Work Text:
Крису кажется, что его изнутри пожирает исполинское огненное чудовище. Ему жарко. Ему холодно. Его колотит в припадочной дрожи. Он цепляется окоченевшими слабыми пальцами в тонкий пододеяльник, зубы выбивают торжественную барабанную дробь.
- Я умираю, - он едва шевелит иссохшими губами и делает усилие, которое даётся не без труда – тащит на лицо одеяло.
- Воды… - бубнит он в одеяло, укрывшее его с головой. – Пожалуйста – воды.
Вопреки всему, когда с него стягивают одеяло, он – большой неутомимый боец – хнычет, словно маленький ребёнок, у которого только что украли конфетку и вновь замуровывает себя под блаженной теплотой.
- Ну же, Крис, - нежно уговаривает до боли знакомый голос. – Давай попьём.
- Не хочу, - гундосит Крис. – Давай. Ты кто?
- Единорог в пальто, - хмыкает над ухом всё тот же знакомый голос, а чужие пальцы упорно проводят контратаку на несчастном одеяле, которое Редфилд отчаянно отвоёвывает громким протестующим сопением. – Не упрямься, Редфилд. Тебе же лучше будет.
- Нет, нет, нет…
Крис качает головой так рьяно, что она взрывается болью, вызывающей красочные звёздочки перед глазами.
Куда он катиться? Под какой откос? Немощен, слаб, не может дать должный отпор этим наглым рукам.
- Эбони, Айвори… Как же я скучаю по вам, девочки мои, - грустно шепчет Крис дрогнувшим голосом и как-то подозрительно всхлипывает.
Хлопочущий над ним Леон замирает, с горечью сглатывает вязкую слюну. Невидимый нож режет по сердцу, оставляет в нём незаживающий след. Леон ставит на тумбочку у кровати стакан с водой и, не говоря ни слова, уходит на кухню.
Они «не вместе» вот уже месяца два. Слишком разные, слишком одинаковые, слишком доминантные. У Кеннеди уютный одноэтажный домик на окраине города с белым заборчиком, двумя спальнями и личным гаражом. Правда в подвале вместо старой рухляди, которая обычно есть во всех домах, у него богатый арсенал боеприпасов.
У Редфилда небольшая квартирка почти в центре. Кровать, стул, стол, шкаф для одежды. Практически вся кухонная мебель с электронным кодом доступа, который знает только лишь Крис.
Каждое утро Кеннеди просыпается, отжимается, поддерживая в совершенстве и без того идеальную фигуру, пьёт витаминный коктейль и опрокидывает в себя пару варёных яиц с помидором. Можно и с огурцом, или салатом, зависит от настроения. Каждый день до отвращения похож на предыдущий.
Каждое утро Редфилд с тоской смотрит в окно, выкуривая без наслаждения одну крепкую «мальборо», стряхивает в окно пепел, который подхватывает ветер и разносит по округе. Ему тошно от одной мысли, что тоже самое он будет делать и завтра.
В глубине своей прекрасной души, Леон понимает, что он не имеет права ревновать к тёлкам Криса. Ну, трахнул и трахнул, какая теперь ему, Леону, от этого разница? Он вот тоже на днях собирается в клуб, в пятницу, нет… в субботу. Наденет лучшую рубашку, которую они долго выбирали с Крисом… тьфу!
Леон раздражённо трёт виски указательными пальцами.
«Надеюсь, эти Эбони и Ай – «как её там» – не наградили тебя сифилисом», - думает Леон, возвращаясь обратно в спальню, к больному. И что вообще за имена? Чёрная… Может мисс Аломар? Она давно на Редфилда заглядывается, так и липнет к нему при удобном случае, как муха к мёду. Белая, наверное, Валентайн. Вряд ли Шерри и уж точно не Эшли, а, может, девушки и вовсе со стороны. Хрена с два он теперь будет церемониться с Крисом. Вот сейчас возьмёт и ка-а-ак всадит в его задницу шприц с огромной иглой… Он сможет. Он…
- Так, пей, - строго приказывает Кеннеди, рывком сдёргивая злополучное одеяло с экс-бойфренда, съёжившегося в несчастный дрожащий комок. – Выпьешь воду, потом дам смесь из трав.
