Work Text:
Чжочэн проснулся под песню Тэйлор Свифт, которую на полной громкости слушали в соседней комнате. Пару минут он рассматривал потолок — низкий, покрытый трещинками — и пытался уговорить себя встать с кровати. Ему хотелось, как в детстве: укрыться одеялом с головой и соврать маме, что у него болит живот, поэтому в школу не нужно идти. Мама обычно ему не верила, отбрасывала одеяло и строгим тоном говорила: «Ван Чжочэн, собирайся немедленно, иначе останешься без компьютера на неделю». Но мама осталась в Китае.
Чжочэн вспоминал, сколько усилий и денег стоило попасть в Университет Южной Флориды, в школу театрального и танцевального мастерства. Он сдал экзамен по английскому, прошел бесконечное количество собеседований и наконец получил заветный грант, который покрывал часть обучения. Но это не гранту предстояло сейчас пойти на первые занятия и общаться с незнакомыми людьми — на языке, который Чжочэну давался с большим трудом.
Тэйлор Свифт в соседней комнате сменила Ариана Гранде. Сказать «Ван Чжочэн, собирайся немедленно, а то опоздаешь» пришлось себе самому. Ни мама, ни Тэйлор Свифт не могли ему помочь.
Чжочэн стоял в коридоре и внимательно смотрел на план школы, который ему выдал куратор программы. Он понятия не имел, куда идти: все двери напоминали одна другую, а слова на английском просто вылетели из головы, и таблички с названиями прочитать не получалось. Возможно, стоило вернуться в общежитие и все-таки залезть под одеяло. Чжочэн несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться.
— Так ты и есть новенький?
Родной китайский прозвучал для ушей Чжочэна небесной музыкой.
— Видимо, да. Приятно познакомится, я… — тут он замялся, не зная, как представиться. Чжочэн выбрал себе имя «Мариус», так ему порекомендовал агент, который помогал с подачей заявки. «Ты же понимаешь, эти американцы. Они просто не запоминают наши имена».
— Ага, мне тоже приятно. Я — Ван Ибо, можешь смело называть настоящее имя, я запомню.
— Ван Чжочэн, очень приятно. Но для американцев я Мариус.
— Мариус. Очень хорошо. Мариус, — Ибо явно очень старался не засмеяться. — Давай расписание, посмотрим, куда тебя отвести.
По дороге Ибо рассказал, что учится на танцевальном отделении, но дополнительной специализацией выбрал театр, так что «у нас будет много занятий вместе, наконец-то еще один китаец из Китая».
Чжочэн впервые за день почувствовал облегчение — по крайней мере, он больше не боялся, что проведёт следующий год в полном одиночестве, только с вичатом и тоской по Цзянси.
— Вот тут у вас мастер-класс по сценической речи, — Ибо довел его до двери в аудитории и махнул кому-то рукой. — Привет, Мина, я привел тебе новенького фаната, прямиком из Китая. Не смотри, что она японка и выглядит как японка, Мина родилась и выросла в Техасе — стреляет с двух рук и лошадей на скаку останавливает.
— Фу, как несмешно, фу, как стереотипно, Ибо, — потрясающе красивая азиатка с длинными темными волосами подплыла к ним. — Не все мальчики в этой школе мои фанаты, большинство из них — твои.
Чжочэн не сразу сообразил, что Ибо легко переключился с китайского на английский, когда заговорил с Миной. Внутренне он возликовал, потому что понимал каждое слово.
— Привет, я — Мина. Я специализируюсь на балете, но вдруг когда-нибудь стану великой актрисой. Поэтому этот класс у нас вместе.
— Оставляю тебя в нежных, но надежных руках нашей Мины. Внизу тут есть кафе, встретимся после занятий там, — Ибо хлопнул его по плечу. — Добро пожаловать в солнечную Флориду, тебе тут понравится.
Мина перехватила взгляд Чжочэна на спину Ибо, обтянутую зеленой футболкой.
— Даже не мечтай, — вздохнула она. — Без шансов. Идём, миссис Тьюли не любит, когда опаздывают.
