Work Text:
Как и все сомнительные приключения, это также началось не без помощи Цзинь Лина. Сейчас же он хмурил лоб и жутко этим походил на мать, у Вэй Усяня аж в голове помутилось. А может, виной тому стала нехватка воздуха. Сложно было сказать наверняка. Он зашелся в настолько диком приступе кашля, что мир подернулся фиолетовой дымкой.
— Тебе нездоровится, — заключил Цзинь Лин. Поразительно, даже такие слова из его уст звучали как обвинение.
Вэй Усяню не хватало дыхания, чтобы сообщить Цзинь Лину, что вообще-то он никогда не болеет. Вместо этого он со страшным хрипом что-то пробулькал, и Цзинь Лин в ужасе отпрянул. Хоть что-то.
— Хм, — многозначительно изрек Цзинь Лин. — Ну и зачем ты потащился со мной, если собирался слечь?
— На самом деле это не входило в мои планы, — кое-как ответил Вэй Усянь.
Цзинь Лина такой ответ ничуть не убедил.
— Да ну? Значит, до сих пор ты чувствовал себя хорошо?
— Целиком и полностью, — ответил Вэй Усянь. И он почти не врал. Сначала только чувствовал, что чуть-чуть устал. Но если бы он сказал: «В последнее время Лань Чжань не давал мне высыпаться», — Цзинь Лин с воплем убежал бы в лес. А ловить его сил не было вовсе.
Цзинь Лин прищурился и теперь был похож скорее на отца, чем на мать.
— Сегодня ты никуда больше не пойдешь.
Вэй Усянь не стал спорить, хотя и очень хотелось. Он в любом случае совершенно точно не успеет сегодня домой: они охотились во внутренних землях Юньмэна, даже быстрым шагом до Гусу несколько дней пути. Ему нравилось проводить время с Цзинь Лином, но ночная охота длилась уже несколько дней. И теперь, когда она подошла к концу, Вэй Усянь надеялся пройти как можно больше до наступления ночи.
Но он знал, лучше чем кто-либо, что силы его покинули. Так что оставалось лишь вздохнуть:
— Недалеко отсюда есть постоялый двор, я остановлюсь там.
Цзинь Лин аж рот раскрыл и покраснел. Теперь он стал ну вылитый Цзян Чэн.
— Один? В каком-то трактире? Ты знаешь, что со мной сделает Ханьгуан-цзюнь?!
— Я не расскажу ему, если и ты не расскажешь. — Вэй Усянь рассмеялся, чудом не закашлявшись. — Я буду в порядке, не надо идти со мной. К тому же, тамошние условия вряд ли придутся по вкусу главе клана Цзинь.
— Что ж, ладно. Тут мы точно не останемся. — Цзинь Лин дерзко вздернул подбородок. — Я всё равно хотел вернуться сегодня к дяде. Ты пойдешь в Пристань Лотоса вместе со мной.
Вэй Усянь заморгал.
— А-Лин, обычно твой дядя не любит, когда я захожу в гости без приглашения.
Цзинь Лин махнул рукой. В этот раз, со смесью ужаса и причудливой нежности, Вэй Усянь узнал собственное влияние.
— Дядя будет рад тебя приютить, если я попрошу.
***
Цзян Чэн рад не был, и неудивительно.
Однако Вэй Усянь не сильно переживал. Когда они добрались до резиденции Цзян, единственное, о чем он думал, так это где бы присесть. Он даже умудрился погрузиться в легкое забытье и подремать немного на тренировочной циновке, убаюканный руганью Цзян Чэна и Цзинь Лина. Пожалуй, Цзинь Лин правильно сделал, что не бросил Вэй Усяня одного на дороге.
Кто-то навис сверху, и Вэй Усянь, с трудом разлепив один глаз, обнаружил перед собой одного из младших учеников. Тот коснулся его руки:
— Молодой господин Вэй, — его голос дрожал, — принести вам воды?
Вэй Усянь перевернулся на спину и благожелательно улыбнулся в ответ. До сих пор он оказывался в Пристани Лотоса всего три раза после того катастрофического возвращения сюда с Луаньцзан, сейчас был четвертый. Он медленно и осторожно знакомился с Цзян Чэном заново, тщательно следя за тем, как бы чего не вышло. Нынешние адепты Юньмэн Цзян присоединились к клану уже после Низвержения Солнца. Все, кто знал Вэй Усяня еще мальчиком, были мертвы, и сейчас все видели в нем Старейшину Илина. Когда-то он был проказником, выводившим главу клана Цзян из себя, сейчас же стал редким, нежеланным гостем.
