Work Text:
— Девушка, помогите мне, пожалуйста.
Тихий мужской голос пронзил уличную суматоху, словно нож — кусок масла. Светлана раздраженно нахмурилась, но шаг замедлила. Она никогда не любила знакомиться на улице, но было в этом голосе что-то такое, что заставило ее изменить своим же правилам.
В переулке между домами стоял невысокий щуплый человек, и Светлана почему-то сразу поняла — это он. Странный какой-то, неприятный, больной, наверное. Вон как скрючился, здоровые так не горбятся.
— Что вам нужно? — спросила она сухо, совсем даже не собираясь останавливаться. Поздно уже, вон, фонари зажглись. И полицейская сирена где-то вдалеке ревет, добавляя беспокойства.
После темноты Светлана не любила бродить по улицам одна. Но сегодня пришлось. Сначала совещание на работе, потом троллейбус встал на полпути к метро, а последним штрихом в зоомагазине на остановке закончился Мухин любимый корм, с креветками. Пришлось пройти два квартала до следующего.
Незнакомец поднял голову странным резким движением, смахнул волосы с лица узловатой, как у старика, ладонью. Его серые глаза, необычно светлые, почти белые, впились в лицо Светланы. Почему-то этот взгляд казался мерзким — как будто похотливый алкаш раздевал ее взглядом. Так смотрят на кусок мяса, а не на живого человека.
Скривившись от отвращения, она инстинктивно отвернулась и ускорила шаг, собираясь уйти как можно скорее, но не успела. Незнакомец наклонил голову под невероятным углом, так, словно его шея была резиновой, и заглянул Светлане в глаза. И мир вокруг разом потерял свое значение. Светлана резко остановилась, и едва не упала. Чужая рука, тонкая, но неожиданно сильная, подхватила под локоть, помогла выпрямиться.
— Я плохо себя чувствую, мне очень нужна ваша помощь. Проводите меня домой, пожалуйста.
Светлана кивнула, едва понимая смысл того, что ей говорят. Все вокруг потеряло значение — все, кроме этого взгляда. Она могла бы стоять так вечность, но незнакомец разорвал контакт.
— Ну так как? Проводите?
— Да, да, конечно, — снова кивнув, Светлана оперлась на предложенную руку и повела незнакомца по знакомому маршруту. — Идемте со мной.
Опять взвыла сирена — на это раз ближе, на соседней улице. Так резко, что Светлана вздрогнула от неожиданности. Сбилась с шага.
— Что с вами? — не убирая руки, обнимающей Светлану за талию, незнакомец каким-то умудрился оказаться впереди, снова заглянул в глаза. — Не бойтесь, все хорошо. Мы идем домой.
— Я не боюсь, все хорошо, мы идем домой, — согласилась Светлана.
Возле квартиры они остановились.
— Спасибо за помощь, сладкая моя, но я должен уйти.
— Как? Почему? — своим одеревеневшим мозгом Светлана пыталась понять, что происходит. Суть ускользала, но все это ей не нравилось. Привычным жестом она нашарила в сумочке ключи и вставила в замочную скважину, едва ли осознавая, что делает.
— У всех разное воспитание, сладкая моя. Я не могу войти, если меня не пригласят.
— Но я тебя...
Дикий звериный визг, доносящийся из квартиры, заставил Светлану вздрогнуть, не договорив. В любой другой день она убежала бы, но сейчас была настолько заторможена, что по инерции распахнула входную дверь и переступила порог. Навстречу ей бежала Муха и кричала, Светлана никогда не могла подумать, что кошка способна издавать такие звуки. Обычно стройное и гладкое серое тело было похоже на мохнатый ком, дыбом стояла каждая шерстинка.
— Ты чего? — Светлана даже испугалась. Так сильно, что на мгновение стряхнула с себя сонную одурь, осознав на миг, что чуть не привела домой незнакомого мужика, непонятно как вкравшегося в доверие, как шла из магазина — почти не помнит, и вся эта ситуация ей активно не нравится. Дверь в квартиру распахнута, сама она стоит на пороге, ключ торчит в замке, и что теперь делать? Бросить все и убежать? Мимо незнакомца не пройти, коридор узкий. Заскочить в квартиру и захлопнуть дверь? Долго, он успеет помешать.
— Простите, а вы кто? — Она хотела спросить громко, срываясь на крик, чтобы услышали, может быть даже на улице сквозь вечно открытое окно на этаже, сирена завывала уже совсем рядом, но из враз пересохшего рта вырвался только шепот. Незнакомец только усмехнулся и, не тратя времени на ответ, в очередной раз заглянул ей в глаза. И Светлана опять застыла, тупо глядя на незнакомца, словно пытаясь вспомнить, кто он такой и что делает.
