Work Text:
Олег возвращается из бассейна почти такой же, как обычно – с сырой головой, запахом хлорки и чуть порозовевшими скулами на точеном смуглом лице.
Почти – потому что от Олега пахнет сигаретами. Чужими.
Сережа сидит на кухне блока с кружкой чая и смотрит, как Олег ест творог с ничем – белок, белок, много белка. Яйца на завтрак, куриное филе на обед. За контрабандную пачку чипсов Олег его едва не убил.
Не выдерживает молча смотреть на эту сосредоточенную пытку творогом.
– Олег, ты курил, что ли?
– Ага. Да я там с одним пятикурсником зацепился. Стояли трепались.
Для Олега – это норма. Одна знакомая девочка с психологического говорила Сереже, что это у Олега типаж такой – у него на лице написана надежность. Так что Олег может молча подпирать стену – и через пять минут вокруг него сами нарастут желающие познакомиться-пообщаться-довериться.
Олег этими социальными контактами почти не пользуется – большую часть сразу «продает» Сереже, знакомит и самоустраняется. Себе «оставляет» девушек. Иногда.
– И что за пятикурсник?
– Да с истфака. Он разрядник по плаванью, ему моя техника не понравилась. Сказал, что, если я буду так продолжать, манжетка воспалится, вот здесь, – Олег тычет пальцем Сереже в подмышку.
Сережа дергается – щекотно же, и Олег прекрасно знает об этом.
– И?
– Ну и показал, как правильно. Нормальный.
«Нормальный» – это для Олега почти признание в любви.
– А зовут-то твоего нового тренера как?
– Да хер знает. Я не спросил.
Сережа закатывает глаза. Они и в детдоме так же познакомились: Олег с дерева свалился – на спор лазал – а Сережа в этот момент внизу с книжкой сидел. Олег тогда спросил, вытряхивая мелкий природный мусор из отросших волос: чё читаешь, рыжий?
Ни «привет», ни «как дела», ни «как тебя зовут». Лучшее знакомство из возможных.
Теперь Олег почти взрослый – у него свои офигенная кожаная куртка, берцы, черные футболки со всеми возможными «Ариями» и волками, которые определенно не выступают в цирке. В отличие от «Арии». Олег придирчиво разглядывает себя в зеркало в душевой, много тренируется и ест по расписанию – хочет привести себя в форму.
Но знакомится Олег по-прежнему вот так: может узнать половину биографии – и не спросить имени. То есть примерно никак. То есть примерно навсегда.
Сережа вздыхает. Олег доедает свой жуткий творог с ничем и моет тарелку.
– Серый? Чего залип? Пошли спать.
Через два дня они с Олегом встречаются у корпуса – пары заканчиваются в одно время. Олег прощается с какими-то девушками – Сережа этих не видел еще – подходит и беззаботно закидывает ему руку на плечи. Типа, привет, давно не виделись на Олеговом языке.
– Эй, чемпион мира, ты как? Спина нормально?
Олег оборачивается на голос, выпускает Сережу из рук и улыбается огромному парню с торчащими в разные стороны светлыми волосами, стоящему на крыльце. Парень курит и ухмыляется, на Сережу смотрит цепко, но стремительно, снова переводит взгляд на Олега.
Олег поднимается к нему, они жмут руки. Сережа остается на два шага позади, за левым плечом.
– Нормально. Но я заценил – реально другие ощущения.
Олег поводит плечом.
– Во, а я говорил. Будешь меня слушать – охуеешь от результата.
Парень протягивает Олегу пачку сигарет, Олег вытаскивает одну и прикуривает прямо из его рук, как будто это что-то нормальное.
– М-м-м. Спасибо. Ты вечером идешь?
– В восемь.
– Ага, хорошо.
– Чё, увидимся тогда?
– Увидимся.
Они улыбаются друг другу. Сережа смотрит на это и ничего не понимает. Олег легко спускается с крыльца с сигаретой в зубах, снова кладет Сереже руку на плечи, быстро оглядывается.
– Ты так и не спросил, как его зовут.
– А, точно. Да похер. Потом спрошу.
– Сигареты крепкие.
– Хочешь попробовать?
Олег протягивает ему сигарету, и Сережа вздыхает – он, вообще-то, бросил.
Но забирает из Олеговых пальцев, затягивается, давится дымом.
Сигареты, и правда, крепкие.
Олег смеется.
– Извини, Серый. Больше не буду.
– Курить?
– Тебе предлагать.
Олег возвращается вечером, почти в одиннадцать – даже волосы высохли, улыбается мечтательно, валится на Сережину кровать лицом вниз, мычит в подушку.
– Ты чего?
Олег переворачивается на спину, возится головой по наволочке.
– Устал. Блин, Серый, он столько всего знает. Почему у нас такого тренера не было? Я бы щас плавал, как Аквамен. Прикинь, я чисто за счет техники минус три секунды сделал.
Сережа улыбается.
– А зовут-то его как? Серьезно? Ты опять не спросил?
– Да как-то не до того было. С ним, знаешь, легко так. Как будто тыщу лет знакомы. Как с тобой.
Сережа от этого почти краснеет. Олег смотрит на него открыто, довольный, радостный, уставший. Если бы Сережа не видел этого сегодня своими глазами, подумал бы, что Олег свихнулся и выдумал себе идеального воображаемого друга.