— Не нужно, — ответил он. — Я здесь мешаю?
Адепт побледнел пуще прежнего, если такое было возможно.
— Я принесу вам стул, молодой господин Вэй. Только если вы желаете! Ничего страшного, что вы… на полу.
Вэй Усянь отмахнулся.
— Я всё равно скоро уйду. Не буду рассиживаться.
Тяжело топая, Цзинь Лин пересек тренировочный зал, и младший ученик спасся бегством.
— Поднимайся, — приказал он. — Дядя готовит тебе комнату.
Приподняв голову, Вэй Усянь скосил взгляд. Прямо сейчас дядя ничего не готовил. Он стоял и глядел на них исподлобья. Встретившись с Вэй Усянем взглядом, Цзян Чэн скрылся в коридоре.
Справедливо. Теперь Цзян Чэн вел себя с Вэй Усянем учтиво — учтиво по меркам самого Цзян Чэна, — как с супругом уважаемого заклинателя. Но было бы неподобающе просить его быть милым с потным, возможно, заразным бывшим шисюном. Цзян Чэн предоставил кров, пусть и неохотно. Этого было достаточно.
***
Комната, выделенная Вэй Усяню, находилась в дальнем, свежеотстроенном крыле. Чистый аромат свежего дерева учуял даже его измученный нос. Цзинь Лин ходил из угла в угол, будто хотел заняться чем-то полезным, но ничего не придумал. Впрочем, стоило им вдвоем усесться за игру в вэйци, тот немного успокоился. По крайней мере, достаточно, чтобы ныть и причитать от очередного проигрыша. Цзинь Лин уже вышел из того возраста, когда подобные капризы были бы к лицу, но Вэй Усянь всё равно счел их очаровательными.
Время текло тягуче. Будь он в Облачных Глубинах, уже давно бы нежился в объятиях Лань Ванцзи и засыпал, убаюканный его колыбельной. Да, хорошо бы прилечь ненадолго. Усталость давала о себе знать. Но в Пристани Лотоса добрый сон больше к нему не шел.
Цзян Чэн не появлялся: казалось, будто тот испарился. Вэй Усяню даже подумалось, что тренировочный зал останется единственным местом, где они виделись. Однако во второй половине дня, когда солнце шло к закату, тени удлинились, а Вэй Усянь и Цзинь Лин начали третью партию в вэйци, Цзян Чэн объявился.
— А-Лин, — позвал он коротко, — ужин.
Цзинь Лин подпрыгнул от испуга и кинул неуверенный взгляд на Вэй Усяня:
— Дядя…
— Он поест вместе с адептами в семь. — Помедлив, Цзян Чэн поглядел прямо на Вэй Усяня: — Заберешь ужин в тренировочном зале. Никто его тебе не принесет.
— Дядя! — прозвучало на этот раз с упреком.
— Цзинь Лин, — Вэй Усянь похлопал его по плечу, — я не рассыплюсь.
Собравшись с силами, он встретился с Цзян Чэном взглядом. Не придумав ничего лучше, произнес:
— Спасибо за гостеприимство.
Пробубнив что-то себе под нос, Цзян Чэн развернулся на каблуках.
— Ладно, это уже лучше, чем ожидалось. — Вэй Усянь утонул в одеялах. Его кости вдруг стали мягкими. — Иди за дядей, А-Лин.
Цзинь Лин встал, взял было в руки доску и камни, но замер на месте:
— Ты поправишься?
Улегшись поудобнее, Вэй Усянь слабо усмехнулся и опустил тяжелые веки.
— Я фарфоровый, что ли?
***
Когда Вэй Усянь очнулся, уже наступила ночь.
Он моргнул. Потом еще раз, будто сперва это не помогло. Но низкое вечернее солнце уже совсем скрылось. Единственным источником света осталась одинокая свеча на столике у двери.
Наверняка он пропустил ужин. И еще кучу всего важного. Шея закоченела, будто он несколько часов пролежал скрючившись.
— Я написал твоему дурацкому мужу, — произнес знакомый голос. — Он будет здесь к утру.
— И вовсе он не дурацкий, — пробормотал Вэй Усянь. Затем, чуть придя в себя, попытался сесть. — Погоди. Уже темно. Скажи ему, чтобы не приезжал.
Глаза привыкли к темноте, и он смог разглядеть Цзян Чэна, сидевшего возле свечи. В неверном свете его лицо выглядело напряженным и осунувшимся.
