Work Text:
Реборн задумчиво обвел взглядом своих так называемых коллег, пытаясь понять, с кем ему предстоит работать под именем «Семерки сильнейших в мире» — все же такое название накладывало некоторые обязательства, и он бы не хотел работать с кем попало.
Но он не мог жаловаться, честно — все окружающие его люди были хороши, очень хороши. Их Ураган, например, был знаменитым мастером боевых искусств — говорили, что он мог пробить кулаками стену из сорокасантиметровой стали и поймать пулю голыми руками. Не менее интересными были и другие, — Верде, гениальнейший из людей в качестве Грозы, женщина-военная с КОНСУБИН — и судя по количеству нашивок на погонах, она была явно не простой солдаткой. Туман, загадочный информатор, был единственным, с кем ему уже доводилось работать, и в их компетенции он не сомневался, а Донна Луче выглядела как настоящее Небо — Реборн, пусть и не был знаком с ними лично, но слышал про Семью Джилио Неро, находившуюся где-то возле Мессины, да и сама женщина ощущалась одновременно мягкой и нежной со своей очаровательной улыбкой и ласковым голосом, но он мог чувствовать в ней железный стержень, потому как не многие осмеливались бы ему возражать. Хотя… С учетом того, кого она привела с собой, Луче могла делать очень, очень многое сверх дозволенного, не опасаясь за свою жизнь.
Реборн поднял глаза на звезду сегодняшнего собрания, того, кто притягивал его взгляды раз за разом, как бы он не пытался сосредоточится на чем-то ином. Их будущее Облако.
«Призрак». Именно такое прозвище дали мафиози этому ужасающему человеку. Он появился совсем недавно, и действовал около шести месяцев — но, дева Мария, за эти шесть месяцев он смог сделать то, чего большинство людей Мафии не могли сделать за годы и десятилетия. Проникновение на секретную базу, настолько точное и тщательное, что пропажу того, что Призрак украл, обнаруживали лишь спустя месяц, убийства, столь филигранно замаскированные под несчастный случай, что даже когда Реборн знал, что Призрак там был, что это он, он не всегда мог понять, как именно тот совершил хиты.
И разумеется, пламя. Безумно, нечеловечески сильное, подавляющее пламя Облака, клубившееся вокруг Призрака, словно плотный ком переплетающихся щупалец, касающихся каждого присутствующего, держащего за горло своим невидимым, но жестким хватом, готовые удушить любого, кто посмеет совершить лишнее движение. Даже сейчас, просто лениво стоя за спиной Луче, скрестив руки на груди, он ощущался безумно опасным — и Реборн чувствовал, как по его телу бегут мурашки от смеси первобытного, животного страха, что не мог не появится перед такой силой, и предвкушения, восторга лишь от одной мысли о том, на что был способен другой.
Фигура Призрака была обманчиво хрупкой — мужчина был ниже него, и гораздо более строен, — но Реборн знал, что это обманка, что Призрак был способен разорвать пальцами стальные тросы. И даже если он на миг обманулся бы, поверив бы и расслабленной позе, и молодому, точеному лицу, взгляд чужих глаз вернул бы его разум на место в ту же секунду.
Фиолетовый. Радужка Призрака была настолько насыщенно аметистового цвета, что казалось, будто она светилась — и зрачки его казались крохотными точками тьмы, поглощенными фиолетовым пламенем. Взгляд Призрака был пронзительно, хрустально чистого оттенка Облачного огня, он сковывал на месте, не давая двинуться, и Реборн чувствовал себя, словно кролик перед удавом, загипнотизированный, не способный не то, что шевельнуться, но даже отвести взгляд, пока этого не захочет другой.
Это было непривычное ощущение — обычно это Реборн покорял всех своим взглядом, тем, перед кем люди застывали, как статуи, — и почувствовать себя по другую сторону было необычайно волнующим. Ну что же, Реборн мог сказать, что он определенно и бесповоротно сражен.
Неудивительно, что он не сводил с призрака глаз всю встречу, лишь надеясь замаскировать его, скрыть под полами федоры. Хотя, судя по тому, что синьор Призрак бросал на него быстрые, но обжигающие своим прикосновением взгляды всю встречу, вряд ли ему удалось обмануть. С другой стороны, неужели он правда думал, что сможет спрятать свой интерес? Нет, человека, обладающего такими навыками вряд бы удалось обыграть так просто.
