Chapter Text
По документам Питеру Паркеру было семнадцать, и внешне он смахивал на простого ученика старшей школы, увлекающегося спортом. Таких как он называют детьми, буйными подростками, потерянным поколением и прочее, что только и будет описывать неопытность человека. Но знавшие Питера Паркера и думать не могли о подобном описании этой личности. Он был борцом, прошедшим войну, видящем, как храбрецы, отчаянно борющиеся за свою землю бездыханно падали на поле боя. Он был человеком, потерявшим всех своих близких, стоявших у их могилы и оплакивающий бессчетное количество раз ушедших с этого мира души. Он был маленьким недооцененным гением, способным на великие открытия в физике, и при всем этом ему было семнадцать. Ему было столько же, когда он лишился своей последней опоры – тети. Ему было столько же, когда он понял, что он не имеет права втягивать в свою ужасную жизнь его друзей. Ему было столько же, когда Питер снял небольшую квартиру в не самом хорошем районе и устроился на работу, в надежде вовремя оплачивать счета и кормить себя хоть чем то. Семнадцать лет – подростки начинают встречаться, ходят на вечеринки и напиваются в хлам, мечтают о великом будущем, приукрашивая его самыми яркими красками. И в это время Питер Бенджамин Паркер погряз в серой беспросветной взрослой жизни, он выживал.
– Паркер!
– Да, мистер Робинс. – парень тяжело вздохнул, пытаясь вобрать в себя усталость, не желая показывать свое изнеможение.
– Пройдись еще по правой лаборатории. – бородатый мужчина указал парню на дверь, что вела в коридор, выпроваживая Питера поработать ещё. – Добавлю тебе немного к жалованию.
– Да, сэр, уже иду. – сильно зажмурив глаза, чтобы прийти в себя, Паркер поплелся в лабораторию, в которую ранее его не пускали. Возможно боялись, что неуклюжий ребенок разгромит ее без надлежащего наблюдения.
И хоть это и вызывало у Питера усмешку, он понимал боязнь. Часто ли уборщиком может попасться Человек-паук, к тому же неплохо (на уровне ученого) разбирающийся в химии? Парень поморщился, открывая дверь в опустевшее помещение. Рабочий день закончился даже для самого рьяного трудоголика, все учёные спали по своим домам и видели прекрасные сны, в то время как один мальчишка сидел на ночной смене вместе с последним оставшимся в здании – мистером Робинсоном. Этого мужчину не могла выгнать и война, что он, по слухам, прекрасно продемонстрировал год назад. Питер крепко зажал рукой свой бок, скривившись. Глубокая рана, кровоточащая ещё с прошедшей ночи никак не хотела проходить. Увы, экономия на питании содействовала на регенерацию супергероя не самым лучшим образом и порция лапши из соседней с домом забегаловки, что была съедена еще утром, уж точно не помогала заживлять раны быстрее. Паркер подумал, что стоит вновь перевязать ранение и пообещал себе это сделать как только он вернется домой.
А сейчас тот лишь окинул просторное помещение взглядом, крепче подхватывая швабру и принялся выполнять оплачиваемую работу – мыть полы. Он виртуозно, как это позволяло ему его состояние, огибал стальные столы, закиданные различными химическими реагентами и исписанными бумагами. Временами он ненароком заглядывал на стоящие пробирки и их описания, на что-то согласно кивал, а на что-то недовольно мотал головой, совершенно не понимая, как можно дойти до такой глупой реакции. Питер на самом деле был рад, что ему наконец-то удалось попасть в эту часть здания, поскольку именно в этой лаборатории два дня назад окончательно перестали работать старенькие камеры видеонаблюдения, бюджета на такие детали вовсе не хватало, поэтому никто не спешил решать эту проблему.
– Ладно… – хрипло обратился сам к себе Питер, осматривая нужные ему химикаты.
Никто не должен был заметить пропажу, уже давным давно учет материалов делают просто для галочки, не углубляясь в какие-либо серьезные пропажи. Поэтому спустя некоторое время паутина Человека-паука была готова и Питер с далеко не чистой совестью поплелся собираться домой. Ему было чертовски стыдно, но… Был ли другой выход? Мог ли он себе позволить прекратить спасать по ночам город? Сделай бы он так или продолжал бы дальше заниматься кражей – в любом из этих случаев Питер будет корить себя. Будет корить, если откажется от регулярных патрулей из-за нехватки паутины, будет корить, если продолжит воровать со своей работы. Но он привык. Это разъедающее чувство неправильного вспыхивало в нем каждый божий раз, как только он надевал маску героя. Но Паук продолжал дарить прохожим улыбки и надежду, облегчать их жизнь, даже если сам он себя закапывал все глубже.
Питер Паркер повзрослел слишком быстро. Он шел по ночному Нью-Йорку в его старой кофте со времен десятого класса. Он хотел поскорее очутиться дома, переодеться в его любимую толстовку с логотипом Старк Индастриз, заварить зеленый чай в пакетике и просто отдохнуть. Близилась весна, становилось все теплее, и курточки уже быстро ушли на второй план. Но несмотря на это, погода продолжала буйствовать. Пройдя через еще одну улицу парень почувствовал пару капель, упавших на его голову. Он лишь поморщился от неприятных ощущений и накинул капюшон, опуская взгляд вниз на дорогу. Желание побыстрее добраться в квартиру только возросло, с недавних пор Питер не жаловал дождь.
