. Ты же все понял. Попадем туда — проверим, учуешь ли ты титанов, — понизив голос, сказал Эрвин. После этого ненадолго воцарилась тишина. Озвученная мысль вдруг стала все больше походить на еще не продуманный, но уже родившийся план. Майк хмыкнул — больше от растерянности, чем от чего-то другого.
— Но Моблит прав, как нам туда добраться? — Ханджи потерла подбородок. — Расстояние не маленькое — пешком не выйдет.
— Но зачем нам идти пешком? Должен быть другой способ, — сказал Эрвин.
Да, эта идея Майку нравилась, как бы ему ни было в этом неприятно признаваться. Пусть, по сути, теперь над ним эксперимент хотела поставить не только Ханджи, к ней присоединился Эрвин, а сопротивляться двоим было сложней, но все же...
У стены Мария они могли понять, способен ли его нос учуять титанов.
Одно дело обнюхивать людей, другое дело, если речь идет о титанах. О, это совсем другое дело…
Майк почесал подбородок и снова хмыкнул. Разум у него вдруг прояснился, и он как-то неожиданно включился в составление плана. Сначала не слишком уверено обдумал свою мысль, а затем заговорил, воспользовавшись общим молчанием:
— Слушайте, я сегодня на кухне продовольствие принимал. Не знаю, тут ли еще фермеры, но можно с ними попробовать уехать, — предложил он. — Они из Шинганшины, хотели сегодня обратно поехать через Трост. Спешат, поедут кратчайшим путем.
— Ох уж эти твои дежурства, — проворчала недовольно Ханджи. Но в голосе у нее чувствовалось облегчение.
Майк пожал плечами: он любил дежурить в столовой, но вовсе не из-за того, что ему нравилось мыть грязную посуду и таскать тяжелые мешки с провизией. На самом деле, от этого он с удовольствием бы отказался, но зато за все его труды добросердечные повара подкармливали его, прибавляя к стандартной порции продукты. Учитывая, как голодно Майку было на стандартном пайке, отказываться от внеочередных дежурств он не собирался.
— Вроде стояли телеги во дворе, — сказал Моблит нерешительно. — По крайней мере, когда я закончил с инвентарем, были еще.
— Времени прошло не так много. Если они на месте, то давайте времени не терять, — поддержал идею Эрвин.
— Ладно, ладно, звучит как план, — согласилась Ханджи. — Эрвин, сходи, договорись с ними? Ты из нас самый убедительный.
— Да. Но только вот еще надо будет предупредить инструктора, — сказал Эрвин. — Моблит, возьмешься? Ты у него вроде на хорошем счету.
Моблит кивнул:
— Что скажем? — Если у него и были возражения, то он держал их при себе.
— Что едем в гости? — предположила Ханджи. — У кого-нибудь есть родственники с южной стороны стены Мария? — и поглядела на Майка в упор.
Майк вздохнул.
Эрвин был сиротой, его воспитывали родители отца, жившие недалеко от стены Сина. Ханджи была с севера, и в Шиганшине даже не бывала толком ни разу. Про Моблита и говорить нечего: о том, что его мать высокопоставленный чиновник Полиции, не знал только ленивый. В этом в общем-то и заключался основной секрет лояльности инструкторов к нему. Неплохой козырь в кармане, только вот сейчас помочь это не могло.
В общем-то, Майк прекрасно понимал, что вопрос про родственников был риторический. И стоило ли на него вообще отвечать?
— У моих родных ферма к востоку от Шиганшины, — все же сказал Майк. — Сойдет?
— Чудесно! — Ханджи подпрыгнула на месте. — Наш план великолепен.
— Ну, если вы называете это планом, — проворчал Майк. Хотя, что скрывать, ему тоже было очень интересно.
***
В повозке пахло теплым сеном, фруктами, свежей зеленью и сухой мешковиной.
Майк устроился поудобнее и вытянул ноги. Затем вытащил из-за пазухи полученный во время дежурства ломоть хлеба. Хлеб с утра немного подсох, но так было даже вкуснее.