— Тебе стало хуже, — просто ответил он. Невысказанное «болван» повисло в воздухе. — Я хочу, чтобы он забрал тебя с глаз моих долой. Я просил подождать до утра, но думаешь, он меня послушает?
Сознание возвращалось будто нехотя. Тело взмокло от пота, а волосы прилипли к лицу. Печь в углу комнаты хорошо грела, а одеял на нем стало еще больше, чем днем. Но у Вэй Усяня всё равно зуб на зуб не попадал. Коснувшись лба, он обнаружил там стремительно нагревающийся компресс.
Цзян Чэн глядел на него угрюмо, если не сказать испуганно.
— Ты не мог украсть себе тело получше?
— Я не крал. Силой всучили. — Вэй Усянь прищурился, но перед глазами всё по-прежнему расплывалось от лихорадки. — И будь с ним повежливее. Это тело ничего тебе не сделало.
— Вряд ли я могу оскорбить его чувства, — ответил Цзян Чэн.
— Ш-ш-ш, — Вэй Усянь рассеянно похлопал сам себя по руке, — он просто шутит.
Напряженное лицо Цзян Чэна слегка расслабилось и стало просто хмурым, как обычно.
— Раз ты всё еще бредишь, я пошел отсюда.
Всё еще. На мгновение Вэй Усяню захотелось узнать, не наболтал ли он чего, но он быстро передумал.
— Сколько времени? — Этот вопрос, по крайней мере, был безопасным.
— Почти два часа ночи, — ответил Цзян Чэн.
Вэй Усянь попробовал сесть на кровати прямо, но немедленно об этом пожалел.
— Ступай спать, Цзян Чэн, — проскрипел он. — Я не умру.
— Уверен? — уточнил тот. — Если твой хладный труп найдут в моей гостевой комнате, клан Гусу Лань придет за моей головой.
Временами казалось, что у Цзян Чэна с Цзинь Лином один мозг на двоих. Вэй Усянь вновь захотел сказать, что и не думает умирать, но промолчал. Усталость навалилась с новой силой. И лучше ему от этого не становилось.
— Не все они, — ответил Вэй Усянь тихо. — Уверен, старейшины щедро тебя отблагодарят.
— Кроме них в клане Лань есть и кое-кто другой, — парировал Цзян Чэн, на удивление беззлобно. — Так или иначе, кто-то должен за тобой приглядеть. Напоминаю, главе клана Юньмэн Цзян не положено взваливать на других то, чем самому не хочется заниматься.
— Я помню, — ответил Вэй Усянь. Вообще-то, он забыл, хотя это было не важно. — Но это же, ну, не закон.
— Ну и что. — Огонек заплясал, лицо Цзян Чэна утонуло в тени. Его голос звучал настолько молодо, что Вэй Усянь чуть не забыл, какой сейчас год. — Раз ты так благодарен мне, то ложись спать, выздоравливай и ступай на все четыре стороны. И напомни своему мужу, когда он прибудет, что он не у себя дома.
Спать. Само это слово будто высосало из Вэй Усяня ту энергию, которая еще теплилась внутри. Обратно на матрас он скорее не лег, а сполз. Конечно, их кровать в цзинши куда мягче, но это не так важно. Сон навалится, стоит только закрыть глаза.
Лучше бы сделать вид, что он не слышал слов Цзян Чэна. И всё же Вэй Усянь спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Именно то, о чем ты подумал, — гневно ответил Цзян Чэн.
У Вэй Усяня начала раскалываться голова, только вовсе не из-за болезни.
— А, точно. Потому что, когда речь заходит о неучтивых гостях, Лань Чжань первым приходит на ум, — огрызнулся он.
— Именно. — В голосе Цзян Чэна звенела острая сталь. — Ханьгуан-цзюнь, воплощение благопристойности.
— Ох, Цзян Чэн. — К своему стыду, Вэй Усянь взмолился: — Я не знаю, чего ты хочешь.
— Ничего. — Тот злобно пожал плечами. — Лань Ванцзи может ненавидеть меня, сколько душе угодно, но у себя дома я этого терпеть не стану. Только и всего.
Насколько это было возможно, Вэй Усянь приподнялся на локте:
— Он не ненавидит тебя, — вырвалось у него. А затем он задумался. Обычно Вэй Усянь занимался тем, что не давал Лань Чжаню и Цзян Чэну вцепиться друг другу в глотки, если им случалось оказаться рядом, а потому никогда не уделял внимания истинной природе их взаимоотношений. И всё же:
— О нет, — воскликнул он, раскаленный лоб мешал контролировать речь, — беру свои слова назад, он тебя ненавидит.