Но они шли, как на зло, постоянно. Как будто погода желала описать состояние Питера, показывала, что у самого парня в душе льет ливень и никак не остановится еще с осени. Оплакивала вместе с ним утерянную навсегда Мэй, забытых Неда и Мишель. Будто Вселенная и вправду понимала, сколько страданий принесла Питеру цепочка неизбежных событий, что привела его к этой реальности.
Эта весна обещала быть другой, она уже началась дождливо. У Питера с весной были особенные отношения. Впервые он встретил Тони Старка, своего кумира, а в будущем наставника, практически заменившего отца, именно в это время года. Он позвал его побороться на его стороне, дал шанс, от которого пятнадцатилетний мальчик едва не визжал от восторга. В это же время года он сразился со Стервятником, получил небольшую психологическую травму из-за которой пару ночей не мог спокойно спать, но добился признания Железного Человека. Весной он просто собирался поехать с классом на экскурсию, но под конец дня оказался в космосе, на планете Титане, а затем превратился в пыль на руках у мистера Старка, смотря прямо в его встревоженные, полные боли и отчаяния глаза. Питер хотел ему сказать, что он не виноват, ему не стоит винить себя в том, на что решился Человек-паук сам.
Но он не успел.
И в следующий момент умирал уже сам Тони Старк, жертвуя собой ради Морган, ради Пеппер, ради него.
Безмолвно.
Холодные капли падали с неба все сильнее, кофта Питера уже промокла, а дороги наполнялись грязными лужами. Он плакал. Отговаривал себя, что все это дождь, но на самом деле плакал, выпуская свое отчаяние снова, который уже раз.
Может, эта весна будет… спокойной?
– Боги, о Боги, – с угла выскочил высокий худощавый паренек, он выглядел обеспокоенно и казалось вовсе ничего не замечал, было ощущение, что он просто пытался сбежать, но как только глаза этого парня наткнулись на сгорбленного Питера, все это время прижимающего рукой бок, тот повернулся к нему – Чувак, иди отсюда, серьезно. Там мужики с оружием охватили район! Я.. я не знаю, я вызвал ментов, но.. Черт, я впервые в т-такой ситуации…
Питер вскинул голову и нахмуренно взглянул своими красными глазами на напуганного парня.
– Где это?
– Н-недалеко, буквально в квартале отсюда. Они… у них какие-то суперские пушки, я в этом не силен, я..
– Просто беги. – остановил поток дальнейших несвязных слов Питер. Тот лишь неуверенно кивнул и кинулся в противоположную от места преступления сторону.
Человек-паук не планировал выходить сегодня на патруль, у него было четкое расписание, но вопреки этому, супергерой никогда не мог отказать в помощи людям, даже если это противоречило его собственному состоянию. Да, Паркер вырос и осознал все свои ошибки. И даже так, у него все равно играло безрассудство в жилах, он все равно стремился спасти всех, даже если это стоило ему собственной жизни. Просто потому что он был Питером Паркером, потому что с большой силой приходит большая ответственность. И если он сейчас может спасти людей, на которых наставлены пушки, он сделает это. Сделает это с кровоточащей раной в боку.
Рюкзак как в старые добрые времена был прикреплен паутиной к мусорному баку. И Человек-паук уже рассекал по воздуху улицами Нью-Йорка, выходя в свой район. Ведь именно туда его направил тот парень. Он криво приземлился на крышу пятиэтажки, корчась от боли, осматривая ближайшую местность. По периметру стояли разодетые мужчины с автоматами, явно отличающимися от обычных. Это осложняло задачу, ведь Паук совершенно не знал их особенности. Он незаметно проскользнул по крышам вперед и спустился по стене вниз, стараясь делать все бесшумно. Парень оказался в пространстве между двумя домами, и пройдя вперед он выглянул из-за угла. На дороге эти люди громко переговаривались, каждая их группа выводила с домов напуганных и заспанных людей, все они дрожали от страха, становясь на колени перед нападающими. Территория захвата не охватывала даже микрорайон, не говоря уже о самом Бронксе. Человек-паук искренне не понимал, почему эти люди выбрали именно это район. Если они желают быть услышанными не логичнее ли охватывать что-то более масштабное? Более весомых людей, а не бедняков Нью-Йорка.
Питер не собирался решать проблему терроризма один. Как тот бегун и сказал, он вызвал подкрепление, и Паркер был уверен, что не он один. Поэтому задачей у Паука было лишь проследить за действиями и в случае угрозы смерти, обезвредить противника. Но это было до того, как он со следующим шагом ощутил нестерпимую боль в боку, из-за чего с губ сорвался тихий стон. Он-то и привлек внимание одного из захватчиков.
