Chapter Text
Прошла одна неделя, три дня и шестнадцать часов с тех пор, как актив провалил миссию по убийству Капитана Стивена Гранта Роджерса. Все это время функциональность актива неуклонно снижалась. Техническое самообслуживание — не являлось приоритетом миссии, а выданные инструкции и снаряжение не включали ни навыков, ни специализированных инструментов для осуществления ухода и полевого ремонта.
<Операционные параметры указывают, что актив может работать с почти оптимальной мощностью в течение двух недель без пайков, если актив остается в энергосберегающем режиме и не нуждается в техническом обслуживании.>
Актив получил значительные повреждения в битве на хеликерриерах и нуждался в обширном техническом обслуживании. Пайки не выдавались, что привело к значительной потере функциональности. Операционный статус упал ниже параметров готовности к миссии по всем пунктам и ниже минимально приемлемых параметров координации, баланса, выносливости, стабильности, меткости, бдительности и времени реагирования.
Помимо этого, погружение в воду следом за целью привело к попаданию инородных предметов во внутренние механизмы металлической руки, что в результате понизило отклик и увеличило вероятность заклинивания.
<Активу были предоставлены знания и навыки для чистки и перезагрузки заедающего оружия.> Попыткам применить эту информацию для ремонта руки препятствовал…
(Медленный звук капающей воды из этого проклятого сломанного крана сводил меня с ума весь день. Стив, похоже, не замечает. Может, он не слышит; Я думаю, он иногда немного глохнет, когда чем-то расстроен.
Я, разумеется, не собираюсь говорить ему об этом. В последнее время дела у Стива идут очень напряженно, и по крайней мере, я могу хотя бы не давать повода для ссор.)
<Рекалибровка.> Попыткам применить эту информацию препятствовал недостаток оборудования. Помимо этого, рука — более сложная, чем прочее оружие и экипировка, выданная для миссии.
<Операционный протокол говорит, что в случае отказа оборудования актив завершает текущую задачу и отчитывается куратору.>
Актив не отчитался куратору из-за невозможности установить контакт в назначенной точке встречи.
(- Я говорил тебе, Баки, это не так страшно. Что с того, что кран капает? Есть и настоящие проблемы, — Стив неопределенно машет рукой — Я пытаюсь быть благодарным за то, что у меня есть.
Он смущенно улыбается, как будто это отвлечет меня от факта, что он только что признал, что его сводит с ума то, что он не может позволить себе водопроводчика. Я закатываю глаза, а Стив легонько пожимает плечами в безмолвном «нельзя ругать за попытку».
— Ну, может, это просто шикарно для тебя, но я это замечаю. И это весь день меня с ума сводит. Где у тебя инструменты, я что-нибудь с этим сделаю.)
Рекалибровка. Актив получил список альтернативных точек встречи для последовательных попыток установить контакт.> Для каждой из точек было выполнено несколько попыток. Контакт не был установлен. Операционные протоколы не покрывают эту возможность.
<ГИДРА имеет многоуровневую классификацию оружия и оборудования, посылаемого в поле:
• Класс 1: простые предметы, как ножи и огнестрельное ручное оружие, заменимые. Предметы Класса 1 могут быть использованы и/или выброшены в зависимости от ситуации. Возвращение предметов Класса 1 не является приоритетом миссии;
• Класс 2: специализированное оборудование, как транспортные средства и ручное плазменное оружие, которые трудно и/или дорого заменять. Предметы Класса 2 могут использоваться при необходимости во время миссии. Возвращение предметов Класса 2 имеет низкий приоритет и требуется, только если несет минимальный риск для завершения миссии.
• Класс 3: узкоспециализированное оборудование, как плазменные танки и хеликерриеры, которое невозможно или чрезвычайно сложно заменить. Предметы Класса 3 используются только при крайней необходимости. Возвращение предметов Класса 3 требуется во всех случаях, кроме получения прямого запрета на это действие, либо ситуаций, когда предмет Класса 3 был поврежден до такой степени, когда ремонт или перепрофилирование более не возможны.>
Актив — оружие Класса 3; операционный протокол требует его возврата.
<Если он не поврежден до степени, когда ремонт или перепрофилирование более не возможны.> Кураторы, назначенные на это задание, не пытались его вернуть.