– Ладно. Ты свой творог-то будешь есть?
– А, не, он меня протеиновым коктейлем угостил. Спать надо.
Сережа долго уснуть не может, смотрит, как Олег на кровати напротив обнимает подушку смуглой рукой, отвернувшись к стене, смотрит на темные волосы, графично-контрастные на фоне белой наволочки.
Олег во сне дышит ровно и глубоко. Сережа невольно подстраивается под этот ритм, но это не помогает. От его подушки пахнет Олегом – бассейном и сигаретами. Чужими.
Сережа понимает, что момент засыпания безнадежно упущен, никаких овец не насчитаешься, поэтому осторожно встает, заматывается в одеяло и садится за комп.
– Серый, ты чего?
Олег смотрит на него одним глазом, щурясь от света монитора.
Сережа расстраивается, что разбудил. Отвечает шепотом:
– Уснуть не мог.
– Иди сюда.
Олег сдвигается к стене и хлопает по постели рядом с собой. Они так делали раньше, давно, когда Сережу мучили кошмары. Олег обнимал его, шумно дышал в ухо и обещал, что никаким демонам Сережу не отдаст, тонкой мальчишеской рукой держал крепко поперек живота, чтобы демоны точно не украли.
А потом лез в драки с теми, кто решал шутить на эту тему. Как по расписанию.
Сережа оставляет свое одеяло там же на стуле, выключает монитор и под тихое гудение системника послушно лезет под одеяло. Олег прижимает его к себе, целует в затылок, выдыхает короткое «спи» и отрубается.
Сережа лежит под теплой рукой и вместо умиротворения, как раньше, чувствует что-то другое, новое, мешающее уснуть окончательно. Раньше никаких поцелуев в затылок в качестве защиты от демонов точно не было.
На тумбочке оживает телефон Олега – тихо жужжит, включает экран. Сережа, сам того не желая, смотрит на сообщение в соцсети: «Не спишь, волчонок? Я тебе обещал видосик».
Дальше ссылка.
Сообщение от 666DragoN999.
Сережа тихо фыркает от такой банальности. Дракон, значит.
Куда больше его беспокоит это «волчонок». Видимо, Сережа слишком громко думает, потому что Олег вздыхает во сне и прижимает Сережу к себе крепче.
Экран телефона снова загорается.
«Хочешь со мной на вписку в выхи?»
Сережа чувствует неожиданный порыв разблокировать телефон и удалить последнее сообщение. Вместо этого тянет в рот указательный палец с бесящим заусенцем и намерением его немедленно отгрызть.
Олег от этого просыпается.
– Серый, да что с тобой?
– Тебе там твой Дракон написывает.
– Какой еще дракон? Серый…
Олег приподнимается на локте, переворачивает Сережу на спину, переползает через него, на мгновение прижимает горячим телом, сдвигает его к стене, и снова обнимает.
– Никаких драконов. Спи давай. Никому тебя не отдам.
Сережа понимает, что Олег до конца не проснулся. От этой попытки защитить становится смешно и щекотно под ребрами.
Олег кладет руку ему на грудь, ногу закидывает на Сережу сверху, носом утыкается в шею.
И снова коротко и мягко целует.
На автомате, видимо.
Сережа послушно закрывает глаза.
Утром Олегу ко второй паре, Сереже – к первой, но завтракают все равно вместе.
– Серый, ты плохо засыпаешь, потому что мало двигаешься и мало времени проводишь на улице.
Сережа закатывает глаза – Олег не в первый раз на него за это наезжает.
Сереже хочется спросить Олега про то, что ему там ночью Дракон писал, но менять тему как-то странно, а Олег сам про это ничего не говорит. Сережа его всего на мгновение застает со смущенной улыбкой и телефоном в руках, когда возвращается из ванной.
– Пошли со мной завтра плавать.
– Олег, но мне надо прогу дописать, я же говорил, я и так не успеваю.
– Серый.
– Олег… А может лучше в выходные?
– Я в выходные хочу на тусу сходить, Вадик позвал. А, и я узнал, как его зовут – Вадик.
У Сережи сердце неожиданно начинает колотиться быстро-быстро. Вот чего он там улыбался, значит.
– Без меня?
– Ты ж ненавидишь это все. К тому же, тебе прогу надо дописать, сам говоришь.
Сережа упрямо поджимает губы.
– Серый, ну ты чё? Ну пошли вместе, я скажу ему, что мы вместе придем. Только чтобы никакого нытья потом, что тебе шумно, душно, незнакомо и олегпошлиужедомойяустал. И завтра пойдешь со мной плавать.
Сережа кивает. Но он бы предпочел, чтобы Олег сам не пошел, потому что это будет именно так, как Олег говорит: шумно, душно, незнакомо и «Олег, пошли уже домой, я устал».
Олег берет телефон и набирает сообщение. Снова улыбается.
– Серый.
– А?
– А ты не опаздываешь?
Олег поднимает глаза от экрана на него, смотрит тепло и ласково. Впервые Сереже кажется, что это тепло и ласково – не ему.
Сережа сваливается со стула и убегает собираться. В аудиторию залетает за секунду до преподавателя.
