Work Text:
Эрухабен даёт красным прядям течь сквозь пальцы, наслаждаясь золотыми нитями в них. Золото — его цвет. Цвет принадлежности.
Он не может назвать что-то поистине своим, если там нет ничего золотого.
Поэтому он сам вплетает Кейлу в волосы золотые нити, подбирая каждое утро пальцами пряди, плетя косички от висков.
Как Кейл и любит: полураспущенные, не давящие голову, но и не лезущие в лицо. Ничего слишком сложного. Ничего слишком вычурного.
Как Эрухабен и любит: с выступающим тонким кружевом золотых нитей — невесомой короной, с теряющимися в алой шевелюре золотыми проблесками, пропадающими у лопаток.
Пряди иногда западают в одежду и щекочут кожу. Кейл любит поворчать на это, но не перестаёт носить тонкие, изящные рубашки, в которые легко проникает как ветер, так и волосы… так и руки.
В новом логове Эрухабена тепло, как и в его окрестностях. Каким бы неудачливым не был этот человек, он не простудится из-за любви к шелкам и расстёгнутым воротникам.
Это не мешает ему приходить ночью и заваливаться под бок, словно ища тепла. Эрухабен не привык спать с кем-то. Чаще он убивал тех, кто подкрадывался к нему во сне, чем звал их под своё одеяло. Ему пришлось привыкнуть.
К старости в нём изменилось больше, чем он мог бы подумать.
Разве раньше бы он потакал чьим-то прихотям с такой охотой? Разве кормил бы с рук? Разве заплетал бы каждое утро, целуя макушку в ответ на сонную благодарность?
Эрухабен проводит большим пальцем по улыбающимся губам, рассматривая наглеца, так спокойно сидящего у него на коленях.
Открытый взгляд, избалованное ожидание. Словно кот, точно знающий, что его погладят. Словно десерт, созданный с ужасающей уверенностью, что его съедят.
Драконы — жадные существа.
Жадные до силы. Жадные до знаний. Жадные до всего, что привлечёт их интерес.
Позже.
Позже Эрухабен поддастся искушению и пожрёт его. Поддастся на провокацию и насытится его телом и духом, слушая загнанное дыхание, ощущая кожей бешеный ритм сердца.
Позже, когда он насытится ожиданием перед поцелуем. Когда ему перестанет хватать пробы этого десерта — осторожных прикосновений и тихого смеха на ухо.
Он хочет пожрать его в первобытном, человеческом смысле.
В том, который оставит метки принадлежности на самом теле.