Work Text:
Игорь смотрит на них и не понимает. Он всегда думал, что понятие близкой дружбы ему знакомо, что и у него она была: футбол по вторникам, пиво по пятницам, шахматы, спарринг, обсудить работу и – чужую – личную жизнь. Хлопнуть по плечу или спине, пожать руку; позволить обнять себя, нежно, за шею – только с женщинами, и то если у них устоявшиеся отношения не на одну ночь. Вот только отношения подобного рода случались в его жизни хорошо если дважды. Игорь не привык проявлять тактильность, а позволить себе принимать чужую было сродни пытке.
Но они… сначала он решил, что они вместе. Ну, как пара. Потому что иначе объяснить себе их отношения не выходило, он подобное в своей жизни видел разве что в сопливых фильмах про любовь. Они постоянно касаются, Игорь искренне не представляет, как им не надоест. Олег может сидеть, уткнувшись в телефон и рыжий затылок одновременно, целовать в нос, щёки, шею, легко касаться губами, желая спокойной ночи и доброго утра. Серый, проходя мимо, легко ерошит ему волосы, скользит на колени, обнимая за шею, спрашивает, чем занят, и переплетает их пальцы. Они спят в обнимку, прижимаясь друг к другу со спины, лицом к лицу, головой на животе – рядом, близко, так близко, что у Игоря каждый раз голова кружится и горло перехватывает спазмом: ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– А вы с ним, ну… вместе? – как-то раз спрашивает он, неловко отводя взгляд. Олег даже жевать перестаёт.
– С Серым? Ну да, с детдома. Мы ни разу не расставались надолго, только когда я в армию уходил.
Игорь чувствуют, как скулы обдаёт жаром, и не знает, как лучше подступиться. Но они ведь и не скрываются, верно? Всё же как на ладони.
– А когда вы, ну… ну вот прям встречаться начали?
Олег моргает. Его красивое лицо на секунду принимает донельзя задумчивое выражение, а затем на нём проступает просветление.
– Игорь, – он улыбается, засовывая в рот остатки слойки. Пережёвывает, облизывая губы, прижимает к ним сложенную пополам салфетку. – Мы не пара.
Игорь физически ощущает, как в мозгу, натужно скрипя, проворачиваются шестерёнки. В смысле не пара?..
– В смысле не пара? – озвучивает он, ощущая себя идиотом. – Олег, у меня есть глаза. Я же не гомофоб какой-нибудь, чего ты сразу на попятную…
Олег фыркает в чашку с мелиссовым чаем, улыбается тепло и открыто.
– Да я и не отнекиваюсь, мы правда не вместе. Романтически. Сексом тоже не занимаемся. Друг с другом, – поспешно уточняет он.
А с кем же вы им тогда занимаетесь, если всё время вдвоём проводите, думает Игорь, но озвучивать не решается.
– Я как-то не подумал, что такое с непривычки и впрямь странным показаться может, – Олег улыбается, запуская пятерню в волосы, и ерошит и без того растрёпанные пряди.
Медленно подступает осознание: они иначе и не жили никогда. Попросту не умеют.
Когда они видятся в следующий раз, Олег неожиданно его обнимает, уложив широкие ладони на спину и мимолётно огладив лопатки. Игорь теряется, не знает, куда деть руки: что делать, тоже его обнять? Но они раньше не обнимались, разве что сталкивались порой неловко – для Игоря, Олег никакой неловкости явно не испытывал – локтями, коленями, или Олег наклонялся, нависая над плечом, и волосы его щекотали чувствительную кожу шеи.
Пока он раздумывает, как быть, Олег отодвигается, и Игорь ловит себя на смутном желании продлить прикосновение. Во рту сухо, в мыслях словно песок пересыпается, тяжёлый, плотный, гладкие песчинки сталкиваются, ускользая, и сколько бы ни силился собрать хоть часть в пригоршню – всё тщетно. Почему-то тянет в груди.
– Придёшь сегодня? – спрашивает Олег, и улыбается так светло, что хоть улицы им освещай.
Зовёт в гости, в их общее с Серёжей пространство, туда, где они друг от друга не отлипают, и Игорь, глядя на это, остро чувствует свою непричастность. Наблюдать за ними – мучение, и Игорь не до конца понимает, почему это ощущается именно так. Ему не нужны прикосновения: зачем, если в них, как и в словах, правды нет? Люди обмениваются рукопожатиями не потому, что им хочется подержать друг друга за руки, а потому, что это ритуал, соблюдать который они привыкли. Но, глядя на Серёжу с Олегом, всё это отчего-то воспринимается иначе: как выражение привязанности, как острая необходимость. Вот Серёжа тычется губами Олегу под челюсть, вот Олег смешно морщит нос и говорит, что щекотно, а после, роняя Серёжу на себя, сгребает его в объятия, зарываясь лицом в медную макушку. Игорь сглатывает горький ком в горле, представляя, что это его гладят по волосам, его звонко целуют в щёку, его сжимают в объятиях до хруста костей.
