Work Text:
Эрен всегда пил только кофе. Неважно, утром или вечером. Вот и сейчас они сидели в столовой, до закрытия которой оставался час, и Эрен пил свой неизменный капучино на овсяном молоке. Конни — пиво, Микаса — ромашковый чай, а Саша — кибу.
— Надеюсь, экзамен по техпереводу будет несложным, — пробормотала Саша, скроля ленту инстаграма. Снизу вверх проносились фотографии еды и видео рецептов.
— А если будет сложным? — поинтересовался Конни.
— Завалю и пересдам.
— Вроде бы, в прошлом семестре все было на лайте. Рико говорила мне как-то, — подал голос Жан, бултыхая колу в бутылке. Та недовольно шипела и пенилась.
— Но у Рико-то был и другой профессор, — напомнила Микаса.
— Ребят, про техперевод это я так, забейте. Может, сменим тему? И так тошно от универа. Лучше бы я пошла в содержанки. — Саша вздохнула, заблокировала телефон и посмотрела на Эрена. — Лучше расскажи, как прошло ваше свидание.
— Что? — Эрен сонно поднял на нее взгляд, и Жан невольно отметил, что его синяки под глазами стали темнее. Опять этот идиот не спит. Вернее, не успевает спать. У Эрена не было ни стипендии, ни какой-либо финансовой помощи от родителей, так что ему приходилось туго. Он работал и официантом в ресторане баварской кухни, и доставщиком пиццы, и иногда выступал на студенческом «Поэтри-слэме», играя на гитаре в перерывах между основной программой. — Что? Свидание?
— Эре-е-е-н. — Саша закатила глаза и кивнула в сторону зардевшейся Микасы. — Ну ваше свидание.
— Ах, ты про это. Все прошло отлично. Да же, Микаса?
— Да. Было замечательно. Мы были в шоколатерии, а затем гуляли по набережной.
— Чертовски романтично, правда, Конни? — недовольно спросила Саша и взглянула на своего парня. Встречались они уже два года и, несмотря на все подколы и мелкие стычки, понимали друг друга с полуслова и вместе строили планы на будущее. Все были уверены, что после университета они сыграют свадьбу.
— Ты забыла, что тебе нельзя злоупотреблять шоколадом! Извини, что забочусь о твоем здоровье…
— А что по набережной? По ней мне точно можно гулять!
— Можем сегодня же пройтись по набережной, хорошо?
— Да! — Саша хлопнула в ладони и тремя большими глотками допила кибу. — Жан, ты в норме? Ты сейчас эту бутылку задушишь.
— Порядок, — с досадой отозвался Жан, который до этой самой секунды не замечал, как крепко, до побелевших костяшек, сжимает горлышко.
— Когда намечается следующий дэйт? — спросила Саша Микасу с неподдельным энтузиазмом.
— Мы пока еще не дума…
— Я покурить, ребят, — громко поставил всех в известность Эрен и, заложив за ухо самокрутку, встал и направился к выходу. Капучино свой тоже не забыл.
Жан, сказав, что хочет немного подышать воздухом, вышел вслед за ним. На улице были сумерки — октябрь разбрасывал по улицам сухие листья и холодным ветром забирался под свитер. Эрен, облокотившись спиной о стену, стоял чуть поодаль от шумной кучки первокурсников. Его длинные волосы были собраны в дульку на затылке, но несколько прядей все же падали на лицо, и Жан отдал бы многое, чтобы сейчас заправить их Эрену за уши.
— Значит, свидание с Микасой?.. — не без вызова в тоне спросил он.
— Не начинай. Мы всего лишь прошлись по набережной. Она сама решила, что это свидание.
— Ну конечно.
— Жан, — угрожающе сказал Эрен и выдохнул густую струю дыма ему в лицо.
С Эреном всегда было так — непонятно. Это если коротко. А если длиннее, то Эрену не нужны были отношения, а нужно было что-то ненапряжное и несерьезное. Просто пообжиматься после какого-нибудь фильма на кровати, передернуть и разойтись по своим комнатам. А у Жана, черт возьми, тянет за грудиной от одного взгляда на Эрена, а внутри ворочается тоска, ревность, обида.
