Work Text:
Сумерки казались густыми, тяжелыми, пустынная улица тесной, ноги чугунными, тело громоздким, словно с чужого плеча. Пульс ломился в виски, щеки горели, воздух вибрировал и, казалось, вот-вот мог заискрить.
– Стив! – издалека, как сквозь вакуум.
Опомниться, остыть. Собрать себя заново. Ей-богу, после мордобоя в бруклинских подворотнях было в тысячу раз проще.
– Стив, стой!
Остановился резко, замер. Невидящим взглядом уставился в темноту.
– Наконец-то. Ну куда ты рванул? Зачем?
И правда, зачем? От себя не сбежишь. От него тем более.
Нужно посмотреть ему в глаза. Необходимо. Как же чертовски тяжело в этот раз.
– Баки, я… не знал, что именно попадет в кадр.
В его глазах – бездна. Стив шагнул ей навстречу уже давно и с тех пор тонул в ее глубине один. Молча упивался своей сладкой болью.
Нельзя было впутывать в это Баки. Не его вина, что лучший друг втрескался в него по самую макушку. И уж точно не его вина, что правда открылась так нелепо.
Никто не имел права выворачивать душу Стива Роджерса наизнанку и выносить на большой экран. Но когда ты Капитан Америка, личная жизнь может перестать быть личной.
От кадра военной хроники как молнией прошило. Фотографию Баки в компасе Стива не узнал бы только слепой. В полуразрушенном кинозале прифронтового городка воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только жужжанием шестеренок проектора. Все медленно повернули головы к Стиву. Он не помнил, как оказался один посреди пустой улицы.
Нужно было давно все сказать Баки. Как последний кретин надеялся, что обойдется. Он не узнает, будет жить с легким сердцем, не взваливая на себя часть этой ноши. А теперь осталось только неподъемное чувство вины.
Такое не оглашают впервые при сотне свидетелей. Да что там сотня – их тысячи. Кинохронику крутят во всех прифронтовых лагерях.
Чертовы журналисты. Да чтоб им…
От прикосновения пальцев Баки к щеке по телу пронеслась горячая волна. И еще одна. И время застыло. Обнулилось.
– Стив, послушай меня. Сейчас мы вернемся туда. Вместе.
Он опустил руку, не отводя глаз, коснулся онемевшей ладони, сам переплел их пальцы. Посмотрел так, как умел только он, – тепло и открыто. И повел. Непослушные ноги сами пошли за ним.
С каждым шагом силы возвращались. Небо казалось выше, улица просторнее, воздух – прозрачнее. Громкая болтовня и смех из кинозала теперь не шокировали – раззадоривали.
– Вот так дела. Капитан-то не так прост, как оказалось.
– Кто бы мог подумать.
– Цвет костюма, небось, сам выбирал.
Дверной проем перекрыла мощная фигура, и хохот оборвался. Стив медленно пошел к одному из шутников сквозь расступающуюся толпу. Тот побледнел и попятился.
– Есть вопросы? Претензии? Комментарии?
Едкие ухмылочки быстро испарялись одна за другой, их обладатели съеживались, отступали, отводили глаза. Стив медленно оглядел всех.
– Если кого-то волнует моя личная жизнь, он может свое мнение держать при себе. Или я помогу засунуть его туда, где этому мнению самое место. – Стив обернулся. – Пойдем, Баки. На сегодня киносеанс окончен.
Они вышли на ночную улицу. Свежий воздух окружил приятной прохладой два силуэта, неспешно идущие сквозь сумрак. Вместе.