Это прозвучало как удар. Цзян Чэн шумно втянул носом воздух.
— Что ж. Спасибо, что признался.
— Ох, — продолжал Вэй Усянь, его несло. — Он тебя терпеть не может.
— Да, — согласился Цзян Чэн, — мы это уже поняли.
— Будто… Задумайся он, кого ненавидит больше, тебя или Цзинь Гуанъяо, это поставило бы его в тупик.
— Вэй Усянь… — прошипел Цзян Чэн. Смех Вэй Усяня скорее походил на кашель. Похоже, шутка удалась.
— Лань Чжань никого не ненавидит. С чего ты взял?
Вот этот вопрос, по-видимому, оказался лишним. Раздражение Цзян Чэна стало почти ощутимым.
— И ты еще спрашиваешь?!
Вэй Усянь осторожно опустился обратно на постель. Простыни пахли мылом, каким он мылся в детстве.
— Пойми, — забормотал он заплетающимся языком. Голова кружилась, пришлось зажмуриться. — Лань Чжань и Цзэу-цзюнь тоже могли рассориться. Но они приложили немало сил. Чтобы сохранить доверие.
Вэй Усянь приоткрыл один глаз, но лежал так, что не мог увидеть Цзян Чэна. Он потерял мысль и не мог закончить ее. Цзян Чэн и так поймет, правда? Вэй Усянь был готов принять, что сам он не стоит для брата таких усилий. В конце концов, это было бы справедливо. Но вот Лань Ванцзи так просто это не оставит.
— Спи. Ты несешь бред, — только и ответил Цзян Чэн.
Вэй Усянь с неохотой отвернулся к стене. Как же ему хотелось рассказать Цзян Чэну о Лань Ванцзи, открыть глаза на то, каким добрым человеком на самом деле он был. Может, в будущем стоило попытаться еще раз.
***
— Вэй Усянь!
Вэй Усянь сел в кровати, еще не до конца проснувшись, и мгновенно об этом пожалел.
— Что? — выдавил он. Кто-то крепко вцепился ему в плечи.
— Что с тобой? Ты в порядке?
Вэй Усянь проморгался, и туманное пятно в поле зрения оказалось лицом склонившегося над ним Цзян Чэна. Глаза, наполненные страхом, были широко раскрыты. Тот отстранился, но хватки не ослабил.
— Ты так дышишь… — пробормотал он, словно объясняя свое поведение. — Ты очень сипел.
И это всё? Вэй Усянь с радостью отдал бы легкое, лишь бы ему дали поспать. А то и оба.
— Всё в норме, — прохрипел он. — Дай мне лечь. Голова кружится.
Хватка на плечах лишь стала крепче.
— Сиди. Выпей сперва.
В руки сунули чашу с темной жидкостью, и Вэй Усянь с большой неохотой остался сидеть. Чай. Только теперь он ощутил, что горло начисто пересохло. Ради чая можно немного потерпеть.
Он сделал глоток. И тут же поперхнулся собственным вздохом, силясь не выплюнуть эту жидкость.
— О небеса, — закашлялся он, наконец продышавшись. — Почему твой чай соленый?
— С чего ты взял, что это чай? — огрызнулся Цзян Чэн. — Это бульон. Ты пропустил ужин.
Вэй Усянь был не настолько слаб, чтобы удержаться от ехидного комментария. К тому же, от специй ему стало легче:
— А я-то думал, мне сюда ничего не принесут!
— О, заткнись. Я же не каменный. — Цзян Чэн наконец разжал руки, но всё равно продолжал поддерживать Вэй Усяня, не давая стечь на кровать. Тот едва удержался, чтобы не заскулить. Он постарался придать своему лицу самое мрачное выражение, на какое был способен. На мгновение показалось, что Цзян Чэн вот-вот сломается.
— Может, хватит с тебя сна? — Он заскрежетал зубами.
Вэй Усянь часто заморгал:
— Цзян Чэн, отпусти меня, или я разрыдаюсь. Не понравится ни тебе, ни мне.
— Ты очень плохо дышишь, — возразил он.
— Пускай плохо, — прохрипел Вэй Усянь, полностью согласный, что голос его звучит не очень. Выглядел он, скорее всего, ничуть не лучше. Но не могло же ему быть настолько паршиво, что Цзян Чэн так распереживался. Действительно, ни он, ни Цзян Яньли не болели в детстве. Но Цзян Чэн взял на себя половину заботы о Цзинь Лине, неужели племянник никогда не простужался?