Они не встречались, хотя Жану очень бы хотелось. Хотелось как у Саши с Конни. Однако Эрен мотался дни напролет по своим подработкам, недосыпал, часто был раздражительным и иногда со злости разбрасывал вещи по всей комнате.
Собственно, с вещей-то все и началось. Жан вспылил, когда увидел, что его толстые тетради с конспектами, которые он одолжил Эрену, тоже попали под раздачу, и начал выяснение отношений. Закончилось все тем, что Эрен — потный и яростный — прижимался к нему всем телом и стонал на ухо. После того случая Жан оторопел и испугался, но уже через несколько дней любопытство взяло вверх. Невыносимо хотелось увидеть Эрена таким еще раз. Услышать. Ощутить.
Второй раз Жан взял Эрена на слабо. Или Эрен — Жана. Сейчас-то уже никто не разберет. Тебе ведь слабо нагнуть меня в туалете клуба? Слабо поцеловать здесь, на танцполе?
Нет.
Нет, не слабо.
— Мы с тобой не встречаемся, — сухо сказал Эрен и как-то грустно улыбнулся, словно сожалел об этом. — Или мне нужно напомнить тебе об этом?
— Я знаю, придурок! — выплюнул Жан и сжал кулаки. — Я переживаю за Микасу. В отличие от тебя, для нее это все по-настоящему. Как будто сам не догадываешься. Так что не вздумай морочить ей голову, усек?
— А то — что?
— Приду и выебу.
— Вообще-то, это едва ли звучит как угроза. — Эрен ухмыльнулся и сжал рукав пальто Жана. Жан удивленно посмотрел на него, не зная, чего ждать. — Не зайдешь сегодня ко мне вечером?..
— Да пошел ты, Эрен!
— Понял. Ладно, тогда увидимся завтра на семинаре. — Он затушил сигарету и, выкинув бычок на асфальт, пошел обратно в столовую. — Позвоню тебе в восемь утра, чтобы ты не проспал.
Жан сцепил зубы и еще какое-то время стоял, буравя стену взглядом. Он сразу же решил, что вечером никуда не пойдет. Поведение Эрена никуда не годится. Пусть он вертит им, Жаном, как хочет, но Микаса, которая пускает на него слюни еще с подготовительных курсов в университет — это низко.
Около десяти вечера соседняя дверь в коридоре хлопнула, оповещая о том, что Эрен вернулся домой. Жан сразу же сорвался с места.
Наверное, ему все же слабо. Слабо следовать своим принципам и руководствоваться здравым смыслом, когда Эрен запускает руку в волосы и, ластясь, как кот, сладко шепчет, как сильно он хочет его прямо сейчас.
— Думаешь, Эрену уже кто-нибудь нравится? — спросила Микаса, когда они с Жаном столкнулись на заднем дворе.
Порко устроил в своей квартире вечеринку в честь приближающегося Рождества, и все накидались. Ну, почти все.
— Что? — заплетающимся языком переспросил Жан, безуспешно пытаясь прикурить сигарету. Ветер стоял страшный. С открытого балкона Порко на четвертом этаже раздавались приглушенные возгласы, залпы смеха и басы техно. А еще на балконе опасно раскачивались горящие лампочки гирлянды, растянутой между двумя боковыми стенами. Порко боялся, что кто-нибудь из соседей увидит, как они дымят на балконе, чего согласно его арендному договору делать ни в коем случае нельзя было, поэтому выгонял всех на задний двор. Тут Жан и встретился с Микасой, которая не курила, но стояла и смотрела, запрокинув голову, на небо.
— Тебе не кажется, что у Эрена кто-то есть?
— Это вряд ли, — сухо сказал Жан, глубоко, до самых легких, затягиваясь. К такому разговору он точно готов не был. — Он же все время на работе. Когда ему?..
— Значит, я просто не в его вкусе, — подытожила Микаса и ухмыльнулась.