Наверное, Реборн должен был волноваться — столь сильная и компетентная личность представляла для него угрозу, Призрак был одним из тех, кто действительно мог не просто доставить ему неприятности, но и правда убить — но он просто не мог. Адреналин и возбуждение, пляшущее по его нервам, обжигали, заставляли его нервы дрожать, как натянутые струны — и Дева Мария, как он обожал это. Чувство опасности и скрытой угрозы, которое он давно не чувствовал, он словно стоял перед огромной, как гора, волной, застывшей, но дрожащей от напряжения, когда вся масса воды готовилась рухнуть вниз, погребая его с головой.
Но, в тоже время, он не ощущал явного риска. Не было чувства, что Призрак пытался бороться с ним за власть и авторитет, определяя свое место в иерархии — все же, их специальности были достаточно схожи, так что если и кто-то постарался бы соперничать с Реборном за звание негласного лидера, то это был бы он. Хоть Реборн все же был киллером, а синьор Призрак, насколько он мог сказать, больше специализировался именно на специальных, скрытных операциях, данных ему его прекрасной Донной, он все же был наиболее близок к нему.
Но Призрак не спорил. Он слушал. Внимательно, сосредоточенно, он слушал то, что говорил Реборн, — вообще, он выслушивал всех, но Реборну хотелось верить, что ему он внимал особенно сосредоточенно, задумчиво хмуря свои тонкие черные брови. Он даже пару раз принял его сторону в споре — своим звенящим, переливающимся голос он поддержал его, и Реборн, наверное, не должен был быть столь восторженным, — но он был. Потому как удивительно приятно было, когда его не просто слушали, — Реборна слушали часто, он был, в конце концов, самым известным и знаменитым убийцей мафии. Но Призрак не был обычным мафиози, — Реборн бы и не взглянул на него тогда, — нет, он был равным ему, он был тем, кого сам Реборн уважал и был согласен слушать. И то, что чудовищное Облако безоговорочно признало его силу, его достижение и опыт, то, как все его внимание было направлено на Реборна, грело душу, и Реборн несколько раз ловил себя на том, что прихорашивается, стараясь занять самую выгодную позу, когда на него смотрели фиолетовые глаза.
Черт возьми, он действительно увлекся?
Реборн с трудом дождался конца встречи, нетерпеливо выстукивая пальцами по подлокотнику кресла незатейливую мелодию, — нет, вы не подумайте, ему нравилось обсуждать, ему нравилось находиться в компании всех этих, весьма компетентных людей, но сейчас все, чего он хотел, это поговорить с их Облаком конфиденциально.
Он вышел из здания, где проходила встреча, но не ушел, прислонился к стене неподалеку, прячась в тени, наблюдая, как остальные Сильнейшие расходятся по своим делам, ожидая, пока появится Призрак. Он мог видеть, как тот и Донна Луче вышли из здания, — Призрак, как настоящий джентльмен, открыло перед своим Небом дверь, Облако вилось вокруг женщины, и Реборн мог чувствовать их связь настолько сильно, что практически видел их сплетающееся пламя. Ему правда неловко нарушать их уединение, но он действительно хотел поговорить с Синьором Призраком, — а потому возник за их спинами, вежливо кашляя.
Он чувствовал пламя Облака даже прежде, чем Призрак повернется к нему, — оно вздымалось, ощупывая пространство невидимыми щупальцами, сжимало его горло, заставляя сглатывать от осознания, что он находиться на грани от того, чтоб получить разозленное Облако возле своей шеи, — и только после этого глаза цвета аметиста обратились к нему.
Призрак не выглядел встревоженным — его лицо было все так же спокойно, на губах застыла легкая, приветственная улыбка, — и Реборн поразился тому, как ему удается выглядеть таким спокойным, когда он чувствовал, насколько взбешенно его пламя. Реборн правда интересно, о чем тот думает.
Он сделал маленький, демонстративный шаг назад, желая показать, что не представляет угрозы, но взгляд Призрака, направленный на него, все еще пылал фиолетовым светом. Реборн продемонстрировал самую привлекательную из своих улыбок.
– Сожалею, что прервал ваш разговор, — проищнес он осторожно, не желая раздражать Призрака еще сильнее, — я просто желал поговорить с синьором Призраком... Наедине. Могу ли я просить о такой малости?
Он скорее почувствовал, чем видел, как Донна и Призрак напряглись, — они еле заметно переглянулись, словно ведя молчаливый, непонятный никому кроме них самых диалог, — и наконец Луче ласково ему улыбнулась.
– Разумеется, синьор Реборн, — произнесла она нежным, как карамельный сироп, голосом, — Не буду вам мешать. Прошу вас, верните мое Облако в целостности и сохранности.