- Леон? – Крис трогательно вскидывает черноволосую лохматую голову и какое-то время таращит на Леона невероятно синие, как водная гладь в полный штиль, глаза, отчего строгость Кеннеди улетучивается куда-то за горизонт.
Его взгляд затуманен и немного уплывает в сторону, на скулах под колкой щетиной нездорово розовеет кожа. У Кеннеди уходит Целая Одна Минута, чтобы глупо не таращиться в ответ.
- Мне Клэр сказала о болезни. И ключи передала. Она не может… Она потом приедет проведать, - оправдывает Леон своё, в общем-то, не совсем законное пребывание в этой квартире.
- А-а-а, - растерянно тянет Крис, откидываясь обратно на подушку.
Дракон внутри него немного затихает, и Крису кажется, что ему удастся немного поспать. Ему неудобно перед Леоном, от него, наверное, воняет, и он чертовски рад чьему-то присутствию, пусть даже и бывшего парня.
- Я вызвал врача, - Леон неловко мнётся у кровати. – А еще Ханниган достала мне Арклейские травы. Я сделаю коктейль. Правда без красной травы – в аптеке закончилась, но и так сойдёт.
- Не хочу, - безжизненно шепчет Крис в подушку, прикрывает налитые свинцом глаза. – Дай мне спокойно умереть.
- Ну, уж нет, старик, - усмехается Леон и садится рядом. – Если ты и умрёшь, то героем в бою, а не вот так.
Он качает головой – матрас стонет, прогибается под тяжестью тела. Кровать явно не рассчитана на двоих человек, Эбони и Айвори бы просто не поместились. Но тогда где? На кухонном столе? На полу? В ванной?
Его бедро в джинсовых брюках касается горячей спины. Леон приказывает себе не думать о том, что Крис теперь не его. В конце концов, он сам виноват… Или не сам? Может их специально развели по разные стороны друг от друга? Российские шпионы, политический заговор, китайская триада, блядь…
- Ну, ты будешь давать эти свои травы, или как? - низкий хриплый голос выводит Кеннеди из невесёлых раздумий.
- Да, конечно, - встряхивается Леон. – Я сейчас…
Он помогает Крису подтянуть туловище вверх и взбивает подушку, ставя её под углом, к изголовью кровати. Всовывает в руки Редфилда стакан и позорно сбегает на кухню, где Крис, какое-то время слышит громкое жужжание блендера.
Он делает один глоток воды и проваливается в дрёму, где небо розовое и ветерок приятно обдувает кожу, где он вооружён мечом и рассекает им налево и направо, раскидывая в стороны поверженных врагов, а выныривает в реальность из-за тошнотворного смрада в носу.
- Пей, - Кеннеди твёрдо держит его за шею в районе затылка, его пальцы чудесно-прохладные и действуют, точно самый лучший бальзам.
- Фу, - морщится Крис, брезгливо дёргая головой. – Я это пить не буду.
- Какой же ты… - вздыхает Леон. – Как дитя малое! Такой большой и сильный. Не стыдно? Пей, давай.
- Не-а, - упрямо качает головой Крис, крепко-крепко поджимая губы.
- Кри-ис, - Леон чувствует, что теряет терпение и тычет стаканом с зелёной жижей, похожей на желе, Редфилду в рот. – Не заставляй меня тебя заставлять.
- Я дам тебе в морду, когда смогу, - торжественно клянётся Крис, приоткрывая губы, куда сразу же вливается эта самая зловонная жижа.
Он кривится, но покорно выпивает всё до капли. Кеннеди облегчённо выдыхает и отпускает Криса. Через час травы начнут действовать, станет намного легче. Обоим.