Они с Жаном ни разу не были лучшими друзьями, и Микаса в большинстве своем отмалчивалась в их компании, поэтому происходящее сейчас было совершенно непонятно Жану. Ему хотелось уйти. Наверху, в квартире Порко, были пьяные Саша и Конни, Эрен пытался танцевать бачату, Пик беседовала на кухне с Ханджи, а Имир играла с Хисторией в карты на раздевание. Здесь же, рядом с одинокой и брошенной всеми Микасой, Жана одолевала тоска. Еще несколько минут назад он веселился, а теперь на него обрушилось невероятной силы отчаяние. И имя ему — Эрен.
— Не переживай, я иногда сомневаюсь, что Эрен вообще по девушкам, хех, в смысле, что ему все эти отношения и встречания вообще нужны. Посуди сама — мы знаем его уже два года, а у него еще не было ни одной интрижки.
— Может, скрывал?
— Может, и скрывал. Но это значит, что там чем-то серьезным и не пахло. А тебе нужен серьезный парень, понимаешь? Не разменивайся на мудаков.
— Спасибо, Жан. — Микаса улыбнулась.
Пока огонек на конце сигареты медленно подбирался к фильтру, они молчали. Уже в подъезде им навстречу выскочил Эрен и принялся взахлеб рассказывать, как Конни поперхнулся пивом, и оно пошло у него носом, и как Хистория разделась уже до лифчика. При этом его рука покоилась у Жана на плече в подобии дружеского объятия. Жану было до лампочки, кто там разделся и чем поперхнулся, ведь рука Эрена была такая теплая и сжимала так крепко.
— Не хочешь что-нибудь посмотреть? — спросил Эрен, когда они лежали голые на кровати после очередного секс-марафона.
Теплый ветер раздувал занавески, как паруса, и приносил вместе с собой в комнату соловьиные трели. Температура этим мартом уже успела подняться выше десяти градусов, так что Жан какое по счету утро выходил покурить на крыльцо общежития в футболке.
— Посмотреть? — переспросил Жан. — Нет, давай лучше так поваляемся, — сказал он и потерся носом о предплечье Эрена. Провел рукой по груди, чувствуя, как та вздымается, прокатил под большим пальцем твердый сосок и потянулся к шее, чтобы поцеловать.
— Кстати, я завтра уезжаю.
— Что?
— Отхватил билеты на Майорку за десять евро. Туда и обратно, представляешь?
— Как… здорово!.. — выдавил из себя Жан. Внутри что-то оборвалось. Упало на дно желудка. Неприятно. Нет, скорее, чертовски больно. С того мы-не-встречаемся разговора в столовой прошло чуть ли не полгода, и с тех пор они зависали вместе каждые выходные. Напивались. Накуривались. Готовились к сессии. Жан варил для Эрена кофе, а Эрен накрывал Жана одеялом, если тот вырубался прямо за столом.
Они все еще не встречались. Естественно. Эрен боялся этого слова. Но Жану казалось, что за это время он смог приручить Эрена, тот привык и теперь сам приходит ластиться к нему, как бродячий кот.
— У тебя какие планы на оставшиеся каникулы?
— Никаких. Думаю, я пойду.
— Чего? Эй, ты куда? — Эрен приподнялся на одном локте и, смахнув волосы с лица, посмотрел на надевшего штаны Жана.
Жан даже не надеялся, что Эрен позовет его с собой. Но он был уверен, что они дошли до той стадии доверия, когда принято делиться планами на ближайшее будущее. Так Жан поделился с Эреном, что уезжает на несколько дней к родителям после сдачи курсовой по межкультурной коммуникации.
— Уезжаю на несколько дней к родителям, — напомнил он.
— А, да, точно, забыл. Извини! — Эрен ударил себя по лбу.
— Ничего.
— Жан, что с тобой? Ты обиделся?
— Обиделся? — Жан в сердцах расхохотался. — Что это еще за слово? Мне что, десять лет?
— Я не понимаю… — по лицу Эрена действительно было видно, что тот в смятении.
— А я — разочарован.
— Может, объяснишь нормально?
Жан объяснил так, что они разругались в пух и прах. Понятное дело, это он во всем виноват. Сам себе напридумывал, что между ними что-то есть, а если нет, то непременно появится. Но так оно не работает. Эрен — одинокий степной волк. Жан должен быть благодарен уже хотя бы за то, что Эрен позволил ему подойти к себе так близко. Но дальше — стена, пропасть, океан, табличка «Не влезай, убьет», в конце концов.