Реборн постарался улыбнуться еще более тепло, — он правда оценил шутку. Он сомневался, что синьору Призраку требовалась бы его защита, — особенно когда его пламя так плотно сжимало его, Реборна, горло.
Луче перевела взгляд своих глубоких синих глаз на Призрака, и улыбка ее каким-то образом стала еще более нежной, она настолько личная, что Реборну вновь становится неловко.
– Ты же ведь придешь после этого разговора, верно? — она издала очаровательный смешок, — Не бросишь меня в одиночестве?
Призрак отразил ее улыбку.
– Разумеется я приду, — его голос журчал, как ручей, — как ты могла подумать об обратном?
– Ну тогда, — она засмеялась, чисто и открыто, смех ее напоминал звон колокольчиков, — оставляю вас наедине.
Реборн вместе с Призраком смотрели, как она жизнерадостной, упругой, несмотря на свою беременность, походкой, идет вверх по улице, после чего Облако вновь обратило на него взгляд своих фиолетовых глаз.
– Так что же вы хотели, мистер Реборн? — произнес он своим потрясающим голосом. Реборн правда восхищался им. Голос Призрака чистый настолько, что он напоминал скорее хрустальный звон, чем звуки, что способна издавать человеческая глотка. Он переливался и играл, пронизывая все вокруг, и отражался, казалось, прямо в черепе, словно пронзал его мысли напрямую, отражался в костях, резонируя с разумом Реборна, и слова продолжали звучать в его голове, даже когда сам Призрак молчал.
Реборн улыбнулся, прислонившись к нагретым солнцем кирпичной стене.
– Ничего особенного, синьор Призрак, — начал было он, но тот же отдернул себя, когда заметил, что его собеседник ели заметно поморщился.
Некоторое время они молчали, просто глядя друг на друга, — Реборн удивленно приподнял бровь, пытаясь понять, что же заставило Призрака так отреагировать. Тот вздохнул.
– Прошу простить, просто... — он сделал паузу, видимо, стараясь подобрать слова, — я не могу сказать, что в восторге от этого прозвища. Не я тот, кто его выбирал, знаете? — он смотрит на Реборна, вскинув свои тонкие брови, заставляя того хмурится.
Он не мог сказать, что понимал его — все же, имя «Реборн» он выбрал сам и носил его с гордостью, прославляя его в умах и истории мафии. Но, если помнить, что Призрак был Облаком, то он вполне мог понять, что тот был раздражен хотя бы потому, что какие-то глупые люди посмели решать за него.
– Тогда как вы предпочитаете, чтоб я к вам обращался? — он наклонил голову, стараясь казаться профессионально вежливым, хотя что-то внутри него пело от восторга. Никто не знал, как зовут Призрака — или сколько ему лет, или откуда он пришел, и мысль о том, что он будет одним из первых, кто услышит его имя. Призрак замер.
– Стефан, — наконец произнес он. Голос его звучал странно неуверенным, как будто он не привык произносить это имя, но он тут же встряхнулся, хмыкнул каким-то своим мыслям, — Стефан Спенсер.
Реборн обольстительно улыбнулся. Разумеется, он и не надеялся получить настоящее имя — точно так же, как он не собирался представляться так, как называли его при рождении, — но он бы мог попытаться хотя бы сделать это менее явно. Стефан Спенсер, ха? Мужчина действительно любил аллитерацию.
С другой стороны, для Реборна было большой честью услышать правильное имя Призрака первым — то имя, под которым его будет знать вся мафия. Хотя он сомневался, что прозвище «Призрак» уйдет так просто — оно было броским, цепким и очень четко определяло характер действий другого. Бесшумный, незаметный, он моментально растворится, как утренняя дымка — и никто не видел его, пока не станет слишком поздно.
— Приятно познакомится, синьор Стефан, — Реборн сощурил глаза, стараясь выглядеть настолько дружелюбно, насколько может. Он был выше Облака, но сейчас совершенно не чувствовал в этом преимущества. На краю разума лишь пульсировала мысль, что он оставляет доступ к незащищенной шее.
— Взаимно, мистер Реборн, — Стефан улыбнулся краешками губ, расслаблено засовывая руки в карманы брюк. В любом другом случае Реборн бы тоже немного расслабился, но сейчас он лишь понимает, что теперь не видел, чем заняты пальцы Облака, он не видел его рук, и это пугало и заинтриговывало одновременно, — так чем я могу быть полезен?
