Chapter Text
— Мое имя Кагами Тайга. В этом году я ваш куратор. Надеюсь, мы поладим.
Он окидывает взглядом класс. Скучающие, любопытные, пытливые или откровенно равнодушные — теперь эти дети его головная боль. Подростки, — мысленно исправляет себя Тайга. Почти взрослые. Не-дети, которые и жизни толком не видели, но уже мнят себя центром Вселенной. Что ж, он сам выбрал такой путь.
Академия Тоо расположена всего в получасе езды от дома. Тайга пару раз застревает в пробках, после чего решает оставить машину в гараже и теперь пользуется только метро. Школьницы в умопомрачительно коротеньких юбочках, сонные саларимэны, студенты, терзающие экраны смартфонов... Тайга рад бы слиться со всеми, но костюм и портфель не маскируют два метра роста и рыжую шевелюру. Через пару дней он перестает обращать внимание на то, как на него пялятся. Спустя неделю ему становится всё равно — новая работа съедает почти все силы и нервы.
— Не сожрали ещё тебя твои крокодилы? — спрашивает Алекс и хитро щурится в объектив веб-камеры.
Тайга пожимает плечами:
— Нормально. Директор и коллеги напрягают больше. Ну, знаешь... всякие там расписания, списки, отчеты, — перечисляет он. — Представляешь, Алекс, отчеты в начале года!
— Не представляю.
— За неделю у нас было уже три пятиминутки, которые затягивались дотемна. У меня даже задница затекла. Пришлось делать упражнение для ягодиц.
Алекс хохочет, закрыв лицо руками. Ей приходится тянуться за бумажной салфеткой — слёзы катятся по лицу ручьем. Тайга хмыкает и улыбается тоже: у Алекс всегда было слишком живое воображение, так что рассмешить её проще простого.
— Надеюсь, никто не видел тебя за этим занятием? — спрашивает она, когда успокаивается.
Теперь очередь Тайги смеяться.
Они болтают до поздней ночи, хотя у Алекс, конечно же, раннее утро. Тайга ценит, что она просыпается так рано, чтобы ему позвонить. Алекс — ниточка, которая связывает его с прошлым. Даже если это прошлое он всеми силами пытается забыть.
— Я рада, что у тебя всё хорошо, — говорит она. — И что твой диплом не пропал даром. Не зря всё-таки учился, несносный мальчишка! А сколько было протестов.
Тайга кивает и машет рукой на прощанье. Он благодарен судьбе за то, что отобрав одну мать, подарила ему другую. Алекс научила всему, что знала сама, будь то баскетбол или жизненные премудрости. Всегда оставляй путь к отступлению, говорила она, когда Тайга заканчивал школу. Десять лет назад он думал, что посвятит свою жизнь баскетболу, поэтому всячески сопротивлялся, когда Алекс настаивала на колледже. Хорошо, что он внял её советам.
Утром Тайга затягивает галстук потуже, приглаживает волосы, надевает очки. Окидывает взглядом свое отражение в зеркале и старается думать, что его жизнь удалась: он преподает английский в одной из самых престижных школ Токио, неплохо зарабатывает и пользуется популярностью среди школьниц и молоденьких (или не очень) коллег.
— Кагами-сан такой мужественный.
— Как приятно, когда рядом есть сильный мужчина.
— Ваша девушка, наверное, очень ревнива.
Химик, Харасава-сан, только усмехается, задумчиво дергая себя за волнистую прядь.
Какое-то время Тайге кажется, что Харасава положил на него глаз, но все подозрения рассеиваются после совместного похода в бар. За бутылкой виски Тайга узнает, что, во-первых, Харасава до сих пор страдает из-за неразделенной любви, а во-вторых, тренирует баскетбольную команду.
На сочетании «японский баскетбол» Тайга сначала хрюкает в кулак, не выдерживает — и смеется в голос.
— Видел я ваш баскетбол. Посмешище, да и только.
Харасава выглядит уязвленным, и они спорят, пьют и снова спорят до закрытия бара.
На следующее утро у Тайги зверски болит голова. Он не жалует алкоголь, но вчера забылся и в пылу спора не заметил, как хватил лишнего. Валяясь с ледяным компрессом на лбу, он вспоминает: Харасава спорил, как фанат (из тех, которые и дня не мыслят без баскетбола) или как бывший профессиональный игрок. Немного посомневавшись, Тайга подтягивает ноутбук поближе. А спустя час понимает, что влип.