— Ты как всегда жуешь? — недовольно поинтересовалась Ханджи. Она сидела совсем рядом, в темноте лица было не видно, зато Майк мог чувствовать теплый древесный запах ее усталости, к которому примешивался приглушенный запах девичьего пота.
— Хочешь — спи, — ответил он. — Прислоняйся, обещаю не дергаться, — щедро добавил он. Ханджи вздохнула. Затем на плечо опустилась ее голова.
— Удобно, что ты такой здоровый, Захариус, — донеслось до него невнятное бормотание. Майк хмыкнул и в два укуса закончил с хлебом.
— Вот в этом не уверен, — вздохнул он. — А о еде мы не подумали, да? — обратился он к Эрвину — точнее, туда, где по его ощущениям Эрвин должен был находиться. Запах Эрвина улавливался почему-то плохо. Он вообще пах чем-то похоже на мокрый мел — не самый яркий запах, да еще и почему-то унюхать сразу его не получалось.
— Я взял с собой немного денег, — ответил тот. — Моблит?
— В карманах что-то есть, — отозвался Моблит. — Надеюсь, хватит.
— А у меня пусто, — вздохнул Майк. У него в карманах вечно гулял ветер: тетка ничего не присылала, а небольшую стипендию, положенную от корпуса, он как-то слишком быстро спускал на всякую ерунду. — Ладно, утром разберемся.
Его окутывали знакомые запахи: сухой земли, теплой древесины, через тент доносился аромат ночных цветов. На плече чувствовалась теплая тяжесть сонно посвистывающей уже во сне Ханджи. Мерное движение телеги убаюкивало, и Майк сам не заметил, как начал клевать носом, засыпая.
Проснуться пришлось от резкого толчка — в плечо его ударила Ханджи.
— Шиганшина, — почему-то шепотом и странно присвистывая, сказала она.
— Встаю, — кивнул Майк. Он потер лицо ладонями и огляделся: полог телеги был приподнят. Эрвина и Моблита рядом не было.
— Пойдем быстрее, нехорошо людей задерживать, — поторопила его Ханджи.
На улице в серой рассветной туманной дымке обнаружились и Моблит, и Эрвин. Майк кивнул им и огляделся. Впереди виднелся город — Шиганшину он знал, приходилось ездить сюда с дядей, когда надо было договариваться о продаже урожая. Карты бы он, конечно, не составил, но представление имел.
Так же, как и понимал, что они стоят, скорее всего, около торговой заставы на въезде в город. Майкл покрутил головой и вгляделся сквозь утренний туман: нос подсказывал ему, что река совсем рядом.
— Как обратно поедете — подходите сюда, кто-нибудь из наших вас заберет, — донеслось до его ушей. Он отвлекся и обернулся: один из фермеров разговаривал с Эрвином.
— А когда поедут? — спросил Эрвин.
— Да до зимы каждый вечер проезжают, не волновайтесь, — хмыкнул фермер. — Но вы же вроде же восточней собирались?
— Передумали, — коротко ответил Эрвин. Фермер продолжать дальше разговор тоже не стал. Ему, видимо, было некогда разбираться еще и с кадетами, и ждали дела в родной деревне, поэтому он только пожелал им удачи, напомнил, что вернуться они смогут хоть сегодня, если не опоздают на повозку, заскочил на козлы и продолжил свой путь.
***
От заставы и через мост до самого города идти было еще прилично. Солнце было высоко, когда показалась окраина города: редкие дома постепенно становились все более и более солидными, количество их росло и наконец они слились в переплетение городских улиц.
Впрочем, несмотря на видную впереди Стену, они все же заплутали, к тому же явно уйдя в ту часть города, в которой чужаков не жаловали. Пока они шли, то там, то тут стоящие группками парни провожали их взглядами, далекими от доброжелательности. Что ни говори, а появление кадетов привлекло внимание. Майк был совсем не уверен, что это хорошая новость. И, оглядев лица своих спутников, он понял, что не он один так считает.
— Надо было в гражданское переодеться, — тихо сказал Эрвин.
