Work Text:
Прелый июньский воздух наполнен духотой, как забитая вещами при переезде сумка. Пит морщится от ощущения, что практически всё его тело потное, и мечтает о том, как сейчас они с Вегасом придут домой, в их простую однокомнатную квартиру со спасительным кондиционером, и примут душ вместе. Возможно, с приятным продолжением в виде секса. А потом приготовят ужин и вкусно поедят за просмотром нового сериала на нетфликсе. Вегас обожает такие их ужины, а Пит любит, что какие-то вещи у них уже стали привычными. Например, выйти вместе до севен илевен, закупиться овощами, взять пару пачек чипсов и колу, любимое мороженое Пита, любимый эм энд эмс Вегаса — вот и весь секрет приятного вечера, помимо объятий перед телевизором и купленной смазки на кассе, потому что старая опять закончилась.
Они идут по раскалённому асфальту тротуара, нагруженные белыми пластиковыми пакетами, которые весело шуршат при каждом шаге. Их путь дублирует росчерк проводов над головой, пролегающих по темному, облачному небу. Хоть бы пошёл дождь, что ли, думает Пит, сдувая намокшую чёлку с глаз, и ускоряет шаг, чтобы догнать Вегаса.
На улице, вроде, становится посвежее — в воздухе перемешан холодный ветер и волны накопленного жара, и Пит вздыхает полной грудью, когда свежий поток воздуха встречает его лицо. Он равняется с Вегасом и шутливо бодает его пакетом. Тот, не стесняясь, отвечает сильнее, и Пит думает, что, когда Вегас так усмехается, он похож на мальчишку.
— Вегас, смотри! — Пит указывает на маленькую бабочку, что опускается прямо на дорогу перед ними, и если бы не пакеты в руках, то он бы точно сфотографировал и отправил Поршу или Танкхуну, или сразу обоим.
И в этот же момент раздаётся первый удар грома.
Пит радуется — он обожает грозы, после них всегда становится легче дышать и приятно пахнет воздух — и не сразу замечает, что Вегас за ним больше не идёт.
— Эй, ты чего? — оборачивается и сам замирает, видя бесцветное лицо, напряженную позу, вцепившиеся в пакеты белые пальцы.
Гремит снова, и Вегас сутулит плечи, косясь на небо с испугом.
— Вегас, ничего страшного, если промокнем, даже лучше будет после такой жары…
По земле несутся листья, всколоченные усилившимся ветром, который шипит, как закипающий чайник. Где-то над проводами небо разрезает небольшая вспышка молнии, а следом за ней падает раскат грома, ещё громче, будто кто-то сверху уронил неприподъёмный камень. На асфальт падают белые пакеты, кола с красной этикеткой катится по земле, пока Вегас срывается с места и уносится далеко вперед, как спринтер на короткой дистанции. Пит стоит, не понимая, что ему делать, и через несколько секунд небо выплёскивается на него ливнем.
Тяжёлые капли бьют по плечам и открытой шее, стекают по лицу, заплывают за шиворот футболки и топят пальцы ног в тканевых кедах. Пит всё же поднимает пакеты Вегаса, чтобы их ужин совсем не пропал, и торопливо идёт домой по потокам пузырящейся воды. «Вегас, наверное, тоже промок» — проносится очевидная мысль, и Пит представляет, как они сейчас будут согреваться и сушиться, и он обязательно расспросит Вегаса про его загоны с грозой, и они посмеются над этим, разбирая мокрые пакеты.
В квартире Пит не может Вегаса найти. Дверь открыта нараспашку, ключ торчит в замке, в коридоре лужа воды, но свет не горит и Вегаса нигде не видно. Пит кладет пакеты на пол, снимает хлюпающие кеды и идёт искать.
В гостиной он сразу замечает, что их черный кожаный диван отодвинут от стены, образуя загороженное пространство в углу комнаты.
— Вегас? Что случилось?
Он слышит в ответ только тяжелые вздохи.
Поняв, что здесь явно что-то не так, Пит отодвигает диван, освобождая проход, и видит Вегаса, сжавшегося в комочек, накрывшего голову руками и тихонько вскрикивающего после каждой вспышки и грома. Он весь промок от дождя, серая футболка потемнела от пятен воды, с джинсов стекают лужицы.
— Вегас, родной…
Тот не реагирует.
Гроза не перестает греметь, и Пит пулей мчится на кухню, готовит горячий чай, потом берет чистое полотенце и возвращается к Вегасу. Он ставит рядом чай, закутывает Вегаса в белый махровый кокон, пытаясь впитать лишнюю влагу и заглушить звуки раскатов.
— Мой хороший, дай мне посмотреть на тебя, — убирает руки и открывает лицо Вегаса, видит, что того бьёт мелкий озноб, ледяные пальцы дрожат в треморе. — Давай сделаем глоток чая, вот так, ты молодец, давай ещё один, сможешь, ради меня? Я так горжусь тобой, любимый, выпей ещё чуть-чуть…
Так Вегас допивает всю чашку, заметно согреваясь и практически переставая задыхаться и дрожать. Пит знает, что его нужно раздеть и отправить под горячий душ. Что его нужно уложить в кровать, закутать одеялом и обнимать, согревая, пока он не заплачет или не заснёт. Что утром его нужно долго целовать и ласкать, чтобы вытопить из Вегаса всё чувство стыда и самообесценивания. Что ему нужно сварить простой рисовый суп, после которого он обязательно почувствует себя лучше. Что потом нужно с ним поговорить, сказать, как сильно Пит его любит и примет, несмотря ни на что. И снова подкрепить сказанное поцелуями, пока в уголках его губ не появится робкая улыбка.
Но сейчас им нужно переждать грозу, и, обняв друг друга, они прячутся в своем укрытии, пока снаружи бушует буря и шуршит дождь.