Наконец Цзян Чэн его отпустил и отступил назад, и Вэй Усянь поспешил слиться с одеялами. Но Цзян Чэн по-прежнему не сводил с него потерянного, злого взгляда. На какое-то время Вэй Усянь позволил себе его игнорировать и хотя бы чуть-чуть пожалеть себя. Сейчас ему не хотелось никого утешать. Вот бы сейчас вместо этой подушки его голова покоилась на коленях у Лань Ванцзи, а тот бы гладил своими сильными ловкими пальцами по волосам. Хотелось просто закрыть глаза и больше ни о чем не думать.
Но так нельзя. Цзян Чэн не виноват в том, как сложилась их жизнь. Вэй Усянь не ожидал от него другого отношения раньше; тем более не ожидал и сейчас. И он уж точно не виноват в том, чего Вэй Усяню хотелось. Сегодня он слишком устал, чтобы изменять собственным привычкам.
— Я не умираю, Цзян Чэн, — вздохнул он. — Как только почувствую, что ухожу в мир иной, то сразу дам знать. Обещаю тебе как профессиональный бывший мертвец.
— Я знаю, — ответил Цзян Чэн. — Разумеется. Но если умрешь, то мы никогда…
«Никогда» что — он не договорил. У Вэй Усяня крутилась в голове пара догадок, и все они, в той или степени, скорее всего попали в точку. Веки потяжелели, и Вэй Усянь не мог больше сопротивляться сну.
— Мы со всем разберемся, братец, — пробормотал он, закрыв глаза. — У нас куча времени.
Даже если Цзян Чэну и было что ответить, Вэй Усянь не услышал.
***
Скоро должен был наступить рассвет. Часы тянулись, словно жидкий мед с ложки. Кровать, казалось, растекалась под ним. Вэй Усянь трясся и горел. Со лба сняли полотенце, и на него легла прохладная рука.
— Щицзе, — позвал он. — Мне так холодно.
Рука исчезла.
***
Когда Вэй Усянь наконец проснулся по-настоящему, солнце стояло уже высоко, а знакомые пальцы распутывали его влажные волосы нежными касаниями, будто перебирали струны гуциня. Даже не открывая глаз, он понял, чьи это руки.
— Эр-гэгэ, — он повернул голову и уткнулся лицом в бедро Лань Ванцзи, — голова раскалывается.
Лань Ванцзи вздрогнул, облегченно выдохнул и мягко запустил пальцы ему в волосы, гладя по затылку.
— Правда?
— Да, будто сейчас лопнет, — трагично произнес Вэй Усянь. Конечно, он немного преувеличил, но ему всю ночь не хватало трогательной заботы Лань Ванцзи. Придется наверстывать упущенное.
В конце концов ему удалось выползти из-под одеял и открыть глаза. Лань Ванцзи выглядел устало и потрепанно. Должно быть, едва получив весть от Цзян Чэна, он сразу отправился в Пристань Лотоса. Вэй Усянь стоически выдержал взгляд глаза в глаза, с трудом удержавшись от того, чтобы не заорать, зарывшись лицом в подушку.
— Ты заберешь меня домой? — спросил он с надеждой.
— Только когда тебе станет лучше. — Ванцзи убрал волосы с лица Вэй Усяня.
— Лань Чжань! — Вэй Усянь рухнул обратно в кровать. — Вызволи меня отсюда, если любишь.
— Хм. — Лань Ванцзи едва заметно улыбнулся. — Когда-то ты говорил так про Гусу.
— Я был неправ! — начал оправдываться Вэй Усянь. — Время показало, как сильно я ошибался. Обещаю есть ланьскую похлебку на травах каждый день до самой смерти, если сегодня вечером усну в нашей кровати.
— Сомневаюсь. — Лань Ванцзи наклонился и поцеловал его в лоб. — Но рвение похвальное.
— Ты такой строгий, Лань Чжань. — Вэй Усянь для порядку поворчал и снова устроился в объятиях супруга. Затем, окинув взглядом пустую комнату, добавил: — А где Цзян Чэн? Ха-ха, ты что, спугнул его?
Лань Ванцзи ожидаемо напрягся, но, когда Вэй Усянь развернулся и поглядел на него снизу вверх, злым не выглядел. На лице читалось скорее сочувствие.