Он отлавливает Харасаву в понедельник перед уроками: бьет на упреждение, чтобы не вызывать подозрений.
— Приношу свои извинения, Харасава-сенсей, — говорит он, глубоко кланяясь. — Я искренне полагал, что настоящий баскетбол можно найти только в Америке, но я только фанат, а вы... Простите меня.
Унизить себя, превознося собеседника — Тайге чужда японская скромность, но он старается выглядеть искренне.
Харасава хмыкает, пожимая плечами.
В учительской на них поглядывают с любопытством, и Тайга чувствует, как краснеет. В былые времена он бы не тратил время на разговоры: просто вызвал бы его один на один и показал, чей баскетбол круче.
— С тобой было интересно спорить, Кагами-сенсей. Сразу видно, ты хорошо разбираешься.
Тайга сглатывает, бормоча:
— Да нет, я просто фанат. Мы все... в Америке...
— Если хочешь, приходи на тренировку. Я бы показал тебе кое-что интересное.
Следующий месяц Тайга шарахается от Харасавы, как прокаженный.
— Представляешь, — жалуется он Алекс, — в Тоо, оказывается, не только студенческое самоуправление на высоте. Их спортивные клубы постоянно выходят на национальный уровень. И угораздило же меня вляпаться.
— Ты про баскет, что ли? — Алекс валяется в постели, невозмутимо жуёт зеленое яблоко и совсем не кажется удивленной. — Слушай, ты что, даже не погуглил инфу о школе, когда получил приглашение?
Тайга чувствует себя идиотом. Несмотря на диплом бакалавра, в Японии ему пришлось доучиваться еще три года. Преподаватели в один голос утверждали, что носитель языка будет пользоваться огромным спросом на рынке труда. Даже предлагали пойти в магистратуру и остаться в университете. А потом пришло приглашение из Тоо — высокая зарплата, престиж, карьерный рост и всё такое.
— Честно говоря, на тот момент меня интересовал только оклад. Сама знаешь, учителя в Японии получают немного.
— Сам себе дурак, — бросает Алекс. — Ладно, не кисни. Тебя же не заставляют завтра становиться тренером школьной команды. Хотя... Я бы на твоем месте подумала бы о такой перспективе.
Тайга качает головой.
— Я уже почти убедил себя, что проверка тетрадей круче прыжков через штрафную зону, а ты мне про тренерство. Алекс, я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал.
По ту сторону экрана тут же сникают.
— Точно. Прости. Но ты бы лучше не избегал этого твоего химика. Слишком заметно.
И то верно.
Тайга старается вести себя как обычно, и вскоре их общение с Харасавой возобновляется. Пару раз они коротают вечер в баре, вспоминая знаковые матчи девяностых и начала двухтысячных. Тайга пьёт сок и думает, что все люди по-своему одиноки: при всей уверенности и внешней привлекательности, Харасаве явно не хватает собеседника. Он с лёгкой улыбкой рассказывает, что бывшие сокомандники стали тренерами других школьных клубов:
— Жизнь — как сёги. Раньше мы были просто фигурами, а теперь сами стали игроками. Жаль только, что сели по разные стороны доски, — философски замечает он.
Бывших баскетболистов не бывает, понимает Тайга. Внутри оживает сомнение, которое он так долго пытался заглушить. Выходные проходят, словно в тумане. Тайга только под вечер вспоминает, что до сих пор не набросал планы на завтра, поэтому сидит над пособиями до поздней ночи.
Июнь приносит сезон дождей и проблемы. На очередной оперативке обсуждают подготовку к окончанию первого триместра, пробные тесты и успеваемость. Класс, который курирует Тайга, не доставляет проблем. Староста, Момои Сацуки, сразу смекнула, что он полный профан в организаторской деятельности, поэтому заботу о классе взвалила на свои хрупкие плечи. Тайга не знает, какими чарами она пользуется, но посещаемость в сто процентов говорит сама за себя. Он чувствует на себе завистливые взгляды коллег, и не может сдержать довольной ухмылки.