Вообще они, конечно, оба его касаются, потому что проблем с прикосновениями у них нет. Серёжа легко проводит ладонью по предплечью, возникая словно из ниоткуда, суёт в руки кружку с чаем или книгу по искусству пятнадцатого века, тыча пальцем в разворот: смотри, красиво, правда? Игорь соглашается, что красиво. О чём Игорь молчит, так это о том, что их с Олегом отношения – красивее. Возможно, самое красивое, что он видел. И когда Серёжа задерживает на нём ладонь чуть дольше положенного, трогает чуть мягче, чем это было бы привычно, Игорь думает: и что, они совсем не хотят зайти дальше, после стольких лет? Когда горячие смуглые руки под футболкой, когда тихий смех на ухо, когда вот так, близко-близко, вплавляясь? Встряхивает головой: да куда дальше. Куда ближе, роднее, целостнее. Дело ведь не в сексе или его отсутствии.
Живот сводит спазмом от какой-то внутренней пустоты, словно не хватает чего-то, важного, нужного. Он бы так не смог. Растекаться по чужому горячему телу, не прокручивая в голове, как хотелось бы этих рук, этих губ, и чтоб тесно, вплотную, не останавливаясь, не проводя зыбкую черту: «вот здесь у нас дружба, а дальше мы не заходим». Игорю хотелось бы зайти, хоть как-то, пусть редким гостем, хоть в качестве игрушки на замену, нырнуть, как в омут, в эти странные, до дрожи притягательные отношения, получить свой, пусть и крохотный, кусочек пирога.
– Приду, – отвечает он, и каменеет, стоит Олегу сухо прижаться губами к щеке, всего на мгновение.
– Вот и здорово, Серый рад будет, пообщаемся, фильмы посмотрим.
Олег, кажется, вовсе не замечает его душевных терзаний. Или отлично делает вид. Игорь натянуто улыбается, прощаясь до вечера, и весь остаток дня не может прекратить касаться скулы там, где прижимались чужие губы.
Расположившись на просторной кровати, они действительно смотрят фильм, прямо с Серёжиного рабочего ноутбука. Игорь зевает, не особо следя за сюжетом: откровенно говоря, его мало интересует происходящее на экране. А вот то, что происходит здесь и сейчас – очень даже. Он сидит с краю, рядом с шебутным как лис Серёжей, который постоянно вертится, меняя положение, закидывает ноги то на него, то на Олега, приваливается к тёплым бокам, к одному, второму, вздыхает и вновь изворачивается под невообразимым углом. Игорь испытывает смутное желание прижать его к себе, зафиксировав рукой поверху, чтоб не вертелся, но у него нет на этого никакого права.
– Серый, ну не вертись ты, – Олегу, наконец, надоедает, и он цапает тонкую лодыжку, легко сдёргивая Серёжу вниз по постели. Тот ойкает, завалившись на Игорево плечо, и действительно затихает.
Игорь дышит через раз. Тёплая щека сквозь тонкую футболку ощущается почти горячей, Серёжины вдохи и выдохи согревают, кажется, всё тело, а в горле у Игоря образуется, ширясь, лампочка, и проглотить её не представляется возможным. Серёжа вздыхает в очередной раз, устраиваясь поудобнее, и влажно дышит ему в горло.
– Я не мешаю? – вдруг шепчет он совсем рядом с ушной раковиной. – Всё нормально?
Игорь отрицательно мотает головой, с трудом разлепляя пересохшие губы.
– Порядок, – глухо бормочет он, кожей ощущая чужую улыбку.
– Хорошо, – звучит в ответ, и Игорь едва успевает расслабиться, как Серёжина рука обнимает его поперёк живота; он жмётся как к большой мягкой игрушке, а Игорь застывает, не понимая, как быть. Это приятно, волнующе, но больше всего – странно и чуточку страшно, и у Игоря ладони взмокают от скачущих в голове мыслей. А что подумает Олег? Почему вообще Серёжа не с ним сейчас обнимается? А Олег хотел бы… тоже?
Олег бросает на них короткий взгляд, тепло улыбаясь. Неужели не ревнует? Игорь не знает, часто ли Серёжа так тактильничает с кем-то, кроме него, но на его памяти подобных случаев больше не было.
Комната на мгновение погружается в темноту; ползут по чёрному экрану титры, Олег зевает, потягиваясь, и легко щекочет Серёжину пятку.
– Олег! – возмущается тот, пытаясь вытянуть из захвата ногу, но добивается лишь того, что Олег наваливается на него сверху, проходясь пальцами по рёбрам. Серёжа взвизгивает и дёргается, едва не заехав Игорю локтем в челюсть, а после тяжело дышит, уткнувшись раскрасневшимся лицом ему в живот. У Игоря подрагивают пальцы; хочется опустить ладонь на растрёпанную макушку, погладить, ощущая мягкость волос.
– Олег, мы придавили Игоря, – бормочет Серёжа, не поднимая головы.
