Work Text:
Сэм даже не понял, что сделал не так, когда Дрим ударил его. Он упал на пол камеры, удар выбил воздух из его лёгких, и он остался лежать, пытаясь возобновить дыхание, неотрывно смотря на Дрима. Лава булькнула особенно трескуче, ее свет отчётливее выделил фигуру Дрима в черноте камеры, слеза обсидиана разбилась о пол. Дрим стоял над ним, не двигаясь, не стремясь ни помочь, ни добить, пока он задыхался, и Сэм не был уверен, что бы предпочел. Он наконец вдохнул. Он перевернулся на живот, чтобы подняться, и Дрим вдруг навалился на него сверху, придавив к полу.
Хотя Сэм не был истощен, неделя голодания определенно плохо сказалась на нем, и он едва мог приподняться под весом противника. Он зашипел, царапая пол сломанными когтями и безуспешно пытаясь скинуть Дрима с себя.
— Ты тратишь энергию впустую, — разочарованно заметил Дрим. Сэм замер, чувствуя, что его пальцы снова в крови, что ему трудно дышать, пока Дрим сидит на нем, чувствуя запах ацетона. Его тело пожирает само себя, чтобы выжить, а он тратит энергию впустую. С каких пор он начал вести себя так нерационально?
— Мне трудно дышать, — еле слышно прошептал он. Дрим только хмыкнул.
«Это не смертельно», — говорил его тон.
— Смерть не проблема, — сказал Дрим.
Лава булькала, слезы разбивались. Дрим заговорил снова:
— Я дам тебе кое-что. И если ты возьмёшь это только после моего разрешения, — картошка упала в его зоне досягаемости, грязная, мягкая от гнили. Он почувствовал запах плесени и сырости. Он тяжело сглотнул, — я дам тебе больше.
Он впился когтями в пол как никогда сильно. Он хотел съесть ее больше всего на свете.
Он закрыл глаза, чтобы не видеть, дыша через рот, чтобы не чувствовать запах. Это не помогало. Он не мог думать ни о чем, кроме картошки перед ним, едва воспринимая слова Дрима, обращенные к нему. Слишком добрые интонации.
Лава булькала, Дрим хвалил его, слезы разбивались. Слишком громко.
Он был зол. Он голодал, а Дрим играл с ним в дрессировку.
Он с сожалением подумал, что оставлял Фрэн запертой в обсидиане. Как Дрима. Как Дрим его. Нет. Он был лучше Дрима. Это было ради ее безопасности. Он не морил ее голодом, как Дрим. Он не морил Дрима голодом. Нет?
Он так хотел есть.
Дрим обещал дать ему еды. Он только должен продержаться ещё немного, и он справится, он справлялся с этим неделю.
Наконец Дрим встал и сказал:
— Ты можешь съесть это.
Сэм жадно схватил картофель, пока Дрим не передумал, и, собрав последние остатки самообладания, чтобы не вгрызться в него сейчас же, ринулся к котлу с водой. Когда он обернулся, Дрим уже достал жемчуг края.
— Нет! — крикнул он в ужасе и закашлялся. Дрим терпеливо ждал, пока он закончит. — Дай мне ещё.
Он не мог уйти, не выполнив обещание! Он не мог!
— Нет.
Сэм чувствовал себя преданным, обманутым, глупым. Он чувствовал себя жалким, цепляясь за слова Дрима, — самая ненадежная вещь на сервере, но кроме них у него ничего не было:
— Ты обещал!
— Я не говорил, что это будет сегодня, — снисходительно ответил Дрим, кидая жемчуг. Сэм впился в решетку, когда Дрим разбил зелье огнестойкости у своих ног.
— Когда?
Дрим только рассмеялся.
Он бы оставил Сэма без еды, без надежды, с ясным осознанием того, что он обречён на голодную смерть — из-за непослушания.
Сэм был послушен — и у него был только один картофель, призрачная надежда, что Дрим выполнит обещание в другой день, и никаких гарантий, что он не умрет от голода до этого. Это несправедливо.
Лава булькнула, когда Дрим ушел, его смех эхом отдавался у Сэма в ушах, и он не смог сдержать слёз.