- Молодец.
- В прошлые разы было намного противней, - удивляется Крис, утопая затылком в подушке.
- Я нашёл у тебя клубничный сироп. У него, правда, срок годности истёк. Не то, чтобы сильно... – Кеннеди приходится отвести взгляд, чтобы только не видеть мощную шею в вырезе домашней футболки. – Короче, я его добавил.
- И на том спасибо.
- Пожалуйста. Если тебе надо поспать, я пойду, на кухне посижу.
- Останься, а, - просит его Крис тихо, с отчаянием в севшем голосе. – Пожалуйста.
- А как же Айвори и Эбони? – не может удержаться Леон от язвительного комментария, но тут же устыжается, краснея.
- Они – красотки, но не мои, - фыркает Крис, с удовольствием разглядывая смятение на красивом лице Леона.
Он издевается, да?! Судя по простодушной физиономии Криса, он – нет, не издевается. Просто спокойно констатирует факт. Леон достаточно прожил бок о бок с Крисом, чтобы научиться расшифровывать его фразы, которые он иногда говорил на каком-то непонятном для остальных языке.
- Как же, не твои. Не слышу жалости в голосе, - криво усмехается Леон, усаживаясь рядом и дотрагиваясь до сухого горячего крисова лба своей прохладной ладонью. – Ладно, закрывай, давай, глаза. Поспи немного. Скоро врач придёт.
То, как ноет под сердцем, он предпочитает не разглашать и запирает на замок разбушевавшиеся чувства.
- Я тебе их покажу, - говорит вдруг Крис, разлепляя тяжёлые веки. – Я тебя с ними познакомлю. Они очаровашки.
И резко замолкает, мгновенно проваливаясь в глубокий крепкий сон без сновидений. Леону остаётся только до боли стискивать зубы, чтобы не дать прорваться наружу бьющим под дых ненужным эмоциям.
Как только пространство комнаты заполняется размеренным мужским храпом, Кеннеди всё-таки уходит. В ванную. Освежиться перед приходом врача. И еще собрать воедино осколки мыслей, а заодно собрать и себя обратно в успешного человека и лучшего правительственного агента, которым он, по сути, и является.
***
Он проводит у Редфилда около недели. Спит на полу, в спальном мешке, ворочаясь и кряхтя от неудобства. Каждое утро он просыпается и хлопочет, как курица-наседка, над бывшим бойфрендом: приносит воды, уводит в туалет, помогает снять пижаму с крепкого мускулистого тела, помогает смыть с него усталость и остатки болезни, укладывает в кровать, приносит поднос с тостами, яйцами, свежим томатом, или огурцом, зависит от настроения и желания Криса, и ароматным чаем – благодаря рецептам полевого врача, Леон научился делать из Арклейских трав довольно неплохой отвар, вместо чавкающей зелёной субстанции. После всех манипуляций, идущих на благо больному, Леон занимается собой. Он отжимается, рассказывая Крису о смешных случаях на работе. Они смеются вместе, а затем Леон делает себе завтрак из жареных яиц и овощей, болтает блендером витаминный коктейль, добавляя в него немного Арклейской смеси, так, для профилактики, чтобы не расклеиться вслед за Редфилдом. Крис безропотно – Леону это даже кажется подозрительным – выполняет предписание врача и повинуется каждому слову Леона. Он больше не играет в маленькую сопливую вредину. Он с гордостью во взгляде, словно совершает подвиг, пьёт самые горькие лекарства, заедая, правда, кусочком шоколадки. В этот момент во взгляде Леона читается такое… Глубокое, что ли. Безграничное, как небо, как свет, как Вселенная. Крису до ужаса хочется расшифровать этот взгляд, но тот ускользает, прячется за тенью длинных ресниц.
Крис больше не курит – Леон не даёт, говорит, что никотиновый дым негативно скажется на выздоравливающих лёгких, и Крис с ним не спорит, даже не хочет. Последнюю – запечатанную – пачку сигарет Леон отбаскетболил в мусорную корзину дней пять назад без встречных, со стороны Криса, возражений.