Оценка. Из-за провала миссии, ГИДРА классифицировала актива как необратимо поврежденный и не подлежащий возврату ресурс.
(Стив продолжает играть в наперстки с правительством, пытаясь завербоваться. Он обижается все сильнее каждый раз, когда я пытаюсь его остановить, а я отчаиваюсь все сильнее каждый раз, когда он не останавливается. Даже зная, что делаю только хуже, даже зная, что Стив в итоге, возможно, возненавидит меня за это… Я не знаю, почему не могу перестать пытаться.
Я давно не чувствовал себя настолько беспомощным.
Я немного ликую, когда он замечает форму, и я знаю, это мелочно с моей стороны, так выставлять это напоказ, но не представляю, как еще сказать ему, насколько я напуган отправкой.
Я устроил нам двойное свидание на вечер, и это тоже мелочно. Но это мой последний вечер, и я не могу не думать, что другого шанса может не быть, если упустить этот. Я сделал выбор; я предпочту быть мелочным, чем чем-то худшим. Стив это возненавидит, но он поймет.)
<Рекалибровка.> Актив неисправен, но перепрограммирование и техническое обслуживание вернут его к полной функциональности. В отсутствие прямого приказа об обратном, протокол требует возвращения ресурса Класса 3 после использования в поле. Контакт с ГИДРой должен быть восстановлен в целях возвращения ресурса Класса 3.
Активу не предоставлены знания или навыки, подходящие для восстановления контакта с оперативными агентами ГИДРы. Приоритетом было предоставить активу знания и навыки, подходящие для убийства Капитана Стивена Гранта Роджерса.
(Новенький гневно смотрит на меня, сердитый, как кот, но позволяет мне помочь ему подняться.
— Я мог справиться сам. Все было под контролем.
— Нет, не мог, — говорю я, и он выглядит готовым наброситься и на меня тоже, так что я решаю сменить тему. — Что ты там рисовал?
Он смотрит на меня:
— А что?
— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Ты не обязан показывать мне. В любом случае, я — Баки, — я протягиваю ему руку.
— … Я — Стив, — он все еще кажется настороженным, так что я максимально широко улыбаюсь, чтобы показать ему, что все в порядке. Его лицо морщится, и это выглядит так, будто он пытается не улыбнуться в ответ.)
<Рекалибровка.> Смерть Капитана Роджерса привлекла бы значительное внимание ГИДРЫ. Оперативных агентов послали бы получить подтверждение, и контакт стало бы возможно установить. В дополнение к этому, завершение миссии продемонстрирует неизменную полезность оружия Класса 3, предварительно классифицированного, как поврежденное без возможности восстановления. Актив получит техническое обслуживание, перепрограммирование и возвращение на хранение для последующего использования. Операционный протокол будет выполнен.
(Стив взрывается смехом, и я автоматически наклоняюсь вперед, чтобы поддержать его во время приступа кашля, но, конечно, даже не хрипит.
— Это глупейшая вещь, которую я вообще слышал, — говорит он, почти задыхаясь от смеха. И я просто сижу там и ничем не могу помочь, потому что, что я теперь могу сделать? Я ему не нужен. — Давай, Бак, расскажи Дум-Думу, что я никогда не…
Наверное, Стив замечает выражение моего лица, потому что почти хмурится. Я заставляю себя улыбнуться, чтобы показать, что все в порядке, и Стив слегка кивает и заканчивает предложение так гладко, что, подозреваю, я единственный, кто заметил паузу.
Потом Стив поворачивается ко мне, и это она: та самая кривая улыбка, за которой я гонялся половину своего детства. Это все еще просто Стив, правда. И я осознаю, что в конце концов это не имеет значения, нужен ли я ему, потому что мне все еще нужен он. И этого достаточно.)
Рекалибровка.> Предыдущие попытки устранить цель были выполнены с полной поддержкой ГИДРы и оптимальным уровнем функциональности, и оказались провальными. Дополнительные попытки без поддержки и с сильно скомпрометированными системами…
(Когда Стив выясняет, что я вообще не сплю, он решает положить этому конец и меняется палатками.
— Да ладно тебе, я говорил, я в порядке, — протестую я. — В любом случае, мне не надо так много спать, я не маленькая креветка, как ты.