Вечером, пока Сережа сидит за компом, Олег валяется на Сережиной кровати с телефоном в руках и с кем-то чатится. Улыбается. Опять. Сережу это сосредоточение на телефоне начинает раздражать. Обычно Олег валяется с книжкой.
– Что пишет?
– Кто?
– Ну а с кем ты там?
Олег поднимает на Сережу глаза.
– С Вадиком.
– И как он?
– Жалуется, что для диплома приходится рыться в арабских источниках третьего века. Картинки смешные скидывает.
– М.
Олег снова утыкается в телефон.
– Он тебе нравится?
– Кто? Вадик? Ну, я же говорил, он классный.
Еще не говорил, думает Сережа. Начинали с «нормального».
Перед сном Сережа ловит себя на желании снова залезть к Олегу в кровать, но не знает, как напроситься. Утром они не обсуждали это.
Сережа даже подумывает пролить что-нибудь на свою кровать. Или сделать так, чтобы Олег пролил.
Олег возвращается из душа, не выпуская телефон из рук. Сережа тоскливо раскачивается на стуле.
– Серый. Спим? Или ты опять вдохновение поймал?
Сережа вдохновение от растущей тревоги – по отсутствующему, казалось бы, поводу – растерял совсем. Но как Олегу об этом сказать?
– У тебя опять твои панические атаки, что ли? Да заработает твоя прога, не волнуйся.
– Олег, а можно снова у тебя поспать?
– Зачем? Ну можно, в принципе. Только если спать будешь, а не возиться. У стены ляжешь? А, и комп выключи, гудит же.
Сережа послушно выключает комп и лезет на узкую кровать к стене, пока Олег доделывает последние заминочные упражнения. Телефон Олега, для разнообразия, лежит на тумбочке.
Сережа завороженно смотрит, как приходит сообщение:
«Тогда спокойной ночи, волчонок)»
У Сережи очень много вопросов. Но он поспешно отводит глаза и утыкается в стащенную у Олега книжку, когда Олег на жужжание подходит и забирает телефон.
Улыбается. Олег улыбается и что-то пишет в ответ. На Сережу не смотрит даже.
Сережа не понимает, почему он какому-то Вадику, с которым познакомился три дня назад позволяет себя называть «волчонком». Пока в детдоме были, Олег был просто «Волком» для остальных, и Олегом – для Сережи. За все прочие варианты любители изобретать прозвища огребали быстро и неотвратимо. Сережа катает на языке мысленно это «волчонок», и думает: нет, Олегу не идет. Вон он какой взрослый и серьезный. Этот Вадик ошибся.
Олег выключает свет, укладывается рядом, обнимает теплой рукой поперек живота.
– Блин, Серый. Прибери волосы.
Сережа поспешно собирает волосы и прижимает головой. Сегодня Олег его не целует.
Засыпает Сережа не сразу, но все-таки засыпает. На тумбочке несколько раз жужжит телефон Олега, и Сережа жалеет, что лежит у стены.
Следующим вечером собираются в бассейн. Олег говорит, что брать с собой и, смеясь, натягивает на Сережу свою шапочку, вызывая смущение пополам с раздражением – противная тонкая резина цепляется за волосы, но Олег хотя бы в это время не сидит с телефоном в руках.
До бассейна идут пешком, Олег без шапки, вдыхает глубоко апрельский вечер, весело через лужи перепрыгивает, на Сережу оглядывается и улыбается.
Олег теперь почти все время улыбается.
Они подходят к бассейну, но внутрь не заходят.
– Три минуты.
Вот так. «Серый, пойдешь со мной», называется. А я пойду с ним, видимо.
Сережа думает, что Олег будет курить, но он просто смотрит по сторонам.
Вадик появляется даже раньше, тоже без шапки, с сумкой на плече.
– Привет, волчонок. Привел свою Красную Шапочку?
Сережа смущается. Шапка у него, и правда, красная. С надписью «GO FUCK YOURSELF».
– Это Серый.
– Да какой же он серый? Он же рыжий.
Вадик пожимает ему руку, заглядывает в глаза.
– Вадик.
– А я думал, Дракон.
Олег быстро бросает на Сережу взгляд, потом переглядывается с Вадиком.
– Если хочешь, могу для тебя быть Драконом, мне не жалко.
И смеется.
Олег кладет Сереже руку между лопаток и подталкивает ко входу. Вадик это никак не комментирует.
В раздевалке Сережа наблюдает, как они синхронно раздеваются, обсуждая разницу в конструкции между «ТТ» и «Береттой». Вадик шире Олега в плечах, сухой, рельефный. Сережа не может не признать, что тот очень хорошо сложен – его бы натурщиком в художке сажать.
– Серый, не залипай.
Сережа в своих мыслях замирает с футболкой в руках и чувствует себя совсем нелепым на их фоне, тонким и хрупким.
Олег кладет ему руку на плечи, не переставая болтать с Вадиком, и ведет в душевую.
Вадик как-то умудряется смотреть только на Олега и Сережу полностью игнорирует.
Когда проходят душевую, Олег подводит Сережу к «лягушатнику»:
– Ну, короче, Серый, давай для начала просто в своем темпе плавай, мы там будем.
И рукой показывает на противоположную сторону бассейна, где плавают быстро.
Вадик кладет Олегу ладонь на плечо и смотрит на Сережу, наконец. А лучше бы не смотрел. Во взгляде читается превосходство.