Все становится хуже, когда речь заходит о параллельных классах. Спортсмены — головная боль академии Тоо. Прогулы, отвратительная успеваемость, а временами и неприкрытое хамство. Тайга по себе знает, что такое спорт в подростковом возрасте — адреналин, матчи, соперничество, тренировки, после которых хочется просто упасть и не двигаться. Он и сам забивал на учебу в школе, но теперь всё иначе. Теперь он по другую сторону парты.
— Кагами-сан, — подзывает его директор после собрания. — Вы молодой учитель, и, возможно, не знаете всех тонкостей. В академии Тоо не принято перекладывать ответственность за прогулы и плохую успеваемость исключительно на кураторов. Студенческий совет и учителя-предметники тоже должны влиять на учащихся, а если нужно — пригласить на дополнительные занятия. Низкий балл за итоговый тест означает запрет на участие в соревнованиях. А этого, как вы понимаете, допустить ни в коем случае нельзя.
Тайга понимает. И всю следующую неделю отлавливает прогульщиков, нагружает их дополнительным домашним заданием, намекает, что не прочь пригласить родителей в школу. Студенты невольно ёжатся под его взглядом или же, наоборот, с восхищением пялятся, но соглашаются, послушно исполняют задания и даже не думают удирать с английского. А третьегодки из бейсбольного клуба даже приглашают посмотреть тренировку.
Тайга доволен собой. Его методика преподавания отличается от традиционно-японской, где главное — заучить, а не понять материал. При хорошей посещаемости ни один студент не получит балл ниже среднего.
На следующей оперативке в учительской царит мрак. Звезда шоу — Аомине Дайки — злостный прогульщик и «очень ценный студент». Тайга роется в памяти, пытаясь вспомнить, как выглядит этот Аомине, и едва не пропускает вопрос.
— А! Н-нет... я... У меня тоже... — заикается он. — Мои тоже прогуливает.
Общий гвалт отзывается звенящей болью в висках. Тайга думает, что это его кармическое наказание за то, что сам когда-то прогуливал школу. К концу совещания он знает об Аомине Дайки несколько фактов: тот лентяй, идиот, восходящая звезда баскетбола и едва ли не самый ценный студент академии. И если он завалит триместровые тесты, не видать ему участия в Межшкольном турнире.
Тайга смотрит школьный журнал и буквально примерзает к месту: с начала учебного года этот Аомине был на его уроках всего пару раз. Судя по списку, сидел на задней парте у окна. Но почему Тайга его не помнит? Впрочем, в Японии мало по-настоящему высоких баскетболистов, может, этот тоже задохлик вроде Сакурая?
Во всем этом есть один большой плюс: баскетболистов найти проще простого.
После занятий он идет в главный спортзал. Сердце стучит в такт ударам мяча, но Тайга держит себя в руках. Стараясь не смотреть на команду, ищет глазами Харасаву. Тот стоит, привалившись к стене, и лениво наблюдает за тренировкой. А когда замечает Тайгу, машет рукой.
— Ты всё-таки решил к нам заглянуть, — в его словах звенит улыбка и что-то вроде гордости.
Тайга пожимает плечами:
— Я на минуту. Который из них Аомине?
Харасава хмыкает:
— Его здесь нет.
— Болеет что ли?
Звук мяча за спиной стихает, слышно, как перешептываются игроки.
— Нет, сегодня его величество не почтил нас своим присутствием.
Тайга смотрит на Харасаву во все глаза:
— Так он и тренировки прогуливает, что ли?
— Простите. — К ним подходит Момои и кланяется. — Кагами-сенсей, вы можете передать Дай-чану домашнее задание через меня. Он всё сделает.
А как же, думает Кагами. Сделает он. Попросит Момои, а та не сможет отказать своему «Дай-чану».
— Дело не в задании. Мне нужно поговорить с ним лично.
— Вы хотите вызвать его родителей в школу? — ахает она и заглядывает в глаза.
Момои здорово помогает ему с классом, не стоит её расстраивать. Тайга медленно выдыхает и сбавляет тон:
— Нет. Небольшая личная беседа, не более того.
— Сегодня хорошая погода, — медленно говорит она и будто сканирует взглядом. — Дай-чан наверное спит на крыше. Выход через левое крыло, Кагами-сенсей. Поищите его там.