— Попробуем проскочить, может не рыпнутся, — так же тихо ответил Майк. Машинально они все же сдвинулись, образовав треугольник, с Ханджи посередине, чтобы их было не так просто развести в разные стороны. Тишина становилась угрожающей. — Или нет, — пробормотал он себе под нос. Он огляделся незаметно: слишком много. Он даже мельком видел, что численный перевес был приличным. Их четверо, против них минимум втрое больше. А сколько еще скрывалось в переулках? На крышах? В домах?
— Эй, пацаны, а вы-то тут что забыли? — прозвучало со стороны, и Майк почти обрадовался: наконец хоть как-то прояснится, чего ждать. Шагать под этими взглядами было невыносимо.
Они приостановились.
— Мы с товарищами пытаемся добраться до Стены, — сказал Эрвин. — Но, кажется, слегка сбились с пути…
Как только Эрвин заговорил, Майк вдруг понял, что драки им все же не избежать. Резкий, похожий на гниль запах агрессии вокруг сгустился, буквально заставляя дышать ртом, чтобы не чувствовать его. Майк почти прикрыл нос ладонью, но тут же опустил руку — кулаки ему могли пригодиться уже совсем скоро.
— А мы вам дорогу покажем, больше блуждать не будете, — пообещал заговоривший с ними парень, нехорошо улыбаясь.
Майк слегка огляделся — их явно начали брать в кольцо.
Вообще, их уже давно окружали — Майк это знал почти с того момента, как они зашли на эти улицы, но теперь это намерение уже никто не скрывал.
Было понятно, что им пытались навязать драку, но вот участвовать в ней желания никакого не было — в теории они четверо могли быть техничней в бою, но численный перевес точно играл на земле решающую роль.
Вот будь у них приводы… Майк поглядел наверх. Да, этот путь чист. Будь у них приводы, они взмыли бы к крышам, а оттуда перегруппировались и быстро всю эту шпану уложили на лопатки. Воздух дал бы им необходимое преимущество, подарил бы шанс на победу.
Вот только приводов у них с собой не было.
— Бежим? — предложил Эрвин одними губами, обернувшись к ним.
Повторять ему было не нужно — они сорвались все вместе, будто по взмаху флажка на тренировках.
Бежали, не разбирая дороги, но странным образом оставались все рядом, даже сохраняя подобие строя.
Позади был слышен топот их преследователей, в какой-то момент их осыпали градом камней со стороны переулков — некоторые из них попадали в цель, бились в спины, один, брошенный особо злой рукой, проскользнул по щеке Майка, оцарапав кожу. Он на бегу прижал руку, стирая кровь.
Сначала казалось, что все бесполезно и им не ускользнуть. Затем преследователи начали отставать — шум их шагов начал отдаляться, запах гнили становился все более и более разреженным, крики и угрозы стихли, а потом они, вчетвером, на последних силах завернули в узкий переулок и остановились, упершись в тупик, перегороженный деревянным забором.
«Повезло, что оторвались раньше», — подумал Майк.
— Ха… ха… — вдруг засмеялась Ханджи. — Ну… мы и драпанули…
— На тренировке бы… так, — поддержал ее Майк. Несмотря на оцарапанную щеку, ему тоже почему-то вдруг стало смешно.
— Как говорит… инструктор Баркс… «Лучшая драка — та, которая… не случилась», — серьезность тона Эрвина заставила всех их покатиться со смеху.
Майк только и смог, что прислониться к стене, чтобы не упасть с ног от этого приступа глупого смеха.
День вдруг показался ему прекрасным, даже несмотря на отсутствие завтрака: они в Шинганшине, впереди отличный день, ну а весь этот побег от драки… Любил бы Майк драться — может бы и расстроился, а так…
—Слы…шите? Что-то… происходит, — сказал Моблит, вдруг перестав смеяться, приподняв голову и тыча пальцем в сторону улицы.
— Точно, — согласилась Ханджи, моментально став серьезной. Она стояла ближе всех и тут же прильнула к забору, вглядываясь в зазор между досками. — Ого. Там люди. Майк, посмотришь?
Майк пожал плечами. Да, почему бы и нет? Он подошел к забору, слегка подтянулся и огляделся.