Вечером восьмого дня вынужденного крисова заточения они заказывают пиццу на дом. Курьер – невысокий бойкий паренёк – привозит её через час: горячую и ароматную, с салями и острым калабрийским перцем. Крис относит коробку с едой на кухонный стол, Леон щёлкает электрическим чайником. Они садятся напротив друг друга и оба, одновременно, тянутся к первому кусочку пиццы.
Одному и тому же.
Леон вздрагивает и виновато заливается краской, когда его пальцы сталкиваются с пальцами Криса.
- Прости, - он хочет убрать руку, но его останавливает крепкая хватка Криса. – Крис?
Леон поднимает на него вопросительный взгляд. В желтом свете тусклой лампочки зрачки Кеннеди похожи на бездонные чёрные дыры, в которых Редфилду так хочется сгинуть, пропасть навеки, потеряться безвозвратно. Он, сам от себя того не ожидая, задумчиво поглаживает подушечкой большого пальца ребро тёплой ладони, которая против своей воли покоится в его руке.
- Не надо. Извиняться, - во взгляде Криса вспыхивают голодные искры и это немного пугает Леона, который не знает, что ему в данный момент делать – отдёрнуть руку и взять другой кусочек, как ни в чём не бывало, или же врезать по носу бывшему парню, которому, по ходу дела, мало всяких там Айвори и, чтоб ей икалось погромче, Эбони.
Внутренняя дилемма Леона прерывается шуршанием одежды и звуком падающей коробки с пиццей на пол. Крис оказывается непростительно близко, одурманивает Леона густым ароматом арклейского коктейля, и Леон даже не успевает подумать о… да вообще не успевает ни о чём подумать, как взмывает в воздух, поднятый крепкими лапищами Криса за ягодицы, и обрушивается тяжестью обоих на хлипкий кухонный стол. Его сердце колотится, как у зайца, в голове полный бардак, но разум предательски стекает к нижней части тела, которая сейчас горит нестерпимым жаром, и у Кеннеди безвольно обвисают колени. Крис ненасытен. Он с жадностью изголодавшегося дикого зверя набрасывается на рот Леона и буквально насилует его языком. С отчаянием человека, у которого два месяца не было секса, Леон отвечает. В какой-то момент они сталкиваются зубами, но боль настолько никчёмна, что они, погружённые друг в друга, не замечают. Крис яростно рвёт на Леоне молнию тёмно-синих джинсов, выдёргивает ремень из шлёвок, выдирая их с мясом. Его трясёт от жажды обладать, он – бык на арене, Леон – алая развевающаяся тряпка. Ворох ненужных вещей кучкой приземляется на пол по соседству с брошенной пиццей, Крис стонет от контакта кожи с обнаженной гладкой кожей Леона. Он знает каждый шрам, каждую неровность, и всё равно он хочет изучать и изучать Леона, как карту небесных созвездий. Леон открыт, он доступен, ноги подрагивают и разведены в стороны максимально широко, чтобы Крису было удобно вклиниться между ними. Они не тратят время на прелюдии. Крис входит сразу, по слюне, растягивая плохо поддающиеся мышцы длинным крупным членом.
- Твою же мать… - шипит сквозь слёзы Леон, выламываясь в пояснице, под которую тут же проникает мозолистая ладонь и Крис натягивает его на себя, как перчатку.
Редфилд знает, что огромен, знает, что больно, но то, что Леон не растянут, приносит ему какое-то самодовольное удовлетворение. Два месяца. Два. Долбанных. Месяца. На инстинктивном уровне Крис чувствует, что у Леона не было сексуальных контактов. Как и у него, у Криса, ну, разве что, кроме собственного кулака.
- Потерпи немного, - горячо выдыхает Крис в распухшие от поцелуев губы и мягко толкается в жаркое нутро. – Вот так… Как же я скучал.
