Work Text:
Се Юнь никогда не задумывался о красоте цветов. Он знал сотню поэм, воспевающих их, мог спеть сотню песен, сложить не один и не два стиха, но действительно задумываться — не задумывался. Кажется, до этого самого момента.
Лунный свет выхватывал из темноты гроздья едва узнаваемо жёлтых цветов, они лентами спускались к земле, едва колыхаясь на теплом весеннем ветру. Вероятно, Се Юнь не задумался бы и сейчас, не стой среди цветов самый красивый человек из виденных им. Шёлк белых одежд делал фигуру незнакомца почти неземной, казалось, он не касался ногами земли, парил над нею, не отбрасывая тени.
Конечно, это было не так, Се Юнь различал её в колебании нежных соцветий, в переплетении тонких ветвей.
— Простите, — он позвал, чувствуя, как, почти против воли, губы расползлись в улыбку.
Незнакомец обернулся, подол белых одежд взметнулся, подтверждая — ноги касались земли, тень черным пятном расплывалась у них. Ветви кассии качнулись вслед движению, запутались в темных блестящих волосах.
— Вы?..
Низкий голос будто сладостью растекся на языке, заставил вздрогнуть и заулыбаться пуще прежнего. Глаза незнакомца блеснули в свете луны. Они будто притягивали к себе взгляд, накрепко привязывали самым сложным узлом, не освободиться.
— Моё имя Се Юнь, — слова вырвались против воли, он задрожал, неспособный сопротивляться призыву чужого взгляда. — А вы?..
Ветер снова качнул ветви кассии, гроздья цветов коснулись щеки стоящего напротив мужа, тот отвёл их от лица изящным движением руки, явно знакомой с мечом. Весь он был противоречием: в одеждах придворного, с выправкой война, руками учёного и с дразнящим взглядом. Се Юнь не мог перестать смотреть.
— Моё имя Ши Ин, — улыбка показалась слепящим лучом, когда солнце проглядывает из-под туч, заставляя на миг замереть. — Куда вы направляетесь, господин Се?
Се Юнь хотел попросить не быть столь официальным, попросить называть по имени, но не стал, только вскинул меч на плечо, крепче сжал рукоять во вспотевшей ладони, радуясь перчатке.
— Куда бы я ни шёл, я готов изменить свой путь, — он склонился, пряча ухмылку в тени. — Готов сопровождать господина Ши, куда он только пожелает.
— Мы едва обменялись парой слов, — смешок спрятался меж слогов, притаился в лукавом изгибе губ, и сердце Се Юня в ответ пропустило удар. — Не слишком ли поспешно вы принимаете решения?
На этот раз порыв ветра был сильнее, взметнул волосы, зашумел в ветвях — одна из плетей цветов хлестнула Се Юня по лицу, будто порицая за излишнюю наглость. Он отмахнулся, пальцы коснулись нежных лепестков, срывая цветки с тонких стеблей, чужой смешок заставил шутливо возмутиться:
— Ах, как вы жестоки, господин Ши!
— Вы действительно так пострадали? — в насмешливом голосе мелькнул оттенок ласки. Се Юнь вгляделся в прекрасные черты, почти неразличимые в неверном свете и мелькании теней.
Лицо не выражало ничего, кроме вежливой заинтересованности, одна из красиво очерченных бровей была чуть приподнята. Засмотревшись на изгиб губ, Се Юнь пропустил осторожное движение и вздрогнул, почувствовав прикосновение тёплых пальцев. Вскинув взгляд, он был снова заворожён блеском тёмных глаз Ши Ина. Тот вздохнул, скользнул кончиками пальцев вдоль обнаженного предплечья, провел по кромке перчатки. Се Юня бросило в жар, опалило изнутри, каждое, даже мимолетное, прикосновение казалось прикосновением раскалённого лезвия. Через мгновение всё кончилось. Ши Ин снова стоял среди ветвей, сложив благопристойно руки, гроздья цветов касались волос, будто искусно выполненные мастером украшения. Се Юнь невольно шагнул вперёд, надеясь продлить касание, ощущение тёплых пальцев на коже не исчезало, продолжало гореть, как свежая рана.
— Что же вы, господин Ши, — начал Се Юнь и не смог продолжить, слов не было. Он привычно улыбнулся, пряча смятение. — Так куда вы идёте? Вы не ответили.
— Вы и не спрашивали, господин Се, — отчетливый смешок заставил Се Юня прищурится, немедленно захотелось вогнать Ши Ина в краску, заставить чувствовать себя так же неловко. — Иначе я бы ответил, что направляюсь в столицу.
— Позволите ли вы сопровождать вас? — Се Юнь осмелел, вернувшись на безопасную почву пустой болтовни. — Не посмею отпустить вас одного, мало ли на дороге лихих людей.
Теперь Ши Ин отчетливо рассмеялся, неожиданно высоким и мелодичным смехом, у Се Юня дрогнуло что-то внутри, навсегда смещаясь в желании слушать этот звук вечно.
— Вы одновременно льстите мне и недооцениваете меня, — Ши Ин улыбнулся. — Я прекрасно владею мечом.
— Нет-нет, не подумайте! — заторопился Се Юнь. — Я вижу вашу выправку и верю в ваши способности! Но вы так красивы и одиноки, ни один проходимец не устоит в желании заполучить ваши деньги и, возможно, вас.
— Ни один проходимец?
Луна выглянула из-за облака, пролила на них свой яркий свет, заставляя белые одежды стать почти ослепительными. Гроздья цветов, казавшихся в лунном свете серыми, касались волос Ши Ина, и неожиданно Се Юню захотелось прекратить это. Он шагнул ещё ближе, отвёл ветви рукой, не позволяя им касаться тёмных блестящих волос. На таком расстоянии стало понятно, что Ши Ин выше, хоть и совсем ненамного. Их лица оказались очень близко. Так близко, что щеки коснулось тёплое дыхание, а ноздри защекотал свежий аромат — водный персик и яблоневый цвет.
— Ни один, — хрипло сказал Се Юнь и сам удивился своему тону.
Ши Ин же ничего не сказал, не отступил назад, позволил едва ли не прижаться грудью к груди, смотрел только сверху вниз, а в уголках губ таилась усмешка.
— Тогда не смею отказывать господину Се в его желании присоединиться ко мне, — он склонил голову, и прядь волос скользнула по плечу, ещё цунь — и коснулась бы щеки Се Юня.
— Идёмте, в паре ли от нас есть постоялый двор, я шёл к нему, когда встретил вас.
Ши Ин кивнул и позволил увлечь себя, оставляя позади ветви кассии, её сладкий аромат, пропитавший, казалось, всё вокруг. Этот запах мерещился Се Юню ещё долго — от собственных одежд и волос, от волос Ши Ина, хотя позже он уже знал, какие благовония тот предпочитает, и ни одно из них не пахло этими жёлтыми цветами. И сердце замирало каждый раз, стоило увидеть склонившиеся к земле гроздья цветов, едва заметно трепещущие на ветру. Не было и раза, когда он бы удержался и не принёс Ши Ину хотя бы ветви. Тот принимал их своими тонкими пальцами учёного мужа, не имевшими шанса обмануть Се Юня. Этими руками Ши Ин мог лечить, а мог убивать, способный безжалостно раздавить пальцами чужое хрупкое горло. Этими же пальцами он ласкал нежные крупные лепестки, гладил их, пачкаясь в пыльце. И целовал Се Юня в благодарность, сводя с ума движением влажных губ.