— Ага, там толпа целая… На обеих сторонах улицы стоят, — как-то уже привычно принюхался. — Что-то вроде ожидания чувствую, — неуверенно продолжил он. — Хорошие вроде чувства.
— Поглядим? — Ханджи стерла пот со лба рукой. Глаза у нее снова блестели в предвкушении приключений.
— Ага, — согласился Майк. — Интересно.
— Перелезем? — скорее для проформы предложил Эрвин. Других предложений не было — вернуться в переплетение переулков и наткнуться еще на какую-нибудь шпану желания не было.
Майк подсадил Ханджи, которая, впрочем, как он почему-то был уверен, справилась и без него. Моблит следом за ней оказался на той стороне, за ним последовали Эрвин и Майк. Оказавшись в людской толпе, они как-то машинально снова придвинулись друг к другу.
Люди чего-то ждали, взволнованно переговариваясь. Толпу лихорадило, и их залихорадило вместе с ней. Майк вдруг почувствовал, что хотя он не понимает в чем дело, но тоже вдруг начинает чего-то нетерпеливо ожидать.
Затем по толпе прошел ропот, раздались отдаленные крики — радостные, даже ликующие.
— Майк, посмотришь, что там происходит в первых рядах? — предложил Эрвин.
Майк кивнул — предложение имело смысл. Пройти через толпу ему было проще, чем Моблиту или Ханджи, да и потерять его было сложнее.
— Не уходите только, — попросил он.
Он втиснулся в людской поток и сделал несколько неуверенных шагов, прислушиваясь и принюхиваясь, разведывая обстановку. Угрожающим ничего не выглядело, но и объяснения, что происходит, он пока не находил. Он прошел мимо стайки детей с родителями, проскочил мимо группы молодых парней и все время старался запоминать куда идет — потеряться совсем не хотелось.
Затем он замедлился, задумавшись. Быть может, стоило все же не идти так бесцельно, а найти лицо подружелюбнее и спросить? Он огляделся и увидел в толпе несколько пожилых женщин, похожих на торговок, приехавших на базарный день из деревень. Картина была знакомой: его тетя тоже любила поездки в Шиганшину за неожиданную передышку от тысячи дел, которую давал базарный день.
— Простите, а вы не подскажете… — начал было он, но его тут же перебили.
— Будут уже скоро, — весело и быстро ответила женщина, стоящая рядом с Майком. У ног ее стояла корзина с сочными яблоками. У Майка с утра подвывало в желудке, и желание попросить поесть вдруг стало почти непреодолимым. Он прикусил щеку, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, как хозяйка яблок вдруг повернулась к нему: — Батюшки-светы! Да это же кадет! Это ты как сюда попал, голубчик?
— Да вот… — Майк растерялся. — Приехал…
— На Разведотряд приехал посмотреть? Ох, неужели тоже хочешь к нашим орлам присоединиться? Ох, птенчик, горькое это дело, но благородное, — женщина покачала головой, прижав ладонь к щеке.
Ее восклицания привлекли к нему внимание других торговок — видимо, подружек первой.
— Ой, какой молоденький!
— Неужто кадет, ты посмотри-ка!
Майк почувствовал, что от такого внимания щеки у него заливает красным.
— Голодный небось? — спросили у него.
— Ну… — Майк замялся. Вообще-то да, он был голодный и не отказался бы от пары яблок… или вот от калача хлеба, соблазнительно лежащего в плетенной корзине одной из смотрящих на него женщин. Но говорить об этом было как-то стыдно. — Ну… — протянул он еще раз, надеясь, что его сомнения истолкуют правильно.
— Да что ты спрашиваешь, смотри парень какой! Конечно, голодный, я своих в таком возрасте хорошо помню! — голос этой женщины показался Майку музыкой.
Тут же как по волшебству ему в руки насовали яблок, в карманы кадетской куртки уместились огурцы, а что самое главное — так манивший его калач пшеничного хлеба тоже оказался у него.
— Ну, кушай, не стесняйся, — наверное, женщины добавили бы что-то еще, но тут их отвлек шум в начале улиц, они потянулись в ту сторону, лица у них даже будто раскраснелись от восторга.
