Work Text:
— Добрый день, мне передали, что вы можете мне помочь.
Чжунли достаточно одного взгляда, чтобы понять: быть беде.
Не то, чтобы подошедший мальчишка выглядел как-то не так. Улыбка его доброжелательна, немного усталая. Вот только — и полминуты не проходит, как присаживается за столик, ставит локти на стол и впивается взглядом.
Никаких манер.
Только — что-то изнутри продолжает кричать о некой проблеме.
— Слушаю.
Чжунли нахмурен, однако вежливый тон сохраняет.
— Пожалуйста, расскажите мне все, что вам известно о драконах!
У мальчишки глаза загораются. Он сжимает кулаки, поддается вперед.
— Вернее, об одном определённом. Который проживает близ этого города! Местные жители говорили, что именно вы лучше осведомлены.
Рискованно.
Чжунли прищуривается, вглядываясь. Плащ на мальчишке скрывает какие-либо детали, уж слишком тот свободный и длинный. Значит, необходимо осторожно дергать по ниточкам для разгадки.
Не местный — однозначно.
— Позвольте спросить, почему вы интересуетесь?
— Ну как! Чтобы выследить и убить его!
Охотник.
Еще того не лучше.
Чжунли сжимает чашку, вздыхает в себя. Думает: знаешь, Моракс, ты бы мог выбрать для себя кого-то лучше, а не вестись с первого взгляда на локоны рыжие, отливающие золотом.
Не только на них.
Во внешности мальчишки точно намеренно множество золотого оттенка: серьга, кольца, брошь на груди и расписанный нитями красный шарф. Драконы падки на такое, но означает ли это, что они так просто проявят себя?
Разумеется, нет.
Чжунли достаточно лет, чтобы не вестись и не забывать про контроль.
— В таком случае настоятельно рекомендую отбросить эту затею и незамедлительно вернуться домой. Здесь вам ловить нечего.
— Это не вам решать, — ответ у мальчишки дерзкий. Жесткий.
Резкий.
Его тон и прежнее отсутствие манер пробуждают желание напомнить о месте.
— Я пришел к вам за информацией, а не советами.
— В таком случае я отказываюсь ее предоставлять.
Встречу хочется завершить. И неважно, что внутренний дракон вертится и недовольничает. Он жаждет этого мальчишку лишь сильнее.
Чжунли — нет.
Чжунли не позволит такой бестактности.
— Сколько?
— Я не изменю свой ответ.
— Да бросьте, — усмешка, — у всего есть цена. У информации — в том числе. Пусть и завышенная, но я готов заплатить. Так сколько?
Чересчур нагло.
Самоуверенно.
— Не тратьте ни мое, ни свое время зря.
Мальчишка времени зря не теряет, достает набитый мешок золотом. Чжунли чувствует его.
— Этого хватит? Для начала.
Он сглатывает.
Держать себя в руках.
Необходимо держать себя в руках, и он отлично справляется. Говорит:
— Согласиться — все равно, что отправить вас на верную погибель. Человеческая жизнь не стоит того.
Появляется еще один мешок.
Проклятье.
Сколько у мальчишки припрятано таких? Помимо всего прочего, насколько тот упрям?
— Что насчет этого?
А взгляд — прямой и ясный.
С таким взглядом необходимо действовать по-другому.
— Уберите мору. Я отведу вас в одно место.
— О, покажете место обитания дракона?!
Как быстро в мальчишке вновь загорается интерес. С ним будут проблемы, твердит себе Чжунли и надеется тем самым достучаться до дракона. Тот, увы, остается глух и очарован.
Безобразие.
— Лучше. И — ради всего святого — представьтесь, наконец. Мое имя, полагаю, вам известно.
Мальчишка моргает, пойманный. Он трет затылок, медлит с ответом.
— Можете звать меня Тартальей. И ваше имя... признаться, я его забыл.
Моракс, ты бы и правда мог выбрать кого-то лучше.
— Меня зовут Чжунли. Надеюсь на короткое сотрудничество.
***
Надежда умирает последней. Чжунли едва не буквально ощущает, как ее осколки соскальзывают с ладони.
Путь проложен в глубину леса. От окраины маленького городка добираться минут двадцать, и все время Тарталья то отстает, то забегает вперед, то замирает, восторженный, чтобы затем догнать, схватить бесцеремонно за руку и губами прошептать: «Смотрите!»
Чжунли смотрит не на местные красоты — на юное очарованное лицо.
Его почти жаль.
Если удастся его переубедить…
Будь добр, Моракс, помолчи.
Мальчишка по-прежнему охотник. Если бы не его цель по устранению дракона — его бы здесь и не было. Сохранять здравый рассудок как никогда необходимо. И неважно, насколько тяжко рычит дракон изнутри. Обуздывать его — дело привычное.
Чжунли спрашивает лишь:
— Хочешь остановиться здесь?
Тарталья отрицательно мотает головой, хлопает себя по щекам.
— Нет! Идем дальше.
Видно, не ему одному не привыкать бороться с собой.
А в глубине леса том — пропасть глубокая. Травы и цветы больше в ней не растут, в отличие от трупов.
— Здесь покоятся все те, кого дракон одолел, — назидательно поясняет Чжунли, кидает на Тарталью взгляд с проблесками (очередной) надежды, что тот остановится.
Тарталья спускается, проходит неторопливо.
Он наступает на кости.
— Вы серьезно? — и роняет смешок, оглянувшись. — Вы рассчитываете запугать меня этим?
Несколько спешных прыжков — и вот мальчишка прямо перед ним. Смотрит пронзительно своими горящими глазами.
Ох.
Чжунли сжимает кулаки за спиной.
— