Chapter Text
Art by @josmium
Пьяный армрестлинг
***
Микаса посмотрела на себя в зеркало: темные волосы уложены в элегантную прическу, в ушах поблескивали изысканные серьги. Платье с тонкими бретелями, с утра принесенное Энни со словами «Либо ты надеваешь это, либо я тебя не пущу в церковь», открывало вид на изящные ключицы и плечи. Девушка взглянула в окно, залитое солнечным светом: уже вторую неделю в Новом Либерио стояла ужасная духота, и сейчас она порадовалась, что выбор Энни остановился на таком легком платье.
Микаса застегнула на шее камею, которая лежала в коробке с платьем, и с удивлением для себя констатировала, что в этом наряде она даже похожа на девушку.
В церкви было не протолкнуться: желающие засвидетельствовать момент бракосочетания двух героев Мира, казалось бы, собрались чуть ли не со всего света: толпа пестрела всеми видами нарядов, радужным блеском драгоценностей, перьями и цветами. Столько цветов, пожалуй, даже не было в оранжерее посольства, куда Микаса нагрянула не далее как неделю назад с «чисто разведывательной» миссией.
В тот день ребята водили ее по закоулкам корпуса Мира с таким усердием, будто от результата их экскурсии зависела судьба человечества, а не простое принятие решения: остаться здесь или вернуться домой, где ее ожидала привычная одинокая жизнь.
Микаса нерешительно остановилась в дверях: протискиваться сквозь толпу ей не хотелось, и она уже было собралась перестоять церемонию у стены, однако друзья заметили ее раньше, чем она успела малодушно скрыться: Конни размахивал руками и орал на весь зал: «Микаса, сюда!». Навстречу ей, раздвигая толпу своей долговязой фигурой, двинулся Жан, недовольно бубня на столпившихся. Тяжко выдохнув, Аккерман пошла навстречу своему эскорту и уже через полминуты восседала рядом с Леви, который, казалось бы, беззастенчиво спал с открытыми глазами.
Обронив было привычное «Капитан» Микаса неловко запнулась, и Леви, очевидно все же не спавший, обратил на нее понимающий взгляд: «Теперь я просто Леви». Девушка лишь кивнула (но называть капитана просто по имени даже мысленно не получалось) и заняла свое место, которое ей любезно уступила Габи. Последняя сослалась на то, что все равно скоро уходит за букетом невесты. Жан удостоверился что подконвойная успешно доставлена и вернулся на место рядом с Пик на другом конце скамьи.
Справа от Микасы соседствовал Браун, словно сужая пространство вокруг своей массивной фигурой. При встрече они лишь вежливо кивнули друг другу, и теперь вся их компания сидела в тишине.
Микаса сперва пыталась игнорировать факт того, что бедро Райнера прижималось к ней, но деваться было некуда – на скамье все и так сидели чуть ли не в обнимку. Жар, исходящий от его тела сквозь светлые шерстяные брюки, грозил превратить ногу Микасы в поджаристый стейк к концу церемонии, и она неловко поерзала, пытаясь отделиться от обжигающей близости.
Райнер заметил возню и перевел растерянный взгляд на соседку, которой оставалось лишь выпалить тихое извинение сквозь улыбку: «Прости, здесь жарко».
Бывший воин тут же подобрался, словно надеясь сжаться в размерах, однако получилось у него плохо. Осознав тщетность попытки отстраниться, ему осталось лишь виновато извиниться.
— Надеюсь, это не продлится долго, — утешил Браун, и Микаса от безысходости расслабилась.
Леви тем временем хмыкнул в кулак, вполне сводобно чувствуя себя на оккупированной части лавочки, и даже не думая пододвигаться.
Церемония была мокрой: Микаса то и дело шмыгала носом и опускала глаза, пытаясь спрятать тот факт, что ее растрогали простые слова клятвы, сказанные лучшим другом и его невестой. Дамочки вокруг тоже не стеснялись плакать, сморкаясь в платочки, покуда их спутники обтирались платочками уже от жары, стоящей в церкви.