Я тыкаю его в грудь, и Стив реально хихикает, что было бы странно в любое время, и особенно сюрреалистично теперь, когда он на полфута выше меня и сложен, как греческий бог.
— Ты не думал, что дело не только в тебе? — спрашивает Стив. Я собираюсь ухмыльнуться и сказать что-то язвительное, но вовремя осознаю, что он серьезно. — Я знаю, что ты нормально спишь. Но я… я уже потерял тебя однажды, Бак.
Стив не находит больше слов, но и этого достаточно. Это грязная игра: он никогда не признает слабость вот так, никогда, и сейчас это загоняет меня в угол, где я либо должен сказать, что это чушь собачья, либо принять все, как есть, и смириться с этим.
Я улыбаюсь, позволяя крохам облегчения и благодарности проявиться в этой улыбке, и говорю:
— Вау, Стиви, ты пытаешься за мной ухаживать или что? Столько хлопот только чтобы заставить меня с тобой спать, что скажут соседи?
В ту ночь я ложусь под звуки сверчков в траве и глубокое дыхание Стива с другой стороны палатки.)
<Рекалибровка.> Дополнительные попытки без поддержки и с сильно скомпрометированными системами также будут неуспешными. Активу были предоставлены знания и навыки, подходящие для прямого противостояния, которое приведет к провалу миссии. Необходима дополнительная информация.
<Бриф миссии включает все содержащиеся в ЩИТе данные о цели: способностях, стратегиях и диспозициях в бою.> Поведение в боевых действиях Капитана Стивена Гранта Роджерса значительно отличалось от каждого прогноза, экстраполированного на основе данных из файла. Необходима дополнительная информация.
(Стив рисует чаще, чем обычно, а значит, у него что-то на уме. Я подхожу к креслу и опираюсь на тощие плечи, чтобы посмотреть, над чем он работает, осторожно, не наваливаясь всем весом, на случай если у него снова ломит спину.
Стив издает протестующий звук:
— Отвали, Баки, ты все испортишь.
— Что испорчу? — я усмехаюсь. — Это ужасный портрет меня. Едва можно заметить сходство.
— Не знаю, думаю, я действительно поймал твои женственные черты. Тебе идут длинные волосы.
Она симпатичная, кем бы она ни была. Мне любопытно, может, поэтому Стив так взволнован, и я намеренно толкаю его, только слегка, просто чтобы понять. Стив издает долгий, страдальческий вздох и тянется за ластиком, но не пытается толкнуть меня в ответ. Итак, это она.
Я рискую перенести чуть больше веса на плечи Стива, наклоняясь, чтобы посмотреть поближе. Она действительно немного похожа на меня, если подумать.
— Она хорошенькая, в любом случае. Думаешь, у тебя есть шанс?
— А как ты думаешь? — пожимает плечами Стив.)
<Рекалибровка.> Цель упомянула имя: «Джеймс Бьюкенен Барнс». Это имя отсутствует в данных брифа миссии и может иметь большое значение для выявления и использования слабостей цели.
<Активу были предоставлены знания и навыки для сбора разведданных и проникновения в защищенные объекты.> Предварительное расследование показывает, что Смитсоновский музей Авиации и Космонавтики предоставит дополнительную информацию, связанную с прошлым и контактами Капитана Стивена Гранта Роджерса.
Согласно операционным протоколам, актив должен получить и экипировать комплект одежды в стиле гражданского. <Протокол миссии говорит, что актив должен оставлять жертв на месте, в случае необходимости ими позже займется команда зачистки. Долгосрочная скрытность не является целью миссии.>
Прямое нападение исключено, как жизнеспособная стратегия, требуется косвенный подход к сближению. В большинстве векторов сближения долгосрочная скрытность крайне важна для успеха миссии.
Никакой команды зачистки вообще не появляется.
<Протокол миссии говорит, что актив должен оставлять жертв на месте, в случае необходимости ими позже займется команда зачистки.>
Он оставляет тело.
Осмотр экспозиции музея требует множества рекалибровок, но релевантная для миссии информация получена. Роджерс и Барнс были «лучшими друзьями с детства». Эмоциональная вовлеченность цели в его «лучшего друга» очевидное слабое место.