Он проводит языком по выгнутой шее Леона, пробуя на вкус, вспоминая, знакомясь заново.
- Судя по двум девушкам, с которыми ты прекрасно проводил время, ты ни хуя не скучал, - с обидой в голосе цедит Леон, но спустя секунду захлёбывается собственным всхлипом и жалобно тонко скулит, как щенок.
- Помолчи, - рвано дыша, приказывает Крис. – Не сейчас. Не смей.
И Леон затыкается, только прожигает в нём дыру колючим взглядом, который спустя мгновения плывёт и становится пьяным, расфокусированным. Абсолютно безумным. Крис трахает его размашисто, быстро, до умопомрачения, до Северного сияния под дрожащими веками. Кеннеди подаётся навстречу, воскрешая в памяти почти забытые ощущения. Крис не даёт ему себя коснуться, он крепко фиксирует запястья Леона над головой и совершает точные выпады тазом под нужным Леону углом. И снова тонет во взгляде широко распахнутых серо-голубых глаз, которые Леон не в силах сомкнуть.
Хорошо… Как же, блядь, всё-таки хорошо.
Ежевечерне Кеннеди стирает себе в кровь ладони, пытаясь хоть как-то приблизить ощущения от дрочки к тому самому единению душ, которое возникало от упоительных неспешных занятий любовью с Крисом. Еженощно ему снятся мокрые сны, каких не было со времён пубертата. Каждый день Крис, закрывая глаза, перед тем, как коснуться своего члена, видит в них Кеннеди. Совершенного, обнажённого. Его.
- Ты дурак, Кен, - ласково шепчет Крис в порозовевшее ухо и прикусывает зубами нежную мочку, усмехаясь тому, как Леон сладко вздрагивает от простой незатейливой ласки. – Я дурак. Мы оба… Больше никогда… Понял? Никогда.
Последнее слово он рычит и кусает Леона в местечко за ухом, словно ставя метку, как самое настоящее животное. Солоноватый привкус кожи перемешивается с тонким шлейфом туалетной воды и Крис зарывается носом в нежные, как благородный шёлк, светлые пряди волос. Он приходит к пику наслаждения первым – оргазм ослепляет и вышибает дух, следом, выгнувшись и пачкая живот пряным семенем, следует Леон.
***
- Дьявол может плакать? Переиздание? Серьёзно, Редфилд? – Леон до сих пор не может поверить в то, что он приревновал Криса к двум пистолетам, которые уверенно держит в руках молоденький пацан быдловатой внешности, красуясь на обложке игрового диска. – Тебе четырнадцать? Двадцать? Легендарному командиру легендарного отряда «Альфа» вдруг захотелось сбросить пар вот таким вот способом?
- Да ладно тебе, Кен, - хмыкает Крис, подключая джойстик к компьютеру. – Не ворчи.
То, что устройство правильно и по современному называть – геймпадом, а не джойстиком, и что джойстик – это вообще другой атрибут, Леону уже разъяснили, но Леон… Он из вредности. Назло. С высунутым воображаемым языком. Джойстик и всё тут!
- Нет, я просто не пойму – тебе на работе не хватает бойни? – разводит руками Леон, держа в руках тонкую упаковку с диском. – И зачем джойстик? Тут сказано, что можно же на клаве играть.
- Можно, - соглашается Крис. – Но я в кнопках путаюсь, на геймпаде мне удобней.
- Детский сад, - веско припечатывает Леон. – Трусы на лямках.
- А что мне еще было делать? В отпуске, без тебя. От вискаря ты меня отучил, а это мне дочка Бёртона подсуетила. И, знаешь, понравилось!
- Ладно, - смиренно вскидывает ладони вверх Леон. – Показывай свою игрушку, дитё моё великовозрастное. Поиграть то дашь?
- А то, - радостно улыбается Крис и звонко чмокает Кеннеди в лоб.