Браун, к которому Микаса уже беззастенчиво привалилась, пыхтел, периодически делая длинные выдохи, от чего их слипшийся дуэт колыхало, будто лодку в море.
Когда невеста наконец стала Энни Арлерт и зал взорвался аплодисментами, толпа облегчено выдохнула: казалось бы, зал временно превратился в слипшееся конфетное ассорти, и каждый был рад урвать хотя бы дуновение свежего ветерка своей кожей.
Микаса, пригревшись под боком у Райнера, с удивлением для себя констатировала, что все было не так уж и плохо, и она даже почти не вспотела. На границе сознания мелькнуло сожаление: чувство уютной близости, уже почти забытое, вновь ускользнуло от нее.
Ей оставалось лишь пойти с поздравлениями к друзьям, и чувствовала себя она как никогда одинокой.
***
Она давно так не веселилась: на закрытом торжестве, посвященному бракосочетанию, хоть и было не так многолюдно, как в церкви, но в разы шумнее: приглашенная группа музыкантов активно играла какой-то кадриль, толпа гостей, улыбчиво пыхтя, скакала под него из угла в угол, повсюду слышались взрывы смеха и звон посуды.
Пожалуй, подобное веселье в последний раз для нее было еще во времена кадетской молодости. Девушке вспомнилась пьянка перед возвращением стены Мария, обезумевшая от вида мяса Саша, которую пришлось привязывать к столбу, Жан и Эрен, вновь решившие почесать друг о друга кулаки...
Из депрессивного потока мыслей ее буквально выдернули, как репку: Конни, радостно улюлюкая с цепочкой из остальных кадетов из сто четвертого под руку, утащил Микасу в сумбурный хоровод, спотыкаясь и задыхаясь от хохота. Ведомая потоком, она нечаянно отдавила кому-то ноги: но судя по отсутствию комментариев в ее адрес, жертва была в такой степени опьянения, когда можно было бы спокойно удалять зубы без анестезии.
Стараясь ступать аккуратнее и поглядывая под ноги, девушка продолжала выплясывать хаотические восьмерки: самой себе она казалась тряпичной куклой в эпицентре урагана.
В очередной раз потеряв равновесие, Микаса едва не упала, но бесславное падение предотвратил Райнер, весьма кстати оказавшись рядом. Врéзаться в него было все равно что впечататься с разбегу в бетонную стену, благо что впечатываться было приятнее: мужчина хоть и был твердым, но из бетона все же не состоял, да и был обернут в костюм из мягкой шерсти. Галстук его уже давно был набекрень от этих диких плясок, а сам бывший марлейский воин выглядел весьма запыхавшимся.
— Ты в порядке? — с полуулыбкой спросил он, все еще страхуя ее за плечи, против воли увлекаемый в новую петлю хоровода.
Микасе оставалось только утвердительно кивнуть в благодарность, прежде чем ее вновь засосала людская пучина.
***
Праздник затянулся: время уже перевалило за полночь, кураж толпы немного спал, ровно как и жара сменилась прохладным запахом надвигающейся грозы. За стеклами под аккомпанемент пронизывающего ветра зияла ночная тьма, и лишь далёкие огни ночного города разбавляли её.
Стараясь не думать о том, как будет добираться под неминуемым дождем до отеля, где она временно остановилась, Микаса плюхнулась рядом со своим дальним родственником на стул у стены.
Леви индифферентно обозревал постепенно утихающую вакханалию, прихлебывая чай, поднос с которым умостился на соседнем стуле. Свадебный торт был порезан уже полчаса как назад, и остатки пиршества горочкой дополняли чайный натюрморт. Получив любезное предложение попить чаю от бывшего капитана, Микаса уже было собралась отсидеться и перевести дух, но не тут то было - толпу на крейсерской скорости продырявила хрупкая фигурка невесты:
— У нас острая нехватка женщин, пойдем, – заявила блондинка, поднимая Микасу с едва насиженного стула, — Я не собираюсь танцевать вальс на потеху толпе, как мартышка в цирке. Райнер! — не очень любезно окликнула бывшего товарища новобрачная, — Поднимай свой зад, будешь служить ширмой! Хоть какая то от тебя будет польза... — пробубнив последнюю фразу под нос, она принялась энергично выталкивать беднягу со стула в сторону Микасы, которой хотелось провалиться сквозь землю, хоть вида та и не подала.