Сереже хочется психануть и уйти, но это настолько глупо, что Сережа послушно лезет в холодную мерзкую воду и плавает среди детей и пенсионерок. Пока отдыхает, смотрит, как они стоят на бортике, Вадик что-то объясняет Олегу, берет его за запястье, руку поднимает-опускает медленно, показывая траекторию, видимо; как загибает-разгибает кисть, кивает на ноги. Потом хлопает по спине, отправляя практиковаться. И спускается следом сам. Сережу в этот момент какая-то девочка больно пинает в колено и даже не извиняется. Сережа на автомате мысленно желает ей вырасти некрасивой и толстой.
Сережа насквозь промерзает уже через полчаса, но продолжает плавать на чистом упрямстве дальше.
Когда к нему неожиданно подплывает Олег и касается плеча, Сережа пугается, оборачивается.
– Пиздец, Серый. У тебя губы синие уже. Быстро вылезай.
Сережу трясет, и Олег тащит его в сауну, раздевается на входе и раздевает Сережу – сам стягивает с Сережи плавки и шапочку – и затаскивает внутрь.
Внутри тепло и никого нет. Олег расстилает полотенце и сажает на него Сережу, падает рядом.
– Ну ты чё? Чувствуешь же, что замерз. Надо было сразу вылезать.
Олег сидит рядом, наклоняется и берет Сережу на ступню, разминая, с нажимом проводит сильными пальцами по подъему – это почти не щекотно. Когда проделывает то же самое со второй ногой, в сауну заходит Вадик. Олег замирает с Сережиной ступней в руках и смотрит на Вадика. Тот кивает на них:
– Куда потерялся, волчонок? А, замерз, что ли?
– Да синий весь уже был.
Вадик тоже голый. Он садится с другой стороны от Сережи, кладет горячую руку на предплечье.
– Рыжий, как ты так неаккуратно? Простынешь же.
Сережа смущается и ступню из рук Олега вырывает, ставит на пол. Вадик так и сидит за спиной – слишком близко. Неприлично близко. К тому же, руку так и не убирает.
Сережа медленно отогревается, почти перестает дрожать. Мстительно почти думает, что сегодня ему место в кровати Олега гарантировано.
Вадик кладет ему ладони на плечи и большими пальцами разминает трапециевидные.
– Хера тут зажимы. Сидячий образ жизни, да?
– Да я заебался его из-за компа гонять.
Они говорят через Сережу, Олег смотрит только на Вадика, накрывает его ладони на Сережиных плечах своими тоже сжимает.
Сережа вздыхает.
– Я вам не мешаю?
– Серый.
– Рыжий.
Они говорят это одновременно и начинают смеяться. Но руки убирают.
– Ладно, идти надо. Пошли чаем вас напою, что ли. С углеводами, в виде исключения. Ничё, волчонок, у тебя все сгорит, не бойся. А Рыжему твоему точно лишним не будет.
Сережа бы так и сидел в тепле, но приходится вставать, смывать с себя хлорку, полоскать шмотки.
Олег моется в соседней кабинке, Вадик – напротив. Сережа невольно его разглядывает. Олег, видимо, тоже, потому что Вадик Олегу подмигивает. И улыбается.
Вадик заставляет Сережу сушить волосы феном. Пока он это делает, они стоят рядом, и Вадик что-то рассказывает Олегу про ближневосточный эпос.
Вадик ведет их в кафе и угощает пирогами. Говорит: почти как у моей бабки. Видимо, это знак качества. От денег, разумеется, отказывается.
Сережа пьет сладкий чай и смотрит, как розовеют скулы Олега, когда он смеется над шутками Вадика, и думает: а если бы я его вот так позвал жрать углеводы на ночь? Он бы пошел? Или режим?
Они провожают Вадика до метро потом, Сережа зевает невольно от усталости, пока они стоят курят, что-то еще договаривают, обсуждают свое.
– Ладно, Рыжий, давай, завтра приходи, если не развалишься.
Вадик хлопает Сережу по плечу.
– Волчонок.
Олегу он пожимает руку, а потом неожиданно притягивает к себе, коротко обнимая. И Олег этому никак не противится, обнимает в ответ.
– Адрес я скину. До завтра.
Олег кивает. Улыбается.
До общаги идут молча. У Сережи просто от впечатлений силы заканчиваются, а Олег думает о чем-то своем, смотрит внутрь себя, руки прячет в карманах.
В комнате Олег расправляет кровать одной рукой, в другой – телефон. И что-то очень интересное, видимо. Сережа сидит на своей с отсутствующим видом.
– Олег, я хочу спать с тобой.
– М?
– Холодно.
– До сих пор, что ли? У тебя температуры нет?
Олег разворачивается и кладет ему ладонь на лоб. Сережа смотрит на это снизу вверх, чувствуя, как в горле колотится сердце.
– Блин, непонятно.
Олег наклоняется и прижимается губами ко лбу. Сережа глубоко вдыхает и прикрывает глаза.
Олег отстраняется.
– Вроде нормально. Ладно, ложись.
– Ты у стены.
Олег чешет в затылке.
– Ну, ладно.
Сережа не хочет признаваться себе, зачем просит об этом. Но не ошибается – сообщения от Вадика сыплются одно за другим – Сережа не успевает читать, но, судя по всему, Вадик смотрит какой-то фильм, который ему Олег посоветовал и охотно делится впечатлениями. По комментариям «о, а вот это щас охуенно было» и «пиздец чё она творит» Сережа так и не понимает, что же там за фильм такой. Сереже хочется взять телефон Олега и прочитать переписку – и только невозможность сделать это незаметно для Вадика его останавливает. То, что Олег не обратит на это внимания, Сережа уверен.
Олег спит крепко, обнимает Сережу, теплый. Сережа старается не шевелиться, чтобы Олега не разбудить. Сам же, хотя и чувствует себя безумно уставшим, уснуть так и не может.
Вадик на некоторое время затихает, и Сережа закрывает глаза, подстраиваясь под дыхания Олега. А потом телефон жужжит снова.
«А твой рыжий тебя ревнует, волчонок».
Сережа берет телефон в руки, но останавливает себя за секунду до того, как разблокировать его и написать: «Пошел на хуй». Медленно кладет телефон обратно.
Сереже очень интересно, что Олег на это завтра ответит.
Сережа продумывает несколько вариантов, как можно получить доступ к переписке, а потом сам себя уговаривает, что не может так поступить с Олегом.
Пытается понять, как меньше чем за неделю жизнь стала такой отвратительно сложной. И все-таки засыпает.
Утром Сережа не может встать с кровати. Олег смеется и переваливается через него, пытается за руку сдернуть вниз. Сережа стонет и обещает Олегу пристрелить его, если тот еще раз попытается заставить подобным заниматься.
Олег говорит, что стрелять не из чего.
Тогда Сережа, с трудом отрывая голову от подушки, обещает пырнуть Олега ножом.
Олег забирает телефон с тумбочки, читает сообщения от Вадика. Улыбается. Сережа внимательно наблюдает за его лицом – никакой тени, Олегу все нравится.
– Слышь, Серый, Вадик говорит, ты ревнуешь. Признавайся: ревнуешь?
Сережа невероятным усилием заставляет себя сесть на кровати и не держаться за поясницу. Смотрит Олегу в глаза.
– А если ревную?
– Тогда, видимо, Вадику надо шапочку из фольги носить от сглаза. Я ему передам.
Олег снова смеется – всерьез не воспринимает – и уходит в ванную. Телефон, разумеется, забирает с собой. Сережа думает, что вариант со взломом пароля от соцсети не такой уж и плохой.
Олег возвращается в прекрасном настроении, пока Сережа пытается понять, как ходить, не умирая от боли во всем теле.
До завтрака заставляет стонущего Сережу сделать несколько упражнений, чтобы разогнать кровь по деревянным мышцам. Потом кормит сырниками и даже распечатывает банку сгущенки. Сережа бы порадовался, что пытки правильной едой хотя бы на время прекратились, но тревога его не отпускает, так что даже объективно вкусный завтрак не радует.
По субботам у Сережи две пары, у Олега – три. Олег скидывает ему сообщение, когда Сережа уже сидит в их комнате общаге и пытается кодить, а не гуглить, как правильно взломать страничку в соцсети, чтобы владелец ничего не понял.
«Если не передумал, то к шести едем сюда».
Дальше – скриншот карты с обведенной точкой. Какая-то панелька в спальном районе.
Сережа подумывает по-быстрому «заболеть» и буквально вынудить Олега остаться дома. Его смущает только, что план не идеальный – Олег может все-таки уйти, тогда контроль будет утерян.
В том, что Вадик, может сделать с Олегом что-нибудь, оставшись с ним наедине, Сережа почти не сомневается. Значит надо прилепиться намертво.
На анализ причины нежелания допустить Вадика до Олега Сережа просто-напросто забивает.
Олег вваливается в комнату, когда Сережа придирчиво выбирает, в чем на непонятную вписку идти. Все его чистые футболки пестрят острополитическими высказываниями, пригодными для прогрессивного университета, и не очень пригодными для компании пьяных людей неизвестных убеждений. Олег, конечно, впишется в любую драку за Сережу, но не хотелось бы до этого доводить.
Или хотелось бы.
– Собираешься? Ты как вообще?
– Нормально. Как тебе?
Сережа держит черную футболку с радужной «анархией» и надписью «I DON’T GIVE A FUCK WHO YOU FUCK».
– Социально. Ты уверен?
Сережа вместо ответа снимает свою «домашнюю» растянутую белую и натягивает это определенно политическое заявление на себя.
Волосы Сережа в хвост не собирает, расчесывает долго, заставляет лечь красивой волной на пробор. Олег его план, кажется, распознает на раз-два. Хмурится.
– Серый. Мы чё, на драку сегодня планируем нарываться? Ногти еще накрась.
– Нечем. А в чем проблема?
– Ни в чем.
Олег надевает футболку с «Арией», лично застегивает на Сереже, который наотрез отказывается надевать шапку, чтобы не испортить красоту на голове, куртку до горла – Сережа полагает, что так Олег планирует не столько спасти Сережу от простуды, сколько не начинать драку прямо в метро.
Когда подходят к панельке – от метро пятнадцать минут – Вадик курит на крыльце, скалится криво.
– Почти не опоздали. А шапка где, Рыжий?
Сережа закатывает глаза.