— Ну так что, сладкая моя? — мягко напомнил он о себе. Муха завыла, но Светлана уже не обращала на нее внимание. Отпихнув кошку ногой, она снова распахнула дверь.
— Заходи.
— Ты меня приглашаешь?
— Да, я приглашаю тебя.
Муха с ревом бросилась на нее, вцепилась зубами и когтями в ногу, занесенную через порог. Это было больно. Разорвав зрительный контакт, Светлана опустила глаза вниз, на длинную глубокую царапину, набухающую красным.
Вид собственной крови разбил оцепенение. Завизжав, Светлана залетела в квартиру, неловко, боком как и стояла, понимая, что дверь закрыть не успеет, что незнакомец уже бросился за ней раскинув руки, чтобы схватить.
Но он не вошел. Без сил опустившись под стену, Светлана увидела, как он резко отлетел назад, наскочив на невидимую преграду, но не упал, хотя должен был по всем законам физики и анатомии, перегруппировался одним текучим движением, словно не было в нем ни одной кости, снова попробовал войти и опять не смог. Теперь он не был похож на человека, хотя в лицо Светлана больше не смотрела — удлинившиеся синюшные руки, выглядывающие из рукавов чуть ли не на полметра, растопыренные пальцы с кривыми черными когтями, гнущиеся под всеми углами сразу ноги и буграми дыбящееся под пальто туловище. Было так страшно, как никогда раньше в жизни не было.
Она не заметила, как в конце коридора появились трое в форме. Просто чудовище вдруг осело, подобралось, словно для прыжка, развернулось. Вокруг сгущалась тьма. Лампочка затрещала и замигала. Дальнейшее показалось нереальным в равномерных вспышках света, словно раскадровка фильма ужасов. Руки-плети вытягиваются. Ползут навстречу. От злобного визга звенит в ушах. Светлана зажмурилась. Сейчас чудовище сожрет полицейских и вернется за ней. Но неожиданно коридор наполнился другими звуками — монотонной заунывной речевкой на незнакомом языке и звоном стали. Светлана приоткрыла один глаз — и в ту же секунду увидела, как полицейский снес нестерпимо сверкающим мечом тот бугор, что заменял чудовищу голову. Она тут же рассыпалась прахом, как и все тело монстра, осела наземь опустевшая одежда, а дальнейшее Светлана запомнила смутно. Маленькая квартирка заполнилась людьми в форменной одежде. Кто-то хлопотал вокруг нее, о чем-то спрашивал, куда-то вел. Запахло спиртом, и предплечье ожгло болью от укола. Сотрясаясь от запоздалых рыданий, она постепенно приходила в себя.
В руку ей вложили кружку с чем-то горячим, пахнущим травами и полынью.
— Вот, выпейте, — рядом возникло доброе круглое лицо будды. — Вам сразу станет легче.
Светлана попробовала. Зубы стучали о края чашки, глотку сжало спазмом — но удалось сделать небольшой глоток. Сначала отвар казался приятным, однако на послевкусии рот обожгло нестерпимой горечью.
Светлана замотала головой и закашлялась, выпустив кружку, которую тут же перехватила морщинистая рука.
— Что это?
— Бурятский народный чай. Очень помогает. Видите, вам лучше.
Действительно, в голове прояснилось. Она сидела в кресле, укрытая пледом, на коленях примостилась Муха, напротив расположилась полная женщина средних лет, действительно чем-то похожая на фигурку будды. На ее форменной куртке красовался бейджик — Цыдыпова Уржима Гасановна. За столом устроился лысый оперативник, обложенный бланками самого официального вида, старательно их заполняющий. Другой, высокий, ходил по квартире со странным прибором, напоминающим кассетный магнитофон с выдвижной рогулькой. Рогулька крутилась будто сама по себе, прибор пищал, из его недр выползала тонкая бумажная лента, проходила между крутящимися катушками. Высокий, не останавливаясь, бегло просматривая вылезающую из него бумажную ленту и тут же наматывая себе на руку.
— Он, он, — всхлипнула Светлана, снова срываясь в истерику. — Он меня, чуть... сама... как страшно...
Будда с бейджиком накрыла руку Светланы своей морщинистой ладонью.
— Я понимаю. Вы едва не стали жертвой маньяка. Мы застрелили его при попытке нападения на оперативника, все уже кончилось. Бояться теперь нечего, нужно успокоиться. Выпейте еще чаю.
От второго глотка стало гораздо спокойнее.
— Не застрелили, — возразила Светлана с удивившим ее саму упрямством. — Отрубили голову. Светящимся мечом. А он... — от вставшей перед глазами картины она снова всхлипнула, но сумела удержаться на грани истерики. — И чай ваш я пить не буду, он странный.
