Work Text:
Бруклин, декабрь 1937 г.
Пальцы у Баки шершавые, как наждак, огрубели в портовых доках, но нет ничего желаннее их прикосновения. Они приподнимают лицо Стива за подбородок:
– Ну-ка, мелкий, глянь на меня. Опять не спал? Только не ври. Я же вижу – глаза красные.
Стив прикусывает губу и виновато опускает ресницы:
– Баки, мне совсем немного осталось, вот выполню тот заказ на афиши в срок и…
– Стив, твой фанатизм уже утомил. Ты собрался заработать все деньги мира и лечь костьми в процессе?
– Да ладно, не преувеличивай, не все так плохо. К тому же я живучий.
Черт, улыбка не получилась, Баки продолжал недовольно хмуриться:
– Балда. Впереди Рождество. С кем я буду отмечать, если ты загнешься?
Лучше бы подсказал, что ему подарить, умник. Не сыпать же горсть монет в ладонь, в самом деле.
Раньше проблема с рождественским подарком для Баки сводилась к полному отсутствию денег, теперь – к их малому количеству и скудному выбору. Что подарить лучшему на свете парню, другу и по совместительству своей тайной любви на ту смешную сумму, что останется после покупки угля для печки, без которого не выжить?
– Даю слово, что не загнусь, Бак. По крайней мере, под Рождество.
– Лучше бы ты пообещал выспаться, сопляк. – Баки снисходительно потрепал его по макушке, выражение лица сменилось с хмурого на усталое.
– Кто бы говорил. Сам-то когда выспишься? Бак? Баки?
Ну вот, отключился прямо в кресле. Еще один трудоголик. Похоже, они друг друга стоят.
* * *
Рождественский Сочельник уже сам по себе романтичен, и даже не будь мягкого огня свечей и аромата имбирных пряников, испеченных миссис Барнс, атмосфера Рождества все равно ощущалась бы по полной. Неважно, взрослый ты или карапуз – чуда ждут все. Просто кто-то это признает, кто-то – нет.
Рядом с Баки любая минута чарующая, но сегодня – вдвойне. И когда в доме Барнсов затихли голоса уснувших малышей, а родители Баки уединились в другой комнате, ощущение приближающегося чуда умножилось в разы.
Баки прижал ладонь ко лбу Стива, и ему захотелось зажмуриться, чтобы впитать прикосновение.
– Стив, у тебя температуры нет? Щеки горят, как фонарь на углу.
– Да брось ты, просто с мороза пришел и согрелся, тепло у вас.
– Смотри у меня, мелкий! – Баки усердно изображал строгость, дожевывая пряник. Только бы не рассмеяться.
– Сколько до полуночи? – Стив вытянул шею, стараясь разглядеть стрелки ходиков на дальней стене.
– Уже почти, егоза. Ты еще нетерпеливее, чем мои младшие. Никуда твой подарок не денется.
Да разве в этом дело? Стиву просто необходимо видеть лицо Баки, когда тот развернет свой подарок. Это единственная награда за бессонные ночи Стива. Только бы Баки не отключился раньше полуночи – будить его, измотанного тяжелыми подработками в порту, нельзя. Придется ждать до утра. Это же целая вечность!
Ну, вот, наконец-то! Тихий звон ходиков – как отмашка. Началось!
Оба бросаются к маленькой елке, которую смастерила миссис Барнс из веток и украсила лентами. Оба хватают свертки со своими именами и, отчаянно шурша бумагой, украдкой поглядывают друг на друга.
– О, Стив! Это что, та самая книжка, о которой ты мне все уши прожужжал? – глаза Баки округлились. – Где ты ее раздобыл?
– Неважно, Бак. Случайно наткнулся, – Стив изо всех сил старался, чтобы голос не дрогнул. Не рассказывать же, в самом деле, как оббегал пол-Нью-Йорка в поисках заманчивой новинки, чтобы теперь наслаждаться горящими глазами удивленного Баки.
– Ага, ври больше, – хмыкнул тот, сдерживая улыбку, грозившую растянуть уголки рта до самых ушей, и кивнул на сверток на коленях у Стива. – Лучше скажи, это то, что ты хотел?
Стив отогнул последний кусок бумаги и застыл, тараща глаза:
– Господи… Бак, это же…
– …набор красок, который ты гипнотизировал последние три месяца в витрине лавки мистера Хоторна всякий раз, как мы проходили мимо.
Стив не понял, как это случилось, – метнулся к Баки, крепко обхватил за шею, горячо зашептал на ухо:
– Бак, ты самый лучший! Только не стоило так вкалывать.
– На себя посмотри, мелкий. И пообещай мне здесь и сейчас, что не станешь искать новую подработку, пока не отоспишься.
– Обещаю. Для тебя все, что хочешь, Бак.
– Тогда почитай мне.
Они устроились на старом диванчике, и Стив, осторожно раскрыв подаренную книгу, тихо начал: «Жил-был в норе под землей хоббит…»
За окном тихо кружил мелкий снег, ходики на стене отсчитывали время до рождественского утра. Баки засыпал на плече у Стива, и не было на свете никого счастливее, чем эти двое.