Эрен был тем, кто форсировал события, и это чертовски бесило. Поэтому Жан пообещал себя положить этим самым событиям конец. В следующий раз, когда они встретятся — Эрен будет загорелый и довольный после Майорки, а он — убитый одиночеством и бессонными ночами, — Жан лишь кивнет, скажет: «Привет, рад встрече» и пройдет мимо. К другому столу, если они будут на паре, или в свою комнату, если они будут в общежитии.
Стало одиноко, хоть волком вой, но с тем же как-то легче. В тот же вечер Жан накидался и пошел к Конни, чтобы поиграть на приставке.
«Ты как? Тут в отеле такие пиздатые коктейли»,— сообщения от Эрена с Майорки были странными и эпизодическими. Как будто тот писал лишь тогда, когда был пьян или обдолбан травкой, если не чем потяжелее..
«Я сегодня познакомился с Тилем Швайгером. Ну, вернее, он прошел мимо меня. У тебя какой его любимый фильм?»
«Если бы ты был здесь, то намазал бы мне спинку солнцезащитным кремом. Я не достаю. И сгорел вот. Дерьмо».
«Я был бы там, если бы ты позвал», — не без досады думал Жан и кусал губы от обиды. Вместо этого «там», он был здесь, в объятиях посапывающего Марко. После секса тот всегда отключался на раз-два, а Жан долго лежал и безнадежно смотрел в потолок. Марко был отличным парнем — добрым, отзывчивым, веселым, но… он не был Эреном.
А Эрена, написывающего ему в телеграме, можно было бы заблокировать, но Жану нравилось, что теперь он мог позволить себе читать сообщения от него, но не отвечать. Это была своего рода власть.
«Извини. Я не хочу тратить свое время. Мне нужна определенность», — сказал он тогда, во время ссоры, когда теплый мартовский ветер раздувал занавески, как паруса. Казалось, что они плывут на корабле, а звон церковных колоколов — знак, оповещающий, что настало время обеда. «Я понял», — ответил тогда Эрен, но, как выяснилось, — нет, не понял.
Впрочем, стоило Жану недвусмысленно появиться с Марко в их компании, как Эрен сжал губы в тонкую линию, притих, а затем и вовсе, схватив пачку табака и хлопнув дверью, вышел на улицу покурить.
Жан думал, что Эрен будет мстить и сойдется с Микасой, и тогда его сердце точно взорвется, точно метеорит в земном пространстве. Но Жан ошибся. Эрен просто стал избегать его.
Его накрыло лишь спустя три месяца. С Марко они разошлись полюбовно. Микаса больше не вылавливала его во дворах и не задавала вопросов про Эрена. Скука. Была последняя лекционная неделя в университете, но так как Жан сдал все курсовые, делать было особо нечего. Стояла невыносимая жара — не продохнуть. Пот тек градом, стоило лишь пошевелиться. В воздухе гудели цикады, а у ларьков с мороженым выстраивались километровые очереди.
Вечером Жан, изнуренный солнцем и духотой, забрел в студенческое кафе «Маршталль», заказал холодный кофе со льдом, плюхнулся за стол под кондиционером и достал книгу «Секретная история». Погрузиться в сюжет он не успел, потому что в углу, там, где была небольшая сцена, объявили начало «Поэтри-слэма», а это значило, что сосредоточиться на чтении не удасться. Он хотел уже было встать и пойти на террасу, как услышал знакомый голос. На сцене пел Эрен. Он сидел на высоком барном стуле, скрестив ноги, и аккомпанировал себе на гитаре. Каштановые волосы были привычно собраны в дульку на затылке, но несколько непослушных прядей упали на лицо, затеняя его от яркого света прожектора. И Жана заворожили, загипнотизировали, околдовали — как угодно. Он не мог ни сдвинуться с места, ни вздохнуть. Пока они с Эреном бегали друг от друга, он уже успел забыть, каким красивым тот был.