— Не доверяете народным методам? Тогда вот таблетки. — Будда с бейджиком подвинула к ней невесть откуда взявшуюся чашку воды и две пилюли. Поколебавшись, Светлана нерешительно проглотила одну. Ее собеседница подождала несколько секунд, и продолжила:
— Вы работаете?
— Да-да, — пробормотала Светлана, не понимающая, куда она клонит.
— Номер медицинского полиса можете назвать? — Уржима Гасановна застучала по клавиатуре ноутбука. — Хотя нет, не надо. Я вас уже нашла. Завтра посидите дома, отдохнете, придете в себя. Потом в течение дня подойдете в вашу поликлинику, в сто второй кабинет. Там вас примет психолог Подмазко Виктория Степановна, очень хороший специалист, не первый раз работает с жертвами нападений. Побеседуете с ней, если возникнет необходимость — побудьте на больничном недельки две, если нет — она выпишет вам справку для работы.
— Зачем? Модными болезнями — депрессией, биполярочкой, аутизмом и прочими маркерами дам с богатым внутренним миром не страдаю.
— Дело не в этом, — сокрушенно покачала головой Уржима Гасановна, — Сегодня вы пережили большой стресс. Сначала чуть не стали жертвой маньяка. Потом видели, как этот маньяк с ножом накинулся на оперативников и был застрелен почти у ваших ног. Это слишком даже для самой устойчивой психики. Потом может аукнуться теми самыми расстройствами, которыми вы пока не страдаете. Задумайтесь, ваш мозг уже начал рисовать фантастические картины произошедшего — это значит, что он не справляется с реальными переживаниями.
«Но я же видела меч и вихрь пыли своими глазами», — хотела возразить Светлана, но на этот раз не стала. Разве не об этом ее предупреждали? Как девушка прагматичная она была уверена, что полицейские не рубят головы преступникам светящимися мечами, а те не рассыпаются прахом.
— Вот и славно, — Уржима Гасановна правильно истолковала ее молчание. — Тогда отдыхайте. Ребята уже заканчивают, мы скоро уедем. Если почувствуете себя плохо — слабость, ощущение чужого присутствия, голоса в голове, панические атаки — немедленно звоните, — она положила на стол визитку. — С психикой не шутят. И за кошечкой следите, правильная у вас кошечка.
Не дожидаясь ответа, она ушла в ванную, судя по звуку льющейся воды, — мыть руки.
Теперь в комнате осталось двое полицейских. Высокий все еще обходил углы со своим прибором, лысый заполнял очередной бланк, страдальчески морща лоб и размахивая ручкой, словно гусиным пером в поисках вдохновения. Они тихо переговаривались, но Светлана не понимала, о чем. Наверное, от стресса. Вздохнув про себя, решительно проглотила вторую пилюлю, запила для верности бурятским чаем. Остыв, отвар горчил еще сильнее, но на этот раз Светлана была готова к мерзкому послевкусию и не поморщилась. Однако понятнее не стало.
— Серег, все чисто. Он не вошел. — Высокий перестал водить своим диковинным прибором вдоль стен и вопросительно посмотрел на лысого. — Сворачиваюсь?
— Дим, проверь еще раз. Быть такого не может.
— Может, Серег, все может, глянь на распечатку, — Высокий отмотал с руки часть бумажного рулона, подошел к столу и сунул конец ленты под нос собеседнику. — В общем коридоре всплеск, прибор зашкалило, за порогом квартиры — базовый фон. Учитывая кошку. Ты глянь на это плато, Серег, не врет техника. Хоть еще раз, хоть тридцать раз, не входил он, я тебе говорю.
Светлана попыталась понять, о чем они говорят, но смысл ускользал, а в висках закололо — верный признак приближающейся головной боли. Она даже подумала, не одернуть ли спорщиков, но, поразмыслив, решила, что не стоит. Вместо этого сходила за телефоном, надела наушники и выкрутила звук на полную, изолировав себя от раздражающего разговора. Настроение сразу улучшилось. Она куталась в плед, прихлебывала горький чай, гладила Муху и терпеливо ждала, когда чужаки уедут и оставят ее одну.
Наконец оперативники закончили суетиться и принялись собираться. Светлана приободрилась. Скоро можно будет наконец закрыть дверь за чужаками и лечь спать. Выспаться. Завтра не нужно вставать в шесть утра. Справка — это хорошо, даже если придется добраться до поликлинике и сходить к психологине. А может, это и к лучшему, надо же когда-то начинать.
Она прошла вслед за уходящими оперативниками, желая закрыть дверь, и уже в коридоре услышала:
— Я все не пойму, почему он не вошел. Она пригласила его, не могла не пригласить. Квартира ее...
— Так она не моя пока, — пояснила Светлана. Суть разговора от нее по-прежнему ускользала, но она поняла последнее предложение и решила вставить слово. — Банковская. Мне еще два платежа по ипотеке осталось внести.