— Едут, едут, — прошло волной по толпе, и люди вдруг взорвались аплодисментами. — Перекресток миновали!
Майк сделал шаг назад, прижимая к себе еду.
Ему, впрочем, уже и так было видно, что где-то в самом начале этой длинной улицы появилась вереница конных всадников. Он шагнул назад, обернулся и попытался сообразить, где он оставил остальных. Появление разведчиков перемешало людей, но Майк вдруг осознал, что не так уж и далеко отошел — ребята стояли и ждали его буквально в нескольких десятках шагов.
— Хорошая вылазка, Захариус, нечего сказать, — одобрительно сказала Ханджи, когда он подошел поближе. И тут же хрустнула яблоком, а как оно очутилось у нее в руках, Майк даже не понял. — Все же везет тебе на добрых людей. Или они просто забоялись, что ты на них рухнешь в голодный обморок?
— Соглашусь с Ханджи, вылазка удачная,— кивнул Эрвин. Майк протянул ему и Моблиту по яблоку. — Что-нибудь выяснил?
— Разведотряд проезжает, — коротко ответил Майк. Глаза у Эрвина вдруг вспыхнули, он как-то весь вдруг подтянулся. Майк этому совершенно не удивлялся — сколько он помнил, Эрвину стоило только дать волю, он тут же начинал доказывать, что разведчики единственные, кто способен вывести человечество к свободе. Ничего удивительного, что услышав о том, как они близко, он весь встрепенулся. Майк видел, что Эрвин хочет что-то сказать, но тут его перебила Ханджи:
— Яблоки вкусные, но голод ими не утолишь, — сказала она со вздохом, кинув огрызок в сторону и каким-то чудом ни в кого не угодив.
— Будешь? — Моблит немедленно протянул ей свое.
Ханджи, впрочем, не впечатлилась:
— Ешь, — коротко ответила она. Затем добавила: — Мы тут все голодные.
— Слушайте, — прервал их Эрвин. — Мы должны добраться до Стены.
— Да вряд ли кто-то это забыл, — ответил Майк. Яблоко действительно оказалось вкусным: сочным, наливным, но Ханджи была абсолютно права, наесться им было сложно.
— Вот он — наш шанс, — продолжил Эрвин, будто не слыша. — Пойдем сейчас туда. Раз разведчики едут, значит, у ворот будет подъемник запущен. А это в свою очередь значит, что мы сможем подняться на Стену. Мы кадеты, нас пустят, уверен, — глаза у Эрвина действительно горели как-то необычно. До носа Майка долетел непривычный запах — пахло лесным костром и, пожалуй, древесной щепкой. Он даже не сразу понял, что это так изменился запах Эрвина. Будто он до этого тушил его в себе и вдруг тот вырвался на свободу.
— О, да ты гений, Брови! Пропустят, кого, как не нас! А я все ломала голову, как нам подняться, — Ханджи вся расцвела. — А там титаны, а там и с Майком все станет понятно!
Майк хмыкнул. Вообще-то ему вдруг стало тревожно. А что если зря они все это затеяли? И ничего он не учует? Он вон — только почувствовал Эрвина, хотя сколько времени уже рядом! И с чего они вообще взяли, что это хорошая идея?
Но и говорить о своих сомнениях тоже было глупо. Они уже добрались до Шиганшины, в общем-то, ну не унюхает он титанов, что теперь, мир что ли рухнет?
— Ладно, — коротко бросил он. — Конных не обгоним, но если поторопимся, то хоть хвосты увидим.
— Тогда вперед. Пройдем позади толпы, где народу поменьше, — Эрвин уже, казалось, все продумал. — И глядите по сторонам. Поедим потом. Согласны?
— Так точно, — хором ответили они трое.
***
— Нечасто мы вас, ребятишки, тут видим, — солдат приложился к бутылке.
Подъемник скрипел и слегка покачивался, поэтому Майк даже позавидовал тому, как беззаботно и легко может двигаться в открытой кабинке этот пьянчуга, словно совсем не опасаясь, что может вылететь в любой момент. Сам Майк старался крепко держаться за борты и очень жалел, что на нем нет УПМ — летать он любил, а вот не слишком уж прочные на вид подъемные кабинки — нет.