Через пару недель Чжочэн понял, как ему на самом деле повезло, что Ибо решил взять его под свое крыло. Все трудности с социализацией, все страхи, что он останется один или что кто-то захочет над ним поиздеваться, развеялись как дым. Ибо в школе любили, а значит, любили его друзей. Чжочэна постоянно куда-то звали: на вечеринки, в кино, порепетировать этюд, просто весело провести время. Никого не смущал его акцент, просьбы медленно повторить или еще что-нибудь. Мама бы гордилась — всего через несколько дней ее сын сам мог бы давать уроки американского слэнга. Вряд ли он получил хотя бы половину этих приглашений, если бы не дружба с самыми популярными танцорами школы. Так получилось, что он постоянно тусовался с Миной, Ибо и его лучшим другом Бубу. Бубу был родом из Франции, выглядел круче Кендрика Ламара, а танцевал лучше всех на свете. По крайней мере, так считал Ибо. А Чжочэн верил почти всем словам Ибо — кроме тех, где речь шла о Сяо Чжане.
Чжочэн понял, что пропал, когда они вчетвером поехали ночью на пляж. Бубу жарил барбекю, Мина с кем-то отчаянно переписывалась по телефону, а они с Ибо пошли купаться голыми. Если ты живешь во Флориде, то всегда забываешь взять с собой плавки, это закон. Они дурачились в океане, плескали друг на друга водой, громко хохотали, и все это время Чжочэн не мог насмотреться на Ибо: на его пресс с кубиками, на темные соски, на треугольник волос в паху. Во рту постоянно пересыхало от одной мысли, что он может протянуть руку и коснуться кожи на сильных бедрах. Даже пиво, которое принес Бубу, не утолило жажду. Но ее вряд ли что-то могло утолить, кроме губ Ибо.
Чжочэн был уверен, что в тот вечер на берегу Мина смотрела не по сторонам, а в свой телефон. И вряд ли замечала хоть что-то вокруг.
Но через пару дней она пригласила его выпить кофе.
— Я себя чувствую как в плохой серии «Друзей», — сказала она вместо приветствия и заправила за ухо прядь волос. Мина всегда выглядела очень серьезной — когда не пыталась засунуть в рот целый баоцзы и не обыгрывала их всех в тире, — но сейчас на ее лице отражалась скорбь всех поколений японских предков.
— Только не говори, что кто-то умер, — Чжочэн уселся рядом и сделал глоток из стаканчика Мины. Они оба всегда заказывали одно и то же: айс латте с кленовым сиропом. Видела бы мама, пришла бы в ужас от его манер.
— Разве что моя вера в человечество, но это она давно, — картинно вздохнула Мина. — Закажи свой кофе, Ван Чжочэн. Перестань грабить бедную девушку.
Он видел, что Мина хочет ему что-то сказать, но никак не может то ли подобрать слова, то ли решиться, поэтому они, как обычно, болтали об учебе, немного сплетничали о знакомых, передразнивали миссис Тьюли с ее вечным «вашим интонациям не хватает интонаций».
Только после второго айс латте и булочки с пеканом Мина все же набралась смелости.
— Я терпеть не могу лезть в чужую жизнь и раздавать советы, но ты отличный парень, Чжочэн, ты мне очень нравишься, — Мина сделала паузу, и на секунду Чжочэн испугался, что она хочет позвать его на свидание. — Именно потому, что ты мне нравишься, я это и говорю. Не надо западать на Ибо, найди кого-нибудь другого. С Ибо шансов у тебя — ноль, помноженный на ноль, поверь мне.
— Потому что Сяо Чжань? — поморщился Чжочэн.
Мина кивнула.
— Но Сяо Чжаня тут нет. А я — есть. Все эти отношения на расстоянии — такая ерунда, никогда они долго не длятся.
— Тебя же тут не было год назад, когда Сяо Чжань еще учился в школе. А я была. Я их видела. Я, черт возьми, видела, как у них все начиналось. Ноль шансов, Чжочэн, где бы Сяо Чжань сейчас ни был. Да Ибо дни считает до окончания, чтобы поехать в Нью-Йорк. Не удивлюсь, если он даже часы считает.
Чжочэн впервые слышал, как Мина ругается. На щеках у нее выступил легкий румянец, глаза потемнели еще больше, и ему в очередной раз стало интересно: кто же такой этот Сяо Чжань, если все вокруг так защищают его отношения с Ибо.