Реборн не хотел смотреть Призраку в глаза, опасаясь вновь попасть в ловушку чужого взгляда, — но тогда он неизбежно возвращался к чужим рукам, сейчас спрятанным в карманах, — и, так же неизбежно его взгляд притягивали чужие бедра, подчеркнутые классическими брюками.
— О, ничего важного, — произнес он вежливо, наконец-то подходя к сути диалога, — просто хотел сказать, что я, в некотором смысле, поклонник вашей работы.
Реборн не знал, почему он так переживал о руках Призрака минутой ранее — потому как, очевидно, мужчине не нужны руки, чтоб убить его. Пламя Облака затянулось на его шее, как удавка, не давая дышать, Реборн застыл, смотря на Призрака расширившимися глазами, он старался не показать нервной дрожи, в тоже время отчаянно пытаясь сделать вдох. Чужое пламя давило на его грудь, как камень — и он уже был уверен, что ему придется сражаться, что он, вполне возможно, умрет здесь, как вдруг огонь отступил. Пламя Облака медленно расслабилось, разжало свою хватку, словно осьминог, ослабивший удушающее объятье щупалец, когда он потерял интерес к жертве, — и оно нежно, практически ласково, скользнуло вниз, словно невзначай пощекотав его затылок напоследок.
Реборн стоял, пытаясь успокоится после резкого выброса адреналина, стараясь унять нервную дрожь, — он совершенно не понимал, что произошло, что он сказал не так, — Стефан даже не собирался пояснять, он даже не изменился в лице, никак не показывая, что сейчас его пламя было на грани безумства.
А затем он вдруг ласково улыбнулся, подняв голову, смотря ему прямо в глаза.
— Ну что же, — голос его зазвенел радостью, словно горный хрусталь, — Приятно знать, что столь Великий человек является фанатом моей маленькой игры.
Реборн смотрел на него, не в силах отвести взгляд, полностью захваченный присутствием другого человека, его стремительной резкостью и хаосом, скрытой за тонкой человеческой оболочкой.
Наверное, в каком-то смысле, он мог сказать, что покорен.
***
Скалл быстро шел по светлому коридору дома, который они с Луче сейчас снимали в Палермо, его каблуки стучали о деревянный пол. Он распахнул дверь ее комнаты, входя внутрь — он не знал, как так сложилось, но почему-то они всегда совещались именно в ее комнате, хотя у них была и милая кухня с большими окнами, и уютная гостиная с мягкими креслами и книжным шкафом.
Луче поприветствовала его своей самой нежной улыбкой, он кивнул в ответ, и замер, ожидая, что скажет его Небо. Женщина лишь закатила глаза, — нет, не из-за его действий, таким образом она заглядывала в будущее, желая убедиться, что за ними не следят. Он никогда не понимал, как она это делает, — Луче, конечно, пыталась ему объяснить, но выходило путанно и непонятно, — но он ей доверял.
Она некоторое время сидела, застыв, на своем кресле, потом распахнула глаза и резко произнесла, глядя на него.
— Все чисто.
Еще некоторое время они смотрели друг на друга, — Скалл не знал, почему замерла Луче, сам он просто пытался прийти в себя, — и он мог видеть, как она медленно расслабилась и словно стекла по своему креслу вниз, долго выдыхая, пока не заняла в пространстве положение скрученной вареной креветки, вытянув ноги, но согнув спину колесом.
Он так сделать не мог, к сожалению — в основном из-за отсутствия кресла, — а потому сначала рухнул на мягкий ковер, когда его ноги подогнулись, словно больше не могли держать. Он больно стукнулся коленями об пол, но сейчас даже не мог на это отреагировать, а потому просто наклонился, заваливаясь на землю, утыкаясь лбом в ковер и начиная глухо стонать.
Стон Луче прозвучал в унисон с его стоном.
— Это был ебаный пиздец, — произнесла она вялым, смирившимся тоном, — они на самом деле мафия.
Скалл согласно замычал куда-то в ковер. Когда его нашла Луче полгода назад, и самым испуганным тоном рассказала, что какой-то придурок с шахматным лицом собирается затащить их в мафию путем шантажа, он особо ей не поверил, — и даже после того, как женщина сумела успешно предсказать будущее несколько раз, Скалл все еще не был убежден, хоть и спорить больше не собирался, хотя план, который она предложила, был совершенно безумным. Она помогала ему создать репутацию в мафии с помощью своего предвидения, и этой же репутацией он защищал ее, пока они прикидывались крутыми и сильными мафиози. Скалл до последнего пытался не верить, что это правда будет мафия, — но мудак с шахматной доской на голове, а затем и сборище «сильнейших», на которые они с Луче заявились, стараясь не впасть в паническую атаку, разрушили все его слабые надежды.