Пиджак мужчины покоился на спинке стула, галстук на шее все еще не сдавал позиции, но явно был на последнем издыхании. Рукава рубашки были закатаны, да и в целом вид у Райнера был довольно потасканный. Мужчина виновато принял Микасу «из рук в руки» и неловко улыбнулся: «Всегда удивлялся, откуда в ней столько злости».
Микаса несмело уложила руку ему на плечо, ощущая рукой твердость мышц под тонкой тканью и исходящий от его тела жар. Вдохнув теплый воздух между ними, она отстраненно отметила про себя, что на этих каблуках разница в росте почти исчезла и теперь они стоят почти лицом к лицу. Несмотря на это, девушка ощущала себя непривычно хрупкой в сравнении с массивной фигурой своего партнера.
Ей приходилось бывать в близком контакте с бывшим воином на спаррингах в кадетском корпусе, но сейчас это был какой-то иной вид близости, заставляющий неловко переминаться с ноги на ногу и шарить в пространстве глазами, лишь бы не зацепиться за встречный взгляд.
Микаса отметила другие пары, окружившие новобрачных наподобие живого щита: повзрослевший Фалько что-то шептал на ухо сосредоточенной Габи, а макушка Пик едва показывалась из-за нависшего над ней Жана (вот уж где точно разница в росте была проблемой). Вблизи маячил Конни, которого, ввиду дефицита женщин, заставили исполнять шутливый танец с Оньянкопоном, что заставило Аккерман полузадушенно хихикнуть.
Райнер проследил взглядом на причину веселья и тоже мягко рассмеялся.
— Я не самый лучший танцор, но постараюсь не отдавить тебе ноги, — тихо сказал Райнер, заслышав первые звуки вальса.
— Скорее это тебе придется страдать от отдавленных ног, — повинилась Микаса, вливаясь в неспешный ритм.
Несмотря на первоначальное смущение, все прошло весьма неплохо: партнером Браун был хоть и молчаливым, но внимательным, ловко убирая свои ноги с линии опасности ее каблуков. Без шероховатостей не обошлось: пару раз пара запиналась и натыкалась друг на друга, но вскоре продолжала движение, мягко улыбаясь над общим промахом.
Его руки держали ее осторожно и мягко, словно бы Райнер контролировал свою силу или опасался, что на вот-вот рассыплется, словно увядший цветок.
Весь танец Микаса ловила себя на мысли, что ей спокойно и уютно рядом с бывшим воином: его молчаливое тепло укутывало ее и напоминало теплый мягкий шарф, подаренный Эреном...
Сама мысль об этом послала холодные мурашки вдоль спины: как ее мысли вообще повернулись сравнить шарф с Райнером?
Несмотря на ужас осознания, на лице Микасы не дрогнул ни один мускул, однако тревожная тень в ее глазах не ускользнула о внимания бывшего воина.
***
Ей не хотелось уходить: казалось бы, хрупкое веселье, не так часто посещавшее ее, не вернется вновь, стоит ей выйти за дверь. Поэтому момент ухода Микаса оттягивала до последнего: когда в зале уже почти никого не осталось, кроме самых близких ей людей.
Фата Энни красовалась на макушке у Конни, который что-то полусонно доказывал осоловевшему от алкоголя Оньянкопону, сами молодожены в обнимку полулежа сидели за столом, Фалько трогательно спал на трех стульях у стены, укрытый не то скатертью, не то портьерой, а Габи (вот уж где неиссякаемая энергия) активно тормошила полулежащего за столом Райнера.