Безупречным.
Идеальным.
Господи, один только взгляд на Эрена выдавал его с потрохами. И Эрен, черт возьми, конечно же заметил его и сейчас смотрел в самую душу. Придурок.
А голос у него был густой, мелодичный, с легкой хрипотцой. И лился он, как мед. А еще это едва ли не идеальное британское произношение — до подкашивающихся коленей, до мурашек по коже, до болезненного напряжения в паху.
Как только к Жану снова вернулось самообладание, а композиция кончилась, он вскочил и, бормоча «Простите, извините», поспешил протиснуться к выходу.
Бежать.
Даже несмотря на то, что Жан сам подписал себе смертный приговор, его еще можно ненадолго отсрочить.
Однако Эрен так не считал. Он ураганом налетел на Жана на лестнице и схватил его за предплечье. Несколько секунд они молча изучали друг друга, словно не виделись несколько долгих лет, вспоминали, узнавали заново… У Эрена прибавилось веснушек. У Эрена выгорели волосы. У Эрена чертовски соблазнительные губы. Бог знает, кто потянулся к кому первым, но это было скорее неизбежностью, чем добровольным выбором.
— Не уходи, — попросил Эрен, когда Жан начал шарить рукой по кровати, чтобы найти футболку. — Можешь остаться у меня.
— Ты… думаешь?.. — Жан был готов к тому, что это все не более чем солнечный удар или помутнение рассудка. Ничего не изменилось, и он не намерен больше питать никаких надежд.
Но Эрен его удивил. Утром сварил им кофе, а затем в качестве — или вместо — завтрака сделал Жану минет. А еще отчаянно лез целоваться, точно изголодался по теплу и ласке, и проникновенным шепотом позвал вечером на очередное его выступление в «Пещере».
Они были вместе, но вдвоем им все равно нельзя было показываться. Микаса и ее трепетная влюбленность в Эрена усложняли дело. Зачастую они были бдительны и аккуратны, но иногда все же ходили по грани — Жан клал руку Эрену на бедро под столом, когда они все вместе сидели в столовой, а Эрен однажды впопыхах нацепил футболку Жана с черно-белым принтом монашки, которую все знали, побежал вниз, чтобы забрать у почтальона посылку, и по дороге столкнулся с Сашей. Та, естественно, обратила на это внимание и вряд ли хоть на секунду поверила путанным объяснениям Эрена.
Они оба понимали, что рано или поздно про их отношения узнают, но первыми кому-то рассказывать о них не торопились.
За них все решил случай. А вернее, сраный автомат с газировкой в общежитии. Конни, Саша и Микаса точно были в городе, поэтому, убедившись, что вокруг тишина и темнота — лампа в этом закуточке не работала, — Жан подошел к Эрену со спины и принялся целовать его в шею, пока тот методично скармливал автомату монетки.
— Хватит, мне щекотно, — отмахнулся Эрен, прижавшись носом к стеклу. — Слушай, эта кола — сорок девятая или пятидесятая? Номера наклеили по-идиотски.
— Сорок девятая. Наверное. Я не знаю. Решай сам. — Жан улыбнулся, с наслаждением заправил Эрену волосы за уши и припал губами к мочке уха. Обхватил руками поперек живота, потерся пахом о его задницу.
— Хорошо, тогда пусть будет сорок девятой.
Они бы услышали шаги. Они бы точно услышали, если бы входная дверь открылась. У них было бы добрых десять секунд, чтобы отскочить друг от друга. Все под контролем.
Но они не услышали.
Микаса уронила три книжки, которые до этого держала в руках, и застыла перед закутком с автоматами. На ее лице не было ни кровинки, зато в глазах была пустота. Жан оторопел настолько, что даже не сообразил отойти от Эрена — так и сжимал его в своих объятиях. Эрен застыл с вытянутой рукой, которую собирался запустить в нутро автомата, хотя под номером сорок девять выпала все же не кола, а фанта. Жан знал, что Эрен ненавидит фанту.
— Извините, — пролепетала Микаса и убежала.
Эрен стремглав оттолкнул Жана и побежал за ней. А Жан остался один на один с автоматом, сраной фантой и разбросанными по полу книгами.