Все происходило быстро. В его сторону направилось трое амбалов с оружием в руках. Как только те резко завернули за угол Питер ударил двоих в лицо, а третьего откинул паутиной, приложив об стенку. Ото всех выпадов первого и второго он как мог уклонялся, не позволяя боли брать вверх. В конечном счете все трое лежали перед ним в отключке прямо в луже, а за углом группа вооруженных уже готова была дать отпор незваному гостю.
Все было слишком быстро. Он отбивался от одних, планируя переместиться на другую сторону для маневра, но что-то произошло. Радостные крики людей “Человек-паук! Человек-паук!” сквозь шум дождя сменились на крики ужаса. И дальше все будто бы замерло. Питер опустил свой взгляд вниз, с прищуренными глазами, он видел как из него вытекает кровь, в его животе была большая кровавая дыра. Словно в бреду Человек-паук вскинул руки, выпуская паутину на оставшихся. Послышался звук сирены.
Наконец-то.
Вскоре сюда прибудет подкрепление, так что, ему наверное можно закрыть глаза? Он уже был на асфальте, как он мог этого не заметить… В глаза попадали холодные капли, но за ними было интересно наблюдать, поэтому он из раза в раз открывал глаза, продолжая всматриваться в темное, скрытое тучами, небо. Наверное, с ним что-то серьезное? Спасенные люди суетились вокруг своего героя, но в один момент ему просто стало скучным смотреть вверх и Питер стал закрывать глаза. Все ушло на второй план, ему ведь уже не выжить… Он не сможет…
Алая кровь стекала с его костюма в кровавую лужу, смешиваясь с водой, дыхания героя замедлялось с каждой секундой, а сознание все покидало его. Одинокий медик, что нашелся во всей толпе людей безнадежно пытался остановить кровь, но он с горестью понял, что все это поздно. Им остается лишь помолиться за его героическую душу, спасшую их и их детей.
Приятная мелодия стала доноситься до Питера словно издалека. Он будто бы попал на Небеса и слышит пения любимой тетушки Мэй, как это было раньше, как это было в счастливое время. И звуки не прекращались, тихое пение женщины становилось все четче, принося парню все больше наслаждения. Он готов был слушать эту ангельскую мелодию вечность, вспоминать под нее улыбчивую тетю и ее вкусные сэндвичи прямо из духовки. Питер хотел фантазировать, что она зайдет сейчас в его старую комнату, где ее любимый племянник спит и нежно погладит по голове. И он все слушал и слушал с полным наслаждением Мэй, ощущая под собой мягкую кровать и теплое одеяло. Все казалось таким реальным.
Следующий шум заставил Питера открыть глаза… Он резко поднялся, тяжело дыша, и огляделся. Его старая комната… Открытое окно, откуда доносится тихое пение птиц, на полу разбросано Лего, а рабочий стол завален различными книгами, тетрадями и конечно же разным барахлом, которое прошлый Питер с наслаждением модернизировал или разбирал на полезные детали. На стенах извечные плакаты Железного Человека, Капитана Америка…
Где же он?
На Небесах? В его личном раю?
Непрекращающийся противный звук, на который Питер вновь обратил внимание только сейчас, издавал его старенький будильник, который тот поспешил выключить. Он с подозрением взглянул в сторону двери, обдумывая, как лучше поступить. Попробовать закрыть глаза и уснуть, в надежде, что этот кошмар, скрытый за приятными воспоминаниями прошлого, пройдет, либо выйти за дверь и узнать, как можно далеко зайти? Насколько проработаны локации, как в какой-то игре.
Это действительно перестало казаться местом в раю. Его прошлая комната, обставленная одними лишь воспоминаниями заставляла Питера выть про себя от боли. На все это было сложно смотреть, все это было сложно вспоминать, все это Паук не хотел делать! Он просто хотел уйти на покой. Раз так вышло, раз ему суждено было умереть под дождем, истекая кровью, спасая горожан, значит так тому и быть. Но разве он заслужил видеть все это? Заставлять сердце бешено колотиться только при виде тетради по физике за десятый класс, валяющейся футболки около кровати. Питер хотел закричать от безысходности, от нежелания все это видеть, но вместо этого продолжал смотреть на чертову школьную тетрадь с обложкой нарисованного миниатюрного Железного Человека.
Нет, он не хочет тут оставаться, ему нужно отсюда уйти. Питер без лишней боли, что его удивило, опустил на пол ноги, понимая, что на нем старые домашние штаны. Просидев так пару секунд он быстро поднял майку, всматриваясь в раны. Но их не было.
Что же это…
Паркер пошатываясь прошел к двери, резко ее открывая. Тихое пение Мэй сново донеслось до ушей парня.
Нет…
Пожалуйста, нет…
Медленными шагами он прошел по старому коридору в кухню, откуда и доносились звуки. Она стояла в розовом фартуке, напевая что-то из репертуара Фрэнка Синатры, и резала хлеб на тосты. На ее лице блуждала легкая полуулыбка, которую Питер уже так давно не видел. Женщина подняла свой ласковый взгляд на него.
– Доброе утро, милый.