Вадик усмехается, выкидывает недокуренную сигарету.
Поднимаются на девятый этаж в узком плохо освещенном лифте, затэганном иероглифами вдоль и поперек. Хорошее место, видимо.
Пока лифт медленно поднимается наверх, Олег с Вадиком играют в гляделки. Сережа на автомате вцепляется Олегу в рукав нервными пальцами, но Олег не реагирует.
Когда заходят, в квартире уже громко и накурено. Обычная трешка, судя по количеству сваленной в коридоре обуви – внутри человек двадцать.
Сережа стягивает куртку. Вадик рассматривает его пристально.
– Нормально. Точно похуй, кого я ебу?
– Точно.
Олег рядом вздыхает и закатывает глаза.
– Если что, поможешь отбиваться.
– Да от кого? Тут все интеллигентные люди: в основном, девочки из фармакадемии, и медиков немного. А, и будьте с ними осторожны – они бухают, как черти. Нормальные люди от такого количества алкоголя умирают.
– Медики?
– Девочки. Не угонишься.
Дальше Сережа теряется, потому что все именно что шумно, душно и незнакомо. Они с Олегом, судя по всему, самые младшие – на вид все «девочки» старше двадцати. Сережа жмется к плечу Олега, который на комментарии типа «Ой, Вадик, это что за сладкие дети?» только подбородок выше задирает и соглашается пить водку, принимает пластиковый стаканчик из наманикюренных пальцев. Вадик ему через кухню подмигивает, обнимая за талию какую-то брюнетку с вишневыми губами.
Обещанных медиков не видно.
Сережа от водки уверенно отказывается, так что специально для него распечатывают бутылку шампанского. Оно в голову бьет мгновенно, и Сережу отрывают от веселящегося Олега и уводят в комнату, где как раз сидят те самые медики. Дальше Сережа быстро вливается в острополитический спор о свободе слова и вообще забывает, зачем пришел. Необъяснимым образом шампанское в его стаканчике превращается в водку, а медики оказываются не такими уж и страшными.
Сережа идет искать Олега, когда через два часа обнаруживает на своем бедре пальцы с ярко-красными ногтями. Обладательница пальцев шепчет на ухо Сереже какую-то чушь, и Сереже смешно. Ему перестает быть смешно, когда сырой горячий язык проходится по шее.
Ни на кухне, ни в остальных комнатах Олега он не находит. Из ванной раздаются подозрительные стоны, и Сережа замирает под дверью, прислушиваясь. Вроде, все стоны принадлежат женщинам. Нескольким. На Олега не похоже.
Олег обнаруживается на незастекленном балконе на фоне полыхающего закатом неба. Они с Вадиком стоят рядом в одних футболках, плечом к плечу, курят и о чем-то негромко переговариваются.
Сережа запинается о порог и падает прямо в объятия к Вадику, который успевает среагировать на шум за спиной быстрее Олега.
– Ничё себе. Рыжий, ты где успел так убраться? Я ж предупреждал.
Сережа с трудом фокусируется на светлых глазах и тычет пальцем Вадику в грудь.
Сережа хочет сказать, что Вадик как-то слишком уж яро вписывается в Олегову жизнь, и что ему придется согласовывать с Сережей свое присутствие – потому что они с Олегом друзья. Они больше, чем друзья – они вместе.
– Ты лишний.
Вадик смеется. Олег закатывает глаза.
– Кажется, это будет очень короткая вписка. Поехали ко мне, что ли.
– Неудобно как-то. А если здесь спать положить?
– Ты фурий этих видел? Отвернуться не успеешь – трахнут. И не один раз. Так что поехали. Ща я такси вызову.
Сережа не очень понимает, что происходит, но все-таки говорит:
– Я никуда не поеду.
Сережа просыпается в незнакомом месте, в относительной темноте, неровно подсвеченной уличными фонарями. Пахнет сигаретным дымом и весной – открыт балкон. Он осторожно переворачивается на спину – вроде даже не тошнит, и понимает, что лежит на нормальной двуспальной кровати, под одеялом и в одних трусах.
Ни как сюда попал, ни кто раздевал его, Сережа, разумеется, не помнит. Наличие на теле трусов несколько примиряет Сережу с новой, поствписочной реальностью.
Голова болит, но не терминально. На улице тихо. Сережа уже собирается вставать, чтобы определить свои координаты в пространстве-времени, когда слышит голос Олега.
– И чё, ты реально думаешь, что это хорошая идея? А если убьют?
– Волчонок, ну а чё я здесь забыл? В архиве всю жизнь сидеть? Да нахуя? Лучше уж весело и быстро.
– А зачем учиться пошел тогда?
– Мелкий был. И тупой. Умных людей не стал слушать.
– Но ты же хочешь кандидатскую, ты говорил.
– А в чем проблема? Вернусь – напишу между командировками. Одно другому не мешает.
– Я все-таки не понимаю, Вад.
– Это потому, волчонок, что ты сейчас – как я пять лет назад.
– Мелкий и тупой. Я понял, спасибо.
Они замолкают. У Сережи сердце колотится в горле. Вот и получил доступ к переписке.
– Не злись, волчонок. Ты очень хороший. Ты мне нравишься.
Олег на это ничего не отвечает. По крайней мере, словами. Сережа вслушивается в тишину – ничего, как будто, не происходит.