Сам Ибо про Сяо Чжаня говорил нечасто. Только иногда зависал в телефоне, словно от этого зависела его жизнь, а иногда просто зависал — смотрел куда-то в стену и улыбался. «К космосу подключается», — говорил в таких случаях Бубу. «Да просто вспомнил, как мы с Чжань-гэ однажды подрались на пластиковых мечах», — отвечал Ибо. Или еще какую-нибудь милую и сентиментальную чушь, от которой у Чжочэна сводило зубы. Сяо Чжань сейчас жил в Нью-Йорке, ждал своего большого шанса, а пока выступал где-то в массовке на Бродвее и порой снимался для рекламных плакатов.
Чжочэн видел Сяо Чжаня на этих фотографиях — ничего особенного. Да, он был красивым, но вокруг были сотни красивых людей. И наверное, четверть из них, если не половина, мечтали залезть Ибо в штаны. Только тот их не замечал.
Но Чжочэн не сомневался: рано или поздно шанс появится, просто надо немного подождать.
Ждал он до отчетного выступления команды современного танца. Все танцевальное отделение в этот месяц практически не появлялись нигде, кроме залов для репетиций. Чжочэн даже заскучать успел: и по Бубу, и по Мине, и особенно по Ибо. У театралов спектакли были позже, поэтому они продолжали тусоваться в кампусе и в городе и порой шутили, что если вокруг меньше народа, то им больше булочек достанется.
В день концерта в кампус приехало столько людей, что на стоянке не осталось свободного места. Даже парковка около небольшого торгового центра в паре километров от общежития школы оказалась полностью забита. Чжочэн поехал туда за цветами, но все букеты успели разобрать, поэтому он зря потратил время. Но хотя бы не сидел в комнате и не слушал Тэйлор Свифт — сосед явно не собирался обновлять плейлист в ближайшую сотню лет. Впервые с момента встречи с Ибо Чжочэн ощущал себя настолько одиноким и настолько не на своем месте.
Он так задумался о своей жизни в США, что чуть было на концерт не опоздал. Хорошо, что у него был пригласительный, иначе бы даже в зал не попал.
Бубу действительно танцевал как бог, если не лучше. Слова, музыка, мир вокруг — все казалось ненужным, лишним, пока он был на сцене. Чжочэн понял, что задержал дыхание от восторга, только когда стало сложно дышать. Бубу создавал произведение искусства своим телом, и Чжочэн был готов подраться с любым, кто бы посмел сказать, что это не так.
А потом на сцену вышел Ибо — в черной бандане, черных кожаных штанах. Там были еще танцоры, была вода, по которой они скользили, но Чжочэн видел только одного человека. В современных танцах он не особо хорошо разбирался, поэтому не замечал никаких ошибок (если они были), никаких неточностей. Он видел только завораживающую, бесконечную красоту, пойманную в движении.
С последним битом саундтрека в зале на секунду повисла тишина. Затем кто-то вскочил и бешено зааплодировал. Зал тоже вскочил. Но Чжочэн успел обернуться, успел увидеть, кто же был первым. И его зубы и сердце тут же заныли.
Сяо Чжань сиял. Он прижимал к груди огромный букет роз, но все их великолепие терялось на фоне этой улыбки, этого искреннего, искрящегося восторга.
Чжочэн перевел взгляд на Ибо. Внутри того словно зажгли фонарную станцию. Наверное, если бы они оказались в комиксе или аниме, художник нарисовал бы между этими двумя электрическую дугу. Неважно, как выглядел Сяо Чжань. Неважно, как выглядел Ван Ибо. Вместе они могли обеспечить электричеством весь кампус, если не весь город.
«Без шансов» — только сейчас Чжочэн понял эти слова.
Кто-то тронул его за плечо.
— Отвратительно, — сказала Мина. — Меня сейчас вырвет от передоза сладкого.
— Ничего хуже в своей жизни не видел, — согласился Чжочэн.
— Ты подожди, у нас сегодня вечеринка после концерта, туда нужен будет грузовик мешочков для блевания, — Мина изобразила, как ее тошнит.
— Я пригоню. Кофе?
— Кофе. Но если ты угостишь девушку виски, я не откажусь.
Чжочэн взял Мину за руку и повел из зала. Перед тем как уйти, он в последний раз взглянул на сцену. Рядом с ней стояли Ибо и Сяо Чжань, толкали друг друга в плечо и явно заливисто хохотали. Забытый букет роз валялся на полу.
«Даже не пытайся, никаких шансов», — подумал Чжочэн. Он надеялся, когда-нибудь кто-нибудь скажет про него то же самое.