Уговорить поднять их на стену не составило труда, Майку даже показалось, что солдаты сочли это за что-то вроде развлечения, азартно кинули жребий, кому поднимать молодняк, и проигравшие казались вполне искренне расстроенными.
— Мы сами не ожидали, что попадем в Шиганшину так удачно, — сказал Эрвин.
— Да, оно так всегда — как праздник. Хотя чему радуются? А, дураки и дуры, — солдат махнул рукой в сторону расходящейся по своим делам толпы, кажущейся с набранной высоты какими-то муравьями.
— Почему? — коротко спросил Эрвин.
— Они всегда рады провожать разведчиков. Видать, надеются, что те каким-то чудом принесут им на блюдечке головы всех титанов, или что? Какое им вообще до титанов есть дело? Живут и живут, как будто за стенами хоть что-то бы для них изменилось. Не один страх, так другой, — солдат махнул рукой. — А, пустое, — он глотнул из бутыли. — Но самое дурацкое, что провожают их, разведчиков, как героев, а вот встречают как врагов. Да, на их месте ох и сильно бы я разочаровался в человечестве. Уж точно не полез бы за людей головой рисковать!
— Вы и не полезли, — сухо заметил Моблит.
— Да… — на недружелюбный тон солдат даже не обратил внимания. — Эх, были бы хорошие оценки — был бы в Полиции, но не дотянул, — с печалью сказал он. — А с другой стороны — тогда бы и со Стены никогда бы не поглядел, — задумчиво добавил солдат. — И тогда бы совсем ничем от других не отличался. — Он вдруг поник, замолчал и уткнулся подбородком в грудь, будто резко решил прикорнуть.
— Во налакался, — шепнула Ханджи.
— Как бы не грохнулся со Стены, — сказал Майк тоже тихо, но, видимо, недостаточно.
— Со Стены, да! Со Стены! — вдруг встрепенулся солдат. — Вы еще не знаете, а оттуда виден… большой… очень большой мир. Но вы же умные ребята. Вы же не пойдете в разведчики.
— Вообще-то именно туда я и собирался, — мягко сказал Эрвин. — За остальных отвечать не могу.
— А по виду не дурак, — вздохнул солдат и больше ничего не говорил, помрачнел и продолжил пить.
Несколько рывков, и борты их кабинки оказались прямо поверх стен. Майк оглянулся, и его вдруг поразило то, каким маленьким все казалось с такой высоты.
Они по очереди вылезли, помогли солдату закрепить кабинку к стене, чтобы ее не сдуло, и наконец огляделись, не веря, что находятся на Стене. Тут ветер трепал одежду и волосы, и казалось, будто бы солнце светит совершенно иначе, чем там, внизу.
— А город какой маленький, — пробормотал Моблит.
Майк кивнул. Шинганшина под их ногами казалась не больше детской игрушки, которую разместили на ровной поверхности для чьей-то забавы.
— Не туда смотрите, — крикнул Эрвин. Майк обернулся на его голос — тот стоял уже на другой стороне и вглядывался куда-то вниз.
Майк подошел к нему и вдруг понял, что навсегда запомнит то, что увидел: перед ним, сколько могло хватить взгляда, расстилалось огромное зеленое поле трав и цветов, лесов, стоящих отдельными группками — и всему этому не было пределов в стенах. Он вдруг почувствовал странное, как будто то, что осталось за спиной, было крохотной комнаткой со спертым воздухом, в которой он провел всю свою жизнь, а теперь дверь приоткрылась, и он мог видеть, что мир больше этой комнаты. И это было прекрасно — страшно от осознания своей незначительности, тоскливо, что комната так долго казалась единственным возможным вариантом, и прекрасно, потому что в отличие от многих он теперь знал, что ей мир не ограничивается.
— Красиво, да? — сказал Эрвин. Вид у него был восторженный, таким Майк его никогда не видел, но сам чувствовал, что у него тоже губы так и рвутся в широкой счастливой улыбке.