Ну вот и все.
— Получается, ты — гей? — услышал Жан, подходя к повороту.
— Честно говоря, я никогда об этом не думал. Но мне нравится Жан.
— Ясно, — совсем как-то уж грустно отозвалась Микаса.
Собрав книги, Жан вознамерился отнести их Микасе и извиниться, но сейчас их разговор с Эреном показался слишком личным, чтобы вмешиваться.
— Послушай, Микаса, ты всегда была и будешь для меня очень важным человеком. Знаю, что ты придешь ко мне на помощь, если понадобится. И я сам сорвусь куда угодно, стоит тебе только попросить. Но что-то большее между нами, нежели дружбу, мне представить трудно. Прости, если дал тебе ложный повод надеяться.
Воцарилась долгая пауза. Жан боялся, что он слишком шумно дышит, а его сердце бьется слишком громко.
— Значит, у вас все серьезно? — спросила Микаса. По дрожащему голосу казалось, что она вот-вот расплачется.
— Не знаю. Но мне плохо без него. Я проверял.
Жан не удержался от горькой ухмылки и закатил глаза.
— Ясно, — еще раз повторила Микаса и на этот раз всхлипнула. — Прости меня. Ты не обязан отчитываться передо мной. Это просто так… неожиданно и… — Послышался шорох одежды. На секунду Жан вообразил, что Эрен целует ее, чтобы утешить, и ноги сами сделали несколько шагов вперед. Микаса действительно тихо плакала, вжимаясь Эрену в грудь, а тот придерживал ее за плечи. Завидев его и книги у него в руках, Эрен жестом попросил Жана оставить их здесь и уйти.
Держа холодную бутылку фанты у себя на лбу, Жан лежал на кровати. Живот сводило спазмами, а чувства были в раздрае. Почему-то он был уверен — Эрен сейчас придет или просто напишет ему смс-ку, что им нужно прекратить все это. Пока Микаса в их компании, они никогда не смогут быть вместе. Как там было? На чужом несчастье счастья не построишь.
Когда Эрен все же пришел (а не отправил смс-ку, что уже было хорошо), то первым делом склонился над Жаном, поцеловал его и, отобрав фанту, сделал несколько жадных глотков. Жан мысленно взял себя в руки, приготовился к серьезному разговору и сел на кровати.
— И что ты думаешь?
— Думаю, какая же эта ваша фанта мерзкая на вкус.
— Эрен, я не шучу.
— О чем ты?
— О Микасе, черт тебя дери.
— Она успокоилась и ушла в свою комнату. Жаль, конечно, что так вышло, но мы ведь оба знали, что правда так или иначе выплывет наружу.
— Извини, — тихо сказал Жан, ненавидя себя за то, что посмел приобнять Эрена у автомата.
— За что?
— И что мы теперь будем делать? — ответил Жан вопросом на вопрос.
— Ничего. А что нам делать? Можем досмотреть ту документалку про ГДР.
— Ага…
— Да что с тобой? Паришься из-за Микасы?
— Вроде того, — честно признался Жан.
— Ну так забей. Она не маленькая девочка. Как-нибудь переживет. Я свой выбор уже сделал, — твердо и даже немного зло сказал Эрен, точно начинал раздражаться, что приходиться объяснять Жану очевидные вещи. — Просто лишний раз не будем зажиматься у нее на виду. Это нетрудно.
— Боже, ты такой… — проговорил Жан и, не выдержав, притянул Эрена к себе и принялся целовать так чувственно, как никогда раньше. Он его. Только его. Никому не отдаст.
Через несколько недель Микаса улетела по обмену на целый год на Тайвань. Все получилось спонтанно, но, кажется, она была очень довольна собой.
В ноябре, когда в их городе царила непроходящая серость, они с Эреном уехали на пару дней на Майорку. Коктейли, про которые тогда писал ему Эрен, оказались действительно пиздатые. По возвращении их ждали хорошие новости. Или, если точнее, два приглашения на крафтовой бумаге и в красивых конвертах.
На свадьбу Конни и Саши они пришли вдвоем.
Вместе.