Вздыхает и все-таки встает – кровать под ним не скрипит. Когда ступни касаются ледяного пола, Сережа тихо шипит. Стаскивает одеяло с кровати, набрасывает на плечи, заворачиваясь целиком и идет в сторону балкона.
Вадик замечает его первым – стоит лицом к двери, облокотившись на перила. В куртке Олега. Олег стоит спиной, без куртки, соответственно.
– Привет, спящая красавица. Ну ты вчера и фестивалил, конечно.
Олег тоже оборачивается, смотрит на Сережу цепко и немного укоризненно. Вадик продолжает, улыбаясь:
– Тебе перечислить все твои заслуги перед Отечеством? Или и так понял уже, что старших надо слушаться и с незнакомыми бабами не пить?
Сережа злится – как будто это он всех на вписку позвал, и по своей воле там нажрался. Сережа ждет, что Олег заступится за него, но Олег молчит.
– Где моя одежда?
– На стуле. Мы даже героически спасли твое политическое заявление от того, чтобы ты его заблевал. Но я бы не рекомендовал сейчас резких необдуманных движений – три часа ночи. Предлагаю все резкие и необдуманные движения отложить до утра.
Олег, наконец, отмирает.
– Серый.
– Что?
– Пошли спать. Утром все.
– А чтобы тебе лучше спалось, выпишем тебе таблеточку от башки – болит же, наверняка?
Сережа готов прямо сейчас уйти, хлопнув дверью. Снисходительность Вадика драконит его до красных пятен перед глазами. Но Сереже жалко подставлять Олега – хотя мелькает шальная фантазия в голове, манящая и сладкая, где Олег идет за ним и умоляет остановиться.
Нет. Конечно нет.
Олег отлепляется от перил – холодный во всех смыслах – кладет Сереже руку на плечи и затаскивает внутрь. Вадик заходит следом, закрывает балкон и убирается куда-то из комнаты.
Олег разворачивает Сережу к себе, руки оставляет на плечах, смотрит в глаза, поджимает губы. Но молчит.
– Волчонок, да хватит его уже воспитывать – ну нажрался и нажрался, похуй.
Вадик приносит стакан воды и какую-то таблетку. Олег отпускает Сережу, наконец.
– Это что?
– Экстази, блядь. Пей давай.
Сережа понимает, что нормального ответа не дождется, поэтому все-таки забирает таблетку, глотает и запивает водой.
– Если умыться надо – ванная прямо и направо, не ошибешься. Давай.
Сережа мнется секунду – в одеяле идти как-то странно. В то же время оставаться в одних трусах рядом с двумя одетыми – неприятно.
Вадик решает за него – сдергивает одеяло сам.
– Давай в темпе, Рыжий.
Когда Сережа возвращается, видит самую странную картину в своей жизни: они лежат рядом, в одной кровати и мирно беседуют. Вадик рисует в воздухе какие-то круги руками, Олег смеется. Справа от Олега оставлено место – видимо, для Сережи.
Он уверенно идет под бок к Олегу и вытягивается под одеялом. От Олега исходит ровное, приятное тепло, поворачивается спиной, ожидая, что Олег его обнимет.
Или не обнимет.
Сережа уже морально готов, что этого не произойдет, когда горячая рука все-таки привычно ложится поперек живота. Сережа медленно выдыхает. Все становится слишком.
Он ждет каких-нибудь идиотских комментариев от Вадика, и готов до смерти биться за право обниматься с Олегом. Только вместо этого Вадик протискивает руку между их телами, обнимая Олега.
Теперь медленно выдыхает Олег.
С Сережи слетают остатки сна.
Больше ничего не происходит – никакой лишней возни, никаких переговоров.
Сережа лежит, не шевелясь, спиной чувствуя руку Вадика, борясь с желанием выгнуться, отстраниться. Рука чужая. Ее там быть не должно.
Сережа просыпается утром от холода. Голова не болит, и в целом самочувствие не такое уж и мерзкое. Он поворачивает голову и видит затылок Олега. Олега, который обнимает Вадика.
Он осторожно вылезает из-под одеяла, оглядывается – в утреннем свете квартира Вадика оказывается совершенно обычной. Безликой, аккуратной. Обычная однушка, ничего интересного. Сережа осторожно одевается, стараясь не смотреть на кровать и не издавать вообще никакого лишнего шума, не дышит почти.
В телефоне остается еще двадцать процентов зарядки, так что Сережа, определенно не страдающий топографическим кретинизмом, имеет все шансы благополучно добраться до метро.
Олег звонит почти через час, когда Сережа подходит к общаге. Сережа смотрит на экран, испытывая острое желание смахнуть вызов.
Но все-таки отвечает.
– Серый.
– Доброе утро.
– Ты сбежал.
– Олег, я тебе говорил, что у меня еще дела есть. Ладно, давай, у меня телефон садится. Вадику привет.
Сережа не говорит «твоему» только чудом.
Сережа заставляет себя полностью погрузиться в работу, хотя безумно хочется накрыть голову подушкой и повыть, как в детстве, когда было страшно, больно и одиноко.
Олег возвращается к вечеру.
– Привет, Серый. Как прога?
– Привет. Пишу.