Капитана, Жана и Пик видно не было – они ушли еще задолго до фазы депрессивного пьянства.
— Райнер, ну пожа-а-алуйста, — канючила Габи, расшатывая грузную фигуру своего кузена, да так, что стол шатало вместе с ними.
— Тебе лучше согласиться, пока она развалила стол, – ленно пробубнила Энни, заставляя Райнера отнять локоть от лица и сонно потереть оное в надежде проснуться.
Габи, сияющая, словно начищенная монета, уже совала в руки брату невесть откуда материализовавшуюся гитару, и уселась на близстоящий стул в торжественном ожидании.
Микаса, до этого подпиравшая колонну рядом с пальмой, решила приблизиться и занять место в первом ряду: вот уж чего она не ожидала, так это импровизированного концерта.
Едва Райнер начал петь под аккомпанемент гитарного перебора, всех накрыла вселенская грусть: песня пусть и была мелодичной, но уж больно надрывной и печальной. Пока всех покачивало на волнах звука, Микаса удивлялась: откуда в этом на вид суровом мужчине столько эмоций? Всегда ли он таким был или это лишь последствия того, где он побывал и что ему довелось пережить? И что самое главное, когда, черт возьми, он успел научиться игре на гитаре?
[прим. Почему-то в упор вижу здесь ♬ FFDP – Wrong side of heaven (acoustic ver.) и сама не знаю почему]
— Не мог выбрать что-то менее унылое? У нас же не похороны в конце-то концов, – меланхолично заметила бывшая Леонхарт, когда образовавшуюся после выступления тишину можно было резать ножом и подавать вместо торта. Райнер лишь хмыкнул, а Конни подхватил, возводя палец к потолку:
— Свадьба – это похороны холостой жизни! — за что получил букетом невесты по голове.
— Микаса, ты же хорошо поешь! Может споешь нам что-нибудь? А Райнер подыграет, — вдруг проснулся и расплескался в энтузиазме Армин.
— Вряд ли Райнер знает песни, которые я помню... — девушка хотела было избежать публичного позора, но не ожидала подлянки от бывшего воина, когда тот начал перебирать струны в знакомом мотиве:
— Подойдет? – лукаво блеснули его глаза, и Микасе захотелось запустить в него стулом.
[♬ Faun-Federkleid ♬]
— О, так мы пели эту песню еще в кадетском корпусе! – воскликнул Конни, заметно оживляясь. — Хорошие были времена… Сейчас бы в лес, зажечь костёр...
Осознав неизбежность выступления, Аккерман лишь вздохнула и присоединилась к песне.
Однако чем дальше слова нанизывались на звуки струн, тем в больший душевный раздрай погружалась девушка: когда они пели эту песню у костра в те далекие времена, она будто бы не понимала смысла. Но не сейчас.
К последнему аккорду Микаса осознала себя в опасной близости от того, чтобы разрыдаться и окончательно испортить всем праздник. Мягко прикрыв глаза, она выдохнула и с безмятежной улыбкой выдала что-то вроде «Уже поздно, я пойду», попрощалась с новобрачными и направилась к выходу.
Улица встретила ее почти беспроглядной тьмой, проливным дождем и колючим ветром. Микаса поежилась: с утра ничего не предвещало беды и сейчас она пожалела, что не захватила хотя бы минимальную накидку на плечи.
Свежий воздух сделал свое дело и прогнал собиравшуюся у глаз влагу, взбодрив и отбив желание предаваться унынию. Было около двух часов ночи, так что улицы пустовали: ни машин, ни людей, лишь редкие огоньки фонарей и свет из окна банкетного зала. Торжество проходило в ресторане в центре нового Либерио, жилых построек здесь было мало – в основном, административные здания да магазины.
Когда Микаса стала прикидывать, сколько времени она потратит на пешую прогулку до своего отеля, на крыльце к ней присоединился Браун, видимо, тоже решивший, что пора и честь знать.