Харасава хмыкает. Кажется, его это забавляет.
Что за тренер, который так спокойно позволяет своим игрокам пропускать тренировки? Каким бы профессионалом ты ни был, грош цена твоему таланту без выносливости. Если этот молокосос и дальше будет наплевательски относиться к игре, то закончит свою «блестящую баскетбольную карьеру» на больничной койке.
Крыша встречает порывами влажного ветра. Чуть вспотевшее тело тут же покрывается мурашками. Тайга видит лестницу на верхний ярус и карабкается выше. Аомине обнаруживается там — лежит, закинув руки за голову.
«Странно, — думает Тайга, подходя ближе. — Почему я его не запомнил?»
Аомине совсем не похож на Сакурая. Слишком броский — высокий, смуглый, даже под формой видно, насколько мускулистый. Тайга окидывает его взглядом, пытаясь прикинуть, что нужно есть, чтобы в шестнадцать лет вымахать до такой степени, но потом вспоминает себя в этом возрасте и хмыкает.
— Привет, сенсей, — хрипло говорит Аомине, приоткрыв один глаз.
Они смотрят друг на друга: студент, развалившийся на пиджаке, и учитель, замерший у его головы.
— Я бы тебе задницу надрал за это «привет», — говорит Тайга, чувствуя, как начинает закипать.
— Ой, да ладно, вам, сенсей, — Аомине зевает во весь рот и потягивается.
Кажется, чужое присутствие ничуть его не смущает. Поразительная наглость.
— Ты почему прогуливаешь мои уроки? — рявкает Тайга.
До Аомине наконец доходит. Он медленно садится и хрустит шейными позвонками.
— Так я все прогуливаю, не только ваши.
Тайге хочется влепить ему подзатыльник. Он скрещивает руки и смотрит на Аомине, прикидывая, чем можно было бы его пронять.
— Ты вроде как неплохо играешь в баскетбол...
Аомине хмыкает и лениво подымается.
— Неплохо?
Он подходит вплотную к Тайге, видимо, рассчитывая произвести впечатление, но смотрит снизу вверх. Тайга выше всего на восемь-десять сантиметров, но прекрасно понимает, что такая разница означает для Аомине. Тот отступает, чуть помедлив. Кажется, спеси в нем немного поубавилось.
— Если ты действительно «неплохо» играешь в баскетбол, то, скорее всего, мечтаешь попасть в НБА.
— Кто ж не мечтает?
— Тогда должен понимать, насколько для твоего будущего важен английский.
Аомине на мгновение широко распахивает глаза, но хмыкает и гаденько усмехается:
— Ой, сенсей. Ну и дешевый же развод. Выучу я твой английский, когда надо будет. Или переводчика найму.
Он наклоняется, поднимая с бетона пиджак. Плавное, слитное движение. Гибкий.
— Меня всё равно не выгонят, сенсей, так что...
— Тебя не допустят до соревнований, если завалишь тесты.
Аомине накидывает помятый пиджак и отмахивается:
— Да пофиг. Имаёши и Сацуки что-нибудь придумают.
— А что насчет тренировок?
— Слушайте, сенсей... Я бы тренировался, если бы был смысл. И так... Все медленные, как черепахи. Ползут и ползут. Скука. Поскорей бы эта грёбаная школа закончилась. Одни слабаки вокруг.
Он поворачивается и медленно идёт к лестнице. Так вот в чем дело, понимает Тайга. Он ловит Аомине за локоть и заставляет посмотреть на себя.
— Хорошо. Давай заключим пари.
Аомине морщится, дёргая рукой. Ему неприятны чужие прикосновения, понимает Тайга и разжимает пальцы.
— Если я тебя обыграю, ты будешь ходить на все мои уроки.
Аомине смаргивает, явно, не веря своим ушам. В его взгляде скользит непонимание пополам с надеждой.
— А-а, — медленно говорит он. — Вы же американец. В стритбол, наверное, играли?
— Вроде того, — улыбается Тайга.
Аомине дергает верхней губой и задирает подбородок.
— Ну ладно. А если победа будет за мной?
— Можешь не ходить на мои уроки вообще, я даже не заикнусь. Но с результатами тестов будешь разбираться сам.
— Идёт, — кивает Аомине. — Завтра в четыре в нашем спортзале.