Work Text:
На долю Мэллори, как обычно, выпало писать некролог — и он, как обычно, до позднего вечера отложил эту задачу в дальний ящик. Мэллори не любил писать некрологи.
В надежде (тщетной) обойтись малой кровью он добрых сорок минут листал старые файлы в папке, сравнивая версии.
Казалось, в прошлый раз у него точно была хорошая заготовка, которую он не закончил (Бонд передал привет через ЦРУ ещё до того, как они успели заказать гроб), но, отыскав нужный документ, Мэллори понял: это только казалось. На самом деле заготовка была не очень. И зачем он вообще решил упомянуть взятый Бондом на флотских соревнованиях кубок за греблю?
К полуночи за иконкой ворда скрывалось десять открытых вкладок, и Мэллори добавил коньяка в кофе. Он устал переписывать одно и то же другими словами, но гордость бессмысленно требовала: к каждой смерти Бонда должен быть выпущен новый, самостоятельный некролог.
Кью конструировал в графическом редакторе приглашение на похороны для офисной доски объявлений. В самый первый раз, как подозревал Кью, эта задача досталась ему просто потому, что все привыкли: у него есть свои методы, чтобы наглядно представить данные. Но за годы, прошедшие с тех пор, он по-настоящему вошёл во вкус, набил руку, и теперь мог организовать похороны Бонда с закрытыми глазами за чашкой послеобеденного чая.
Нажав пару клавиш, Кью чуть-чуть подправил нарисованные в уголке белые розы и применил к фрагменту текстуры фильтр «размытие в движении». Полюбовался результатом: траурный шёлковый блеск на ленточке в углу вышел что надо.
Фотографию покойного полагалось брать из досье, но там Бонд был не похож на себя — слишком уж прилизанный — и Кью уже наловчился ставить на портрет в приглашении что-нибудь из папки со скриншотами системы наблюдения.
Оставалось только узнать у Манипенни адрес.
Приход, в котором они обычно проводили отпевание, этим летом закрыли на реставрацию, и Ив была вынуждена в последний момент искать другую церковь. Но нашлась она удачно: на соседней улице, не слишком большая, с потемневшим от времени и лондонской погоды фасадом. Только пришлось лично заезжать туда после работы: это у святого Дунстана можно было сказать «у нас как обычно», а тут — люди ещё не привычные. Так показалось лучше.
Молодой и скорбный пастор уважительно спросил её.
— Будут ли у вас особые пожелания к службе? Может быть, вы хотите добавить какие-то особые слова, конкретный стих из Библии?
Ив улыбнулась самой извиняющейся улыбкой.
— Одна просьба. Она может показаться странной... но давайте постараемся уложить церемонию в разумное время. Полчаса. Или даже пятнадцать минут. Неловко так говорить, но всем нужно будет вернуться на работу, понимаете. От людей всё-таки зависит безопасность страны.
Билл, как всегда, заказывал цветы. У Билла всё год из года шло гладко, не меняясь ни в одной детали. Венок из белых лилий и хризантем от скорбящих коллег даже лежал ровно на том же месте на крышке пустого гроба.
В новой церкви оказалось пусто и светло и очень тихо — так, что когда в кармане завибрировал телефон, слышно было на весь зал. Мэллори украдкой посмотрел на экран. Сообщение было аж в три абзаца: 008 нашёл себе каких-то приключений на Кубе.
Почувствовав на себе взгляд, Мэллори оторвался от телефона — и встретился глазами с незнакомой дамой. Какая-то местная прихожанка, случайно попавшая на службу (может быть, Кью переразвил свои художественные способности до такой степени, что красота приглашений начала привлекать посторонних), смотрела на него с осуждением. И явно не понимала, как коллеги покойного коммандера флота, погибшего при исполнении, могут быть такими циниками.
И хотя сам Мэллори отлично знал, почему он так себя ведёт, ему всё же — сказались поколения британских аристократов в крови — стало стыдно за своё недостойное поведение. Убрав телефон подальше, до конца службы он дисциплинированно сидел, глядя в спинку скамейки впереди.
Выходя после службы на крыльцо, Мэллори открыл зонтик (разумеется, заморосил дождь) и негромко пожаловался оказавшемуся рядом Таннеру:
— Не то чтобы я был склонен критиковать правительство. Более того, я уверен, что бюрократия в умеренных дозах полезна и нужна. Но это всё-таки перебор. Почему мы должны совершать телодвижения, очевидно бессмысленные для нас, только потому, что не сможем объяснить, почему не последовали протоколу и не освоили выделенный бюджет?
— И правда, сэр, — согласился Таннер.
— И Бонд хорош. Я ведь ему об этом уже говорил, я просил его — присылайте хотя бы открытку!...
— Да, сэр, — согласился Таннер.
— Ничего, — проворчал Мэллори. — Вот он вернётся, и я ему за всё это вставлю. По первое число.