— У, «Я слышал про вашу Семью, но я, если честно, не совсем знаю, чем вы занимаетесь», — передразнила тем временем Луче кого-то из сильнейших, Скалл толком не помнил кого, — Варенье мы, блять, производим, на всю Сицилию известно! Не все, кто живут на Сицилии, являются мафией, вы, придурки! — она сердито погрозила воздуху кулаком, — Нахуя я вообще в это ввязалась?
Скалл фыркнул, отлепляя свою башку от пушистого ковра и медленно садясь, чувствуя, как все его тело ноет от усталости.
— Может, не стоило трахаться с Мэром Мессины, и тебя бы тогда никто не шантажировал интрижкой с женатым мужчиной, а? — спросил он, наверное, резче чем планировалось, но он действительно очень устал. Луче обиженно фыркнула.
— Этот мудак клялся, что разведется, потому что его жена его достала, — она раздраженно скрестила руки на груди, — но нет, значит, как презервативы отказываться надевать, так мы же мужчины, нам это надо, а как ответственность за ребенка брать, так держи деньги и молчи, иначе весь твой бизнес закроется, когда там найдут кучу нарушений. Ублюдок сраный, — Луче нахмурилась, а затем вдруг весело фыркнула, заставляя Скалла удивленно поднять на нее глаза, — слушай, раз уж я теперь, оказывается, Босс Мафии, может мне его Реборну заказать, а? Как ты думаешь, он сделает мне скидку?
Скалл задумчиво наклонил голову, поражаясь, как быстро на самом деле Луче смирилась со всем этим дерьмом. С другой стороны, она могла видеть будущее, так что у нее, в отличие от бедного Скалла-самы, было время, чтоб морально подготовится.
— Тогда лучше Шахматного говнюка закажи, — фыркнул он наконец, — это ведь он нас во все это втянул.
Луче нахмурилась, видимо, правда обдумывая предложенную Скаллом идею, и он, на самом деле, рад бы воспользоваться отсрочкой, но ему, наверное, стоило бы предупредить ее о своей ошибке. Скалл не хотел признаваться, честно, — но ему молчать просто не позволяла совесть, ведь Луче тоже могла пострадать.
— Кстати о Реборне, — произнес он наконец, пусто глядя куда-то на рисунок ковра, — я думаю, он догадался.
Он видел краем глаза, как Луче замерла, напрягаясь, но сказать ей ничего не дал, продолжая так же плоско и отстраненно говорить
— Он пялился на меня всю встречу, — Скалл дернул плечами, стараясь избавиться от ощущения что два пустых, нечитаемых, черных, как дуло пистолета, глаза, смотрят на него, словно планируя, куда лучше выстрелить, — А потом, ну, когда ты ушла, он подошел ко мне и сказал, что он мой… «Поклонник», — он фыркнул на этой фразе, надеясь, что Луче почувствует сарказм, — он точно знает, кто я на самом деле, иначе нафига ему намекать на мои выступления, а?
Луче сочувственно вздохнула, — судя по движениям ее туловища на краю взгляда Скалла, она показательно ужасалась, но подтвердить он не мог.
— И что ты ответил? — спросила она участливо. Скалл всхлипнул.
— Я по методичке ответил, — произнес он ужасно плаксиво, — как надо общаться с фанатами!
Луче замолчала. Он не знал, о чем она думала, но тут же вспомнил еще один свой косяк.
— Я еще и имя ему свое настоящее сказал, как придурок! — он схватился за голову, — Он типа спросил, как меня зовут, а я ж не могу сказать, что я «Великий Скалл-сама», вот и использовал, какое знал! Нас точно раскроют, и это моя вина!
В его голове уже вертелись сотни смертей, которыми шестеро сильнейших в мире преступников могли казнить их за то, что они, «гражданские», притворялись мафиози, проникнув на их секретные собрания и узнав их страшные мафиозные тайны. Луче вздохнула, попыталась было его утешить.
— Да ладно, все не так уж и плохо, — Скалл поднял на нее очень скептический взгляд, и все ее напускное веселье медленно пропало, — типа, не ты один косячил, я вон тоже на вопрос, «что делает моя семья» ответила «Некоторые вещи». Если нам и придет пизда, но не только из-за тебя, не переживай.
Скалла ее речь не особо вдохновила, — он просто захныкал от ужаса, свернувшись в клубок на мягком ковре.
Ну почему мир был так несправедлив, а?