Work Text:
Хван Сымок уезжает в Кванджу осенью. Хан Ёчжин обещает приехать весной, когда у неё будет отпуск, и приезжает весной – спустя два с половиной года. В стране наконец снимают пандемийные ограничения, одно за другим, но Сымок по-прежнему ходит в маске даже на улице.
Ёчжин всё время застревает взглядом на этой маске – он замечает и спрашивает:
– Что-то не так, детектив Хан?
– Непривычно, – отвечает она, поразмыслив. Брови Сымока чуть-чуть приподнимаются вверх, и Ёчжин снова ловит себя на сожалении, что на нём маска. Эти два года они общались по видеосвязи, и она привыкла видеть, как меняются его черты под воздействием эмоций, которых он, вероятнее всего, не осознавал сам.
– Я не вижу половину твоего лица под маской, – поясняет Ёчжин. – Это сбивает с толку. Знаешь? Люди очень сильно полагаются на невербальные сигналы, когда разговаривают.
Он моргает.
– Вряд ли это имеет значение в моём случае, – говорит наконец Сымок. Ёчжин хочет возразить, но они подходят к дверям, и их разговор прерывает подошедший сотрудник.
***
Через неделю после отъезда Хан Ёчжин Хван Сымок получает посылку. Это посылка от неё, из Сеула, и по ощущениям очень лёгкая. Он осматривает приплюснутую коробку с лёгким непониманием: Ёчжин только что была в Кванджу, что она могла забыть отдать?
Внутри Сымок обнаруживает несколько упаковок с масками. Это белые маски, довольно обычные, но на каждой – фломастерами нарисованы мультяшные выражения губ: улыбка, грусть, прямая линия, изображающая скуку, – каждое отличается от другого.
В записке от Ёчжин смайлик и короткая подпись: “Для особых случаев!”
Когда два месяца спустя Сымок приезжает в Сеул, Ёчжин встречает его на парковке и смеётся, сходу замечая его маску.
– Тебе стоит улыбаться чаще! – говорит она.
Под маской не видно, но Сымок всё равно приподнимает уголки губ.