— Ага! — подтвердил он. Он поискал глазами разведчиков. Те отъехали уже далеко от стен и успели вступить в бой, но разглядеть толком было сложно. Более того, у самых ворот лежал труп — титан, весь будто раздутый, с непропорционально маленькой головой и карикатурно длинными руками. Он уже начал дымиться, растворяясь.
— Зря они снова прямо в драку полезли, — сказал Эрвин. — Объехали бы…
— До леса бы хотя бы дотянули, а там проще было бы, — согласился Майк. Бой его заворожил, пусть с этого расстояния разведчиков было не видно иначе, как темными точками, да и титаны не казались уж очень-то большими, хоть и видны были значительно лучше людей. Майк представил себя рядом с ними. По полетам он был лучшим, сравниться с ним даже на курсе старше мало кто мог, и ему вдруг бросилось в глаза, что разведчики будто бы слишком часто не продумывали свои атаки, бросаясь почти наугад.
Бой быстро закончился, быстрее, чем Майк смог что-то разглядеть пристальней. Разведчики тронулись дальше, оставляя на земле несколько исчезающих туш титанов.
— Ого, они и правда дымятся, а, — с восторгом сказала Ханджи, подходя ближе и смотря вниз на первого титана. — Эх, вот бы посмотреть поближе!
— Вроде без потерь пока? — спросил Моблит. Он наблюдал за боем так же, как и они с Эрвином.
— Вроде, — сказал Майк, хотя видел, что это не так — кроме титанов на поле остались лежать лошади, а, значит, скорее всего, и всадникам не очень повезло.
— Нет, есть уже погибшие, — вмешался Эрвин. Он выглядел серьезным. — Потери сразу же, как они выехали за ворота… Да, не очень-то это воодушевляет, — пробормотал он. — Эти гады сильны…
— Ненавижу титанов! — вдруг крикнула Ханджи. Ее крик, подхваченный ветром, унесся дальше. — Вот увидите, я узнаю о них все. Изучу от корки до корки, каждый сантиметр. И потом, — она с серьезным видом сжала кулак. — Потом человечество станет свободным, — она вдруг улыбнулась. — Присяду, что ли, — и тут же уселась на стену, беспечно спустив ноги над далекой землей.
— В разведотряд же пойдешь? Уверена? — спросил Эрвин, следуя ее примеру. Она кивнула:
— Да давно уже, Брови, я и в кадетку ради этого сбежала. А то ты не знаешь!
До этого момента Майк и не думал, что она уже для себя все уже решила. Они особо и не говорили об этом, ну, кроме Эрвина, который каждый обед заводил беседу о том, как важно выбрать разведку, как силу, что принесет пользу всему человечеству. Майк вдруг почувствовал себя слегка обиженным: всегда считал, что у них с Ханджи нет секретов — и на тебе, оказалось, что она серьезнее его отнеслась к выбору, предстоящему им всего-то через год.
Майк входил по успеваемости в десятку, но вдруг понял, что все это время в Полицию его не очень-то и тянуло.
— Моблит, а ты? — спросил он.
Моблит пожал плечами, кинув быстрый взгляд на Ханджи. Затем кивнул.
Чем уж его так Ханджи околдовала, Майк и предположить не мог. И не слишком Майку это нравилось, хотя бы оттого, что Ханджи совсем этого будто не замечала. А если бы даже и поняла… Впрочем, казалось, что Моблит и сам прекрасно понимал, что ему ничего не светит, пока у него нет роста в три метра минимум и способности к регенерации.
По крайней мере, Майк на это надеялся.
— Думаю, мои родственники этому очень удивятся, — Моблит, неловко улыбнулся. — Но плевать, — сказал он с непривычным для себя беспечным видом.
— А ты, Майк? — спросил Эрвин.
Майк снова поглядел вдаль, туда, где в траве виднелись темные трупы упавших лошадей. А затем дальше, к лесу и за него…
Он шел в кадетку, чтобы тетке не надо было придумывать, откуда взять еще один лишний обед. Предполагалась, что армия станет для Майка путевкой в лучшую жизнь… Но что это будет за жизнь?
Неужели он, увидев все это, всю эту красоту и свободу, сможет забыть об увиденном и вступить в ряды Полиции? Станет считать, что мира за пределами стен нет, смирится с душным мирком и… и все? И это все, ради чего он дышит, двигается, говорит и думает?
Голова шла кругом от этой мысли. Абстрактный выбор, о котором он не думал, предполагая, что до выпуска время еще есть, вдруг встал перед ним, и деваться от него было некуда. Но и ответ был только один, пусть и всматриваясь в чернеющие трупы, представлять себя на их месте было страшно.
В конце концов, на занятиях лучше всего у него получалось рубить мешки с опилками на шеях деревянных титанов. Быть может, он и с живыми не подкачает?
— Майк? — он услышал голос Ханджи и понял, что молчание затянулось. Все трое, включая уже севшего рядом с ними Моблита, смотрели на него снизу.
— Я… — он вздохнул. — Видимо, тоже в разведку пойду. Кажется, мне туда дорога, — добавил он немного угрюмо и сел рядом, спустив ноги со стены. — Ох и будет тетка орать, — добавил он с ухмылкой.
— Мою мать не перекричит, — коротко улыбнувшись, сказал Моблит.
— Вы еще моего отца не слышали, — вздохнула Ханджи со смешком.
Эрвин покачал головой:
— Они поймут. Они все поймут, когда мы узнаем тайну этого мира. Раскроем этот секрет… – с каждым словом тон у него был все воодушевленней.
— Кстати, о секретах… Майк, а ты чувствуешь что-нибудь? — перебив, спросила Ханджи.
Майк посмотрел вниз. Остатки титана все еще дымились. Он сделал глубокий вздох.
И учуял тихую радость Ханджи. Поймал запах скрытого восторга Моблита. Неожиданно почувствовал, как все кипит внутри Эрвина.
А вот других запахов не было.
— Нет, — честно признался он.
Разочарование, которое вмиг его окутало, казалось, было физическим ощущением. Хотя в этом не было его вины, но ему вдруг стало за себя стыдно.
И вроде малость такая, а вроде как будто подвел ребят. Ему даже было удивительно, как его еще не окутали запахи разочарования и презрения от них. Даже взгляд поднимать было как-то боязно.
Но молчание почти сразу было прервано Эрвином.
— Ну и дурацкий же мы план с вами придумали, — вдруг захохотал он и хлопнул ладонью по Стене. — Сидим на высоте и надеемся, что Майк что-то учует!
— Зато у нас все получилось, — сказала Ханджи сквозь смех. — До Стены добрались, на титанов поглядели…
Моблит и Майк переглянулись. Они ничего смешного не видели.
— Да ладно вам, не будьте такими серьезными, — воскликнула Ханджи. — Брови, ну скажи ты им!
— Нет так нет. Не будем расстраиваться, — согласился Эрвин. — В конце концов, что-то важное мы с вами все равно узнали.
— Давайте поедим наконец, — сказал Майк. — Нам еще в обратную дорогу.
То, что он не смог ничего учуять, его расстроило, а вот реакция Эрвина и остальных ободрила. Ну не чувствует он титанов — и пусть. После всего увиденного это даже и поводом для огорчения не казалось. Так, немного скребло, но не слишком сильно.
Они молча разломили хлеб и съели его. Воды не было, но пригодились огурцы, сунутые добрыми женщинами в карманы Майка.
— Значит, — сказал задумчиво Моблит, откусывая свой, — провожают как героев, а встречают как врагов.
— Да и ну их, — махнула рукой Ханджи.
— Солнце скоро сядет, — заметил Майк. — Нам бы до заставы успеть.
— Собираемся, — подвел итог Эрвин.
***
В тот день они без приключений спустились вниз, нашли фермеров и доехали обратно до кадетского корпуса, неся с собой странное чувство невидимой связи. То ли общее приключение их сблизило, то ли выбор общей судьбы — Майк сказать не мог.
А вот опыты над его нюхом Ханджи прекратила.
И пройдет еще целый год до того момента, как Майк почувствует этот запах — резкий, привычный, похожий на запах сухой кожи, песка или старого праха. Резкий, душный и странный, как будто одновременно и звериный, и человеческий — запах титанов.
И тогда это спасет жизнь не только ему.