– Прости, Игорь, – вторит ему Олег, сдвинувшись к изножью и аккуратно перемещая закрытый им ноутбук на пол.
Всё это становится ужасно неловким.
– Я это, пойду, наверное, – неуверенно говорит Игорь, пытаясь выбраться из-под Серёжи. Тот поднимает голову, хмурится, переглядывается с Олегом.
– Оставайся, – предлагает Олег. – Всё равно поздно уже, а ехать далеко, такси хрен дождёшься.
Олег мог бы сесть за руль сам, но Игорь осознаёт – и впрямь поздно, все уставшие, концентрация ни к чёрту. А диван хороший у них, добротный, он уже ночевал на нём пару раз. В принципе, можно и в этот.
– Ладно, – соглашается он и мгновенно оказывается мишенью сразу для двух пар глаз. Под их взглядами отчего-то бросает в пот и хочется выпрыгнуть из постели, лишь бы не чувствовать этой неловкости.
Олег улыбается, стягивая футболку, и отправляет её на пол, наверняка в пару к лежащему там же ноутбуку. Серёжа выпрямляется, цепляясь за горловину собственной. Игорь начинает паниковать.
– Я, ну… диван пойду разберу, – жалобно говорит он, предприняв очередную попытку встать с кровати.
– Оставайся, – снова говорит Олег, и Игорь чувствуют, как алеют уши. То есть не просто у них оставайся, оставайся в их постели…
– Честно говоря, влом вставать и искать свежий комплект постельного, – поддакивает ему Серёжа, всё-таки стягивая и свою футболку. – Кровать большая, поместимся. Ты же не брезгуешь? – вдруг спохватывается он.
Не брезгует чем, их постельным бельём? У Игоря голова идёт кругом.
– Игорь? – обеспокоенно окликает Олег, выглядывая из-за Серёжиного плеча. – Всё хорошо?
Да. Нет. Он не знает. Всё странно.
– Я… – начинает он севшим голосом, прочищает горло и пытается снова. – Я просто…
Олег вдруг мягко улыбается, придвигаясь ближе с другого края, и сжимает его запястья.
– Снимай, – говорит он и тянет вверх его руки. – Джинсы тоже.
Игорь кивает в каком-то ступоре, заторможенно дёргает за ворот полинявшей футболки, просовывает голову в горловину. Сразу становится холодно, некомфортно. Он же… а они… и как?
– Ложись, – руки Олега аккуратно давят на плечи, укладывая его посерёдке, смуглые пальцы ныряют в шлёвки, и Игорь вжикает молнией, приподнимая бёдра, чтобы Олегу удобнее было стаскивать с него штаны, которые благополучно отправляются за пределы кровати; Серёжина футболка наверняка там же.
Игорь чувствует себя до странного лишним, как элемент пазла из другой коробки, неподходящим и оттого раздражающим. Олег, горячий как печка, вытягивается вдоль, обнимая его поперёк груди, и тычется носом за ухо. Серёжа подлезает под бок с другой стороны и, разведя пальцы, устраивает ладонь на его животе.
– Нормально? – спрашивает Олег в шею, и Игоря ток прошивает по всему телу. – Мы не перегибаем?
Игорь жмурится до цветных пятен перед глазами, коротко мотает головой: нет, всё в порядке, я в порядке. В порядке же?
Плечи дрожат. Дрожит, кажется, всё нутро, кончики пальцев, которыми он сминает простынь, покалывает.
– Эй, – тихо зовёт Олег, устроив ладонь на его щеке. – Игорь, чего ты?
Лицо почему-то мокрое. Олег гладит его подушечками пальцев, размазывая влагу, и тогда он начинает рыдать всерьёз.
– Посмотри на меня, – говорит Олег, беря его лицо в ладони и мягко поворачивая голову к себе. – Мы что-то сделали не так? Ты не хотел оставаться? Игорь.
Игорь прячет лицо в манящей ключичной ямке и всхлипывает, мотая головой. Серёжа зарывается пальцами ему в волосы, размеренно перебирая пряди. Нет, не вы, нет, всё хорошо, просто…
– Просто много, – хрипит он в тёплую солоноватую кожу. – Много всего. Я не привык… к такому.
– Чшш, – шепчет Олег, или Серёжа, или они оба. – Ты молодец, что остался. Доверился. Всё хорошо.
Игорь шевелится, шмыгая носом, медленно переворачивается на бок, укладываясь лицом к Олегу. Глаза его влажно поблёскивают в темноте.
– Добро пожаловать в наш маленький тактильный уголок, – тихо говорит Олег, устроив ласковые пальцы на его затылке. – Здесь жарко, временами тесно, а ещё Серый любит тащить одеяло на себя, но ты привыкнешь.
– А что сразу Серый, – вяло огрызается тот из-за спины, и жмётся раскалёнными губами к Игоревой лопатке. Они обнимают Игоря с двух сторон, сцепляя пальцы, и это так хорошо, что скулить хочется, плавясь в коконе из их тепла.
– Я… – начинает Игорь.
Олег его целует.