(Мои волосы стоят насмерть, не желая быть послушными этим вечером, а Стив стоит в дверном проеме, практически вибрируя от нетерпения.
— Ты нормально выглядишь, Баки. Поторопись уже, мы опоздаем.
Я мрачно смотрю на него:
— Нормально — недостаточно хорошо, Стив. Я понимаю, почему это может тебя удивить, учитывая, что обычно ты еле дотягиваешь до «терпимо». Но я? Я пытаюсь целиться немного выше, чем «нормально».
Стив смеется.
— Ладно, Баки, ты великолепен, подходит? — он немного хмурится, подбирая больще слов. — Ты, эм…
— Потрясающий, — предлагаю я. — Мужчина мечты. Самый несправедливо красивый мужчина, на котором тебе хоть раз повезло остановиться взглядом.
— Правильно: «не повезло», — говорит Стив, его улыбка становится мягче. — Но да.
Мы оба вроде как пялимся друг на друга, Стив берет себя в руки первым:
— Пробор на четверть дюйма влево этого не изменит. Так что двигайся, придурок, или я уйду без тебя.)
Рекалибровка.> Роджерс заявил: «Тебя зовут Джеймс Бьюкенен Барнс».
Актив находит поблизости отражающую стеклянную поверхность и подходит проверить. Отраженное лицо сильно напоминает музейные изображения Джеймса Бьюкенена Барнса.
Оценка.
(Наш учитель дает мне дополнительную копию классной работы даже без просьбы. Она хочет знать, в порядке ли Стив, и знаю ли я, когда он вернется в школу. Я повторяю — в миллионный раз, наверное — что Стив очень старается поправиться, и у него это может получиться в любой день.
— И он извиняется, что пропустил так много уроков, и благодарит за классные работы; и вы не должны волноваться, что на них микробы после него, доктора говорят, что это не заразно.
Мисс Эмери улыбается по-доброму и немного грустно, и я сверкаю лучшей своей улыбкой, чтобы она знала, что все будет хорошо.
— Ну, скажи Стиву, что я помолюсь за него, и он может делать домашние работы дольше, если нужно.
Я пожимаю плечами:
— Я передам, мэм, но он только скажет, что не хочет особенного отношения и снова поблагодарит вас, что позволяете ему делать классную работу дома. И за молитвы.
— Ясно, — она мягко смеется. — Я надеюсь, он благодарен и тебе тоже за все, что ты делаешь.
Я пялюсь на нее:
— А? Почему?)
<Рекалибровка.> Роджерс заявил: «Я не буду драться с тобой. Ты мой друг».
«Лучший друг» цели — Джеймс Бьюкенен Барнс — умер в 1944. Заявление Роджерса было направлено на актива.
(Это почти грустно — видеть, как все, что имеет Стив, умещается в три маленькие коробки. В конце концов нам придется разобрать квартиру его мамы, и я полагаю, он заберет оттуда часть вещей, но скорее потому, что не может оставить их, чем потому, что действительно хочет.
Стив просто сидит на кровати. Он выглядит, словно хочет извиняться за то, что дышит в моей — нашей — квартире, но не может собрать достаточно сил для этого.
Я сажусь рядом с ним. Мне нечего сказать, так что я молчу, но он смотрит на меня так, будто я сказал самую правильную вещь.)
<Рекалибровка.> Роджерс считает, что актив — его лучший друг, Джеймс Бьюкенен Барнс, и прекратил бой из-за этого убеждения. Если Роджерс продолжает так считать, актив может открыто приблизиться к цели. Роджерс не ожидает атаки от «Баки», которого считает своим лучшим другом.
(Для этого нет настоящих причин, но у меня практически кружится голова, когда я поднимаюсь по лестнице в нашу — нашу! — квартиру. В коридоре опять нет света, и во всем доме пахнет рыбой и репой — миссис Добрански должно быть снова делает рыбу гефилте — и я почти уверен, что ковровая дорожка старше меня, и ее не чистили с 1910. Я не могу прийти в себя.)
<Рекалибровка.> Текущее местонахождение Роджерса неизвестно, но активу предоставлены знания и навыки, подходящие для отслеживая и преследования. Цель будет обнаружена в течении тридцати семи часов.