Олег переодевается в домашнее, но не перестает пахнуть сигаретами Вадика. У Сережи от навязчивого запаха снова начинает болеть голова.
– Обедал?
– Нет. Некогда было.
– Серый, ну ты чего?
Олег подходит, дергает за хвост.
– Давай, заказывай: чё тебе на ужин?
Сережа хочет ответить «что угодно, только без Вадика».
– Пиццу.
– Принял. Ща все будет.
Когда Олег уходит на кухню, Сережа открывает соцсеть, быстро находит профиль Вадика и пишет в личку:
«Надо поговорить».
Ответ прилетает через пару минут.
«Созрел, Рыжий? Ну давай поговорим».
«Лично. Сегодня в девять у вашего бассейна».
«Думаешь, мне в кайф тащиться через полгорода, чтобы слушать твои истерики? Приезжай ко мне, если тебе так уж надо лично».
«Олегу ничего не говори».
Сережа сохраняет проект и гасит комп. Пишет записку: «Вернусь через два часа» и оставляет на своей клавиатуру. Олег, конечно, разозлится, но.
Олег звонит ему через полчаса, и Сережа оправдывается, что срочно поехал к одногруппнику, у которого умерла мать, в смысле материнская плата, а у них там совместный проект, и если не помочь срочно, прямо сейчас…
Олег на эту чушь только вздыхает.
Сережа Олегу в последний раз врал в девять лет, когда его ни за что избили пацаны из младшей группы. До последнего врал, что упал с лестницы. Олег все равно правду узнал и на него тогда смертельно обиделся. Три дня не разговаривал.
Вадик открывает дверь, криво усмехается.
– Ну заходи.
Сережа разувается, проходит на кухню следом за Вадиком.
– Ужинать будешь?
– Нет.
– Твое дело, Рыжий. Я хорошо готовлю. Ну давай.
Вадик встает у окна, опирается на подоконник.
Сережа впервые за эту неделю чувствует уверенность в себе. Когда есть план – всегда просто.
– Я хочу, чтобы ты от него отстал.
– Ну, это ты мне мог и написать. Смотри, Рыжий: ответ «нет». Зря ехал, получается. Все?
– Нет не все. Серьезно, что тебе нужно от него?
– Но ты же понял уже. Зачем спрашиваешь?
– Олег не…
– Не такой? Не хочет? Не будет? Брось, Рыжий. Ты же видел все. Не сегодня-завтра я буду ему отсасывать. И, поверь, ему понравится. Как ему все нравится.
– Но спит он со мной.
– Как с собакой. Ага, я видел. Рыжий, просто забей – у тебя нет шансов.
– Хорошо. Если тебе так принципиально кого-нибудь трахнуть – трахни меня.
Вадик смеется, проезжается взглядом по Сереже сверху вниз и обратно.
– Извини, Рыжий, ты не в моем вкусе. Так что нет. Но за смелость – мое уважение. Теперь все?
Сережа разворачивается и уходит, дверь захлопывает с размаху, надеясь, что у Вадика там что-нибудь развалилось.
Будь его воля – он бы всю эту хрущевку сравнял с землей вместе с Вадиком.
Обратно Сережа едет в нетерпении и думает, что Вадик отсосет, но не в том смысле. На хер пойдет, короче. Не получит он Олега.
В комнату заваливается с грохотом – Олег полулежит на кровати и поднимает на него тревожный взгляд от книжки. Ну, не от телефона – уже хорошо.
Сережа, не раздеваясь валится на колени перед Олегом, хватает холодными руками за шею и впивается в губы.
Олег дергается назад, отлетает к стене, смотрит на Сережу распахнутыми глазами.
– Серый, ты чего?
– Олег. Я тебя…
– Серый, тебе плохо, что ли? Ты поспорил с кем-то? Если это шутка такая – то это херовая шутка, Серый.
Сережа смотрит на ничего не понимающего Олега и думает, что его, кажется, наебали. Закрывает лицо ладонями.
Олег сползает с кровати мимо него.
– Я пойду прогуляюсь. А, пицца на кухне, если что. Остыла.
Олег одевается, берет рюкзак и уходит.
Сережа так и сидит на полу, не чувствуя в себе силы встать.
Когда жужжит в кармане телефон, даже не удивляется, читая: «Останусь у Вадика, не теряй».
***
Они мирятся, конечно. Но Олег больше не говорит ему про Вадика, не зовет с собой в бассейн. И пропадает на выходные.
Олег больше не пускает его спать с собой.
В конце мая раздается, наконец:
– Серый. Надо поговорить.
Сережа садится на свою кровать, кладет руки на колени. Олег садится напротив.
– Серый, я решил бросить универ.
Сережа молчит. Он не это ожидал услышать.
– Пойду в армию, там… Там у Вадика прихваты есть, нормально все будет. А потом посмотрим.
Сережа чувствует, как губы сами растягиваются в усмешке.
– Что, Вадик настолько хорошо сосет?
– Серый, ты чё несешь? Он мой друг, вообще-то.
Усмешка так же гаснет.
– Даже сессию сдавать не будешь?
– Нет. Если с общагой проблемы будут – поживу у Вадика. Серый. Мы не расстаемся. Просто… Ну, мы же с тобой не сиамские близнецы. У тебя своя жизнь, у меня своя.
– Да. Своя. Я понял. Я все понял, Олег.