Work Text:
У Кугара всегда были особые отношения с высотой.
Ребенком он забирался на огромный вяз, росший по улице, так высоко, что мог разглядеть солнце, встающее из-за холмов на горизонте, которое обычно скрывали крыши домов. Сколько бы мать ни ругалась на него, что когда-нибудь он сломает себе шею – бестолку. Даже падение и перелом руки не изменили его тяги к высоте. Как кот, взлетавший на дерево от соседского пса, маленький Карлос забирался на верхушку, подальше от детских тревог и обид, от необходимости доедать овощи за обедом или убираться в комнате. Вероятность свалиться на землю никогда не пугала его.
Став старше, он так и не приобрел страх падения. Зато причин забираться повыше от назойливого внимания изрядно прибавилось. Здесь, среди пышной листвы, можно было не изображать из себя примерного сына и брата, не держать лицо и не скрывать мыслей, о которых не принято говорить нигде, кроме исповеди. К слову, для того, чтобы не ходить в церковь вместе со всей семьей, дерево подходило просто отлично.
Ничуть не хуже оно подходило для того, чтобы, пока никто не видит, с замиранием сердца поглядывать на одноклассника, живущего по соседству. Или прятаться от одноклассницы, которой не терпелось позвать его на школьный бал.
Он не смог бы балансировать на тонкой ветке между «нужно» и «хочу» вечно. В некотором роде, падение было неизбежным.
В армии привычка бесстрашно забираться на высоту сослужила хорошую службу еще в учебке. Мало кто мог оставаться бесстрастным, балансируя на одной ноге в двадцати футах над землей. Кугар мог. Не это делало его хорошим снайпером, но это помогало. А еще это позволяло побыть одному и не отвечать на глупые вопросы. Если он что и вынес из юношеского опыта, так это необходимость держать язык за зубами, а мысли – при себе.
Высота давала преимущество, в прямом и переносном смысле открывая лучший обзор. Увидеть опасность, чтобы вовремя ее избежать, всегда удобнее, когда смотришь на нее сверху.
Ничего удивительного, что он не расценил Дженсена как потенциальную опасность при первой встрече. Конечно, Кугар же смотрел на него не сверху, а столкнулся лицом к лицу. Это потом, глядя на знакомый затылок в прицел снайперки, готовый убить любого, кто попытается причинить Дженсену вред, он начал что-то подозревать. Подозрение обернулось уверенностью, уверенность стала привычкой. Как бы высоко Кугар ни забрался во время очередной миссии, взгляд Дженсена находил его раз за разом. Словно стрелка компаса, указывающая на север. Какую бы опасность ни сулило падение, это не могло остановить ни одного из них.
Высота давала обзор, свободу, возможность для маневра в конце концов. Она кружила голову и опьяняла.
С высоты рук Дженсена, бережно прижимающего его спиной к стене мотельного номера, обзор не открывался вовсе. Да и одиночеством тут даже не пахло, не говоря уже о возможности маневра. Но эта высота опьяняла как никакая другая. Эту головокружительную высоту Кугар ценил превыше любой другой.