Активу не предоставлены знания или навыки, подходящие для инициации ненасильственного контакта с кем-то, кроме куратора. Для определения способа контакта требуется наблюдение.
(Автобус, как всегда, опоздал на час; ключ, как всегда, застревает в замке, но Стив там, ждет, как он всегда ждет, грызет кончик карандаша и пытается притвориться, что он не просто сидел и смотрел на дверь, ожидая пока я в нее войду.
— Я дома! — радостно тяну я.
Стив улыбается, как будто я говорю ему, что это — Рождество. Улыбка Стива — это что-то, она меняет все его лицо, это словно ты никогда на самом деле не видел улыбки, пока он тебе не улыбнулся, и я гадаю — не в первый раз — почему он вообще остается рядом с таким парнем, как я.
Я улыбаюсь в ответ, дерзкой улыбкой, как будто считаю, что слишком крут и силен для всей это «счастливой чепухи», но Стив может продолжать, если ему нравится.
— Приветики, Стиви. Ты скучал по мне?)
<Рекалибровка.> Активу не предоставлены знания или навыки, подходящие для инициации ненасильственного контакта с кем-то, кроме куратора. В течение трех часов наблюдения за жилым комплексом цели не получено релевантных для миссии данных. Дополнительное наблюдение необходимо для…
(У нас был этот спор столько раз, что это уже почти ритуал. Я мысленно отсчитываю: пять, шесть, семь-восемь, кладу гребень, откручиваю крышку на банке с помадой для волос, ииии…
Дверь в мою спальню распахивается.
— Баки! Как, как ты можешь быть еще не готов?
Я ухмыляюсь и устраиваю настоящее шоу, аккуратно раскладывая гребни. Они не нужны для этой части, но Стив не заметит разницы.
— Знаешь, чтобы так хорошо выглядеть, нужны усилия. Или… — я поворачиваюсь к ним, медленно осматриваю с головы до ног. — Ха. Полагаю, ты на самом деле не знаешь.
— Я хорошо выгляжу, Баки, — раздраженно говорит он. — Ты купил мне этот галстук.
Я снова прохожусь по нему взглядом, я действительно не заметил галстук:
— О, так я и сделал. Ну, ты не можешь носить его с этой рубашкой.
По правде говоря, я в основном сосредоточен на укладке волос. Стив пялится на меня, словно я какое-то странное создание на карнавале.
— Тебе придется объяснить подробнее, Бак.
— Объяснить что? Ты выглядишь, как дебил.
Стив трясет головой.
— Может, я просто не понимаю твоего тонкого восприятия моды.
— Должно быть, так.
Я полагаю, мои волосы хороши настолько, насколько я могу добиться с вот так изводящим меня Стивом, так что я убираю вещи и обращаю внимание на проблему: сделать Стива чуть более презентабельным.
Мы продолжаем спорить и дальше, ради спора в первую очередь, пока я поправляю ему воротник и меняюсь с ним галстуками. Стив пытается оттолкнуть меня, пока я не напоминаю, что чем раньше закончу — тем скорее мы сможем идти. После этого он какое-то время стоит смирно и угрюмо смотрит.
Я ломаюсь первым.
— Знаешь что, — размышляю вслух я, — похоже, я делаю одно и то же каждый раз, когда это случается. Как ты думаешь, ты когда-нибудь поймешь намек, или я должен повторяться вечно?
Полагаю, это достаточное извинение, потому что Стив немного оживляется, и мы возвращаемся к спору.
Я все еще пытаюсь завязать галстук правильно, а Стив только начинает намекать на некоторые крайне неприятные вещи о моих родителях, когда внезапно он теряет терпение по-настоящему и отходит так, чтобы я не мог до него дотянуться.
— Господи, Баки, можем мы просто пойти? Я безнадежен, правда? Так сдайся уже.
Я пожимаю плечами — потому что, что еще я могу сделать? — и первым иду к вешалке с пальто. Но ничего не могу с собой поделать: останавливаюсь на коврике и тянусь к его воротнику еще раз. Если бы я мог просто…
— Баки, клянусь богом.)
<Рекалибровка.> В течение десяти часов наблюдения за жилым комплексом цели не получено релевантных для миссии данных. Дополнительное наблюдение не даст дополнительных данных.
Наблюдение завершено.
<Инициировать операцию.>