Все еще находясь в своих думах, девушка вздрогнула, когда ей на плечи обрушилась теплая ткань – местный рыцарь без страха и упрека пожертвовал даме свой пиджак. Райнер категорически отмахнулся на ее вялые попытки отказаться:
— Оставь, на тебя даже смотреть холодно. — и Микаса поглубже зарылась в теплое нутро пиджака, подтянув лацканы едва ли не до носа. Обернувшись к блондину, она едва не вскрикнула: с тихим «пойду разыщу нам транспорт» тот вошел в стену дождя и двинулся куда-то вдоль тротуара дальше по улице. Минуты две его не было видно, и за эти две минуты Микаса успела испытать сотню оттенков вины: гулять под ливнем в тонкой рубашке определенно не самое приятное в мире занятие, а пиджак она нагло узурпировала. Вернувшийся Райнер, слава богам, не выглядел насквозь промокшим, и это хоть немного примирило девушку с ее совестью.
— Ну и как? — тихо спросила она у него.
— Весьма освежающе, — авторитетно заявил он, стряхивая капли со своих волос.
— Я имела ввиду транспорт, — поправила его Аккерман, вызвав улыбку на лице бывшего воина.
— Транспорт тоже скоро будет. — самокритично усмехнулся Райнер. Они стояли вдвоем на крыльце, и окружал их лишь звук дождя, холодный ветер и слабый свет из окон. Микаса косилась на кое-где прилипшую к телу рубашку мужчины, задаваясь вопросом, как тот еще не околел на таком ветру.
Девушка горестно вздохнула и плотнее укуталась в пиджак, будто надеясь свить там гнездо. «Как бы я хотела, чтобы вечер не кончался» - пронеслось в ее голове, прежде чем мысли наводнили грустные воспоминания.
Завтра опять все будет по-прежнему. Снова подъем, умывание, превозмогание общего нежелания жить, дорога в корпус. Блуждание призраком по коридорам, слабые потуги отбиться от попыток друзей вернуть ее в круговорот мирной жизни. Тщетные телодвижения в надежде заполнить зияющую пустоту там, где раньше был смысл.
— Ну, это вполне себе можно устроить. — улыбнулся Райнер, и Микаса вдруг поняла, что сказала мысли вслух.
— Я имела ввиду, мы с ребятами так хорошо посидели, и…— начала мямлить она в попытках реабилитироваться. «Боже, как много я сказала?» Райнер прервал ее поток ненужных объяснений предложением:
— Знаешь что? — блондин будто и сам поразился пришедшей в его голову идее, — Приглашаю тебя в гости. У меня как раз где-то валялся марлийский коньяк двадцатилетней выдержки, — свет фар заставил пару сощуриться навстречу яркому свету. Мужчина мягко подтолкнул дезориентированную девушку к подъехавшему автомобилю, невзирая на вялое сопротивление.
— Не думаю, что это будет удобно…
— Удобно. Осторожно, крыша. — безаппеляционно отрезал воин, придерживая Микасу за голову и запихивая ее в салон. — К тому же, если мы не выпьем этот коньяк сегодня, я не выпью его никогда. — закончил он, устраиваясь рядом и занимая почти все свободное пространство своей фигурой.
Легкие ее наполнились запахом дождя, мокрых волос и каких-то елок (вероятнее всего, шампуня). Браун был словно печка: продрогшая Аккерман не стала отодвигаться, несмотря на то, что в салоне еще было место, и устало привалилась к его тёплому боку. Микаса надеялась, что все потом можно будет списать на её легкую нетрезвость.
Как хорошо, что мало кто знал, что алкоголь ее почти не берет.
Продираясь сквозь вялотекущие мысли, Микаса запрещала себе полностью отдаться во власть расслабления. Она не хотела, чтобы вечер заканчивался, а значит, сделает все, чтобы не уснуть под убаюкивающее движение автомобиля.
«Тепло.»
Судя по тому, что Райнер повернул к ней голову, это она тоже сказала вслух. Ей оставалось лишь молча закрыть глаза, пряча смущение под полудремой.