— Прибыв утром, — заговорил Лань Ванцзи неспешно, — у твоей постели я обнаружил лишь главу клана Цзинь. Цзян Ваньиня не видел.
Вэй Усянь не пошевелился. Но, чего таить, слегка обмяк в руках Ванцзи:
— Ох.
Лань Ванцзи помолчал немного. Затем подтянул Вэй Усяня ближе к себе, чтобы голова надежнее лежала у него на коленях. Лишь спустя некоторое время он произнес:
— Могу послать кого-нибудь за ним.
Вэй Усянь едва не рассмеялся, припомнив слова Цзян Чэна о том, что его муж не у себя дома. Поэтому, глядя на Ванцзи, он решил ответить так:
— Не стоит. — Повернув голову на бок, Вэй Усянь уткнулся лицом в любимого и вдохнул его тепло. — Он придет сам, когда захочет нас увидеть. Если не захочет — мы уйдем.
***
Ни Цзян Чэн, ни кто-либо еще в гостевых комнатах не появлялся. Лишь Цзинь Лин заходил поиграть в вэйци и уговаривал его скорее выздоравливать. Лань Ванцзи приносил всё необходимое и, даже если и виделся с Цзян Чэном, ни разу об этом не обмолвился.
На второй день они с Лань Ванцзи наконец договорились. Идти домой пешком у Вэй Усяня не хватит сил, а полет на Бичэне может навредить еще не до конца исцелившимся легким. Но до Цайи можно добраться по воде.
На следующий же день они отправились к пристани. Именно там Вэй Усянь наконец встретил Цзян Чэна, и выглядел тот особенно взвинченным. А рядом возвышалась целая пирамида из коробок и тюков, высотой до пояса.
— Ханьгуан-цзюнь, — поприветствовал Цзян Чэн.
— Цзян Ваньинь, — прозвучало в ответ.
Цзян Чэн буравил Ванцзи взглядом. Лань Ванцзи не отводил глаз. В голове у Вэй Усяня мелькнуло желание броситься в воду, лишь бы только ослабить напряжение между этими двумя.
— Уходите, значит, — процедил Цзян Чэн. — Не терпится свалить отсюда?
Вэй Усянь поежился, ощущая себя слишком маленьким в сменном ханьфу Лань Ванцзи, которым тот его обернул. К сожалению, они действительно спешили уйти. Цзян Чэн попал в яблочко.
Но это же не значит, что так теперь будет всегда.
— Может, заедешь как-нибудь в Облачные Глубины? — предложил Вэй Усянь. — Лань Чжань даже ввел дополнительное меню. Гостям из Юньмэна придется по вкусу.
Цзян Чэн выпятил грудь:
— Не тебе звать меня в гости в чужой дом.
— Облачные Глубины — дом Вэй Ина, — вмешался Лань Ванцзи. Удивительно, как от холода в его голосе река не застыла. — Он может приглашать, кого пожелает.
Лицо Цзян Чэна исказилось от множества обуявших его эмоций. Затем он, демонстративно нахмурившись, двинулся прочь, едва не толкнув Вэй Усяня плечом.
— Не забудьте забрать, — бросил он на ходу и указал рукой на мешки. — И поспешите. Через пару часов поднимется ветер и принесет вас обратно, я тогда от вас никогда не избавлюсь.
Обняв Лань Ванцзи за талию, Вэй Усянь замахал в ответ:
— Ладно-ладно! — А затем добавил вполголоса: — Как заботливо с его стороны.
Лодку они подготовили быстро, а потом вернулись за вещами. Лань Ванцзи стал проверять содержимое коробок, но Вэй Усянь и так знал, что там. Даже издали он смог учуять: зажаренное мясо, свежий перец и паприка.
— Он дал нам… еду? — протянул Вэй Усянь.
— Похоже на то. — С ничего не выражающим лицом Лань Ванцзи открыл верхнюю коробку.
Вэй Усянь щурился от послеполуденного солнца. Стоя на верхней ступеньке трапа, он смотрел, как спина Цзян Чэна постепенно удалялась, а затем тот и вовсе скрылся в доме.
— Вот паршивец. — Вэй Усянь улыбнулся. — Мы же потонем, если заберем с собой всё.
— Возможно, на это он и рассчитывает, — задумчиво проговорил Лань Ванцзи себе под нос.
Наклонившись, Вэй Усянь сперва запечатлел поцелуй на его щеке, а после взялся за мешки. И правда, их было немало. Но он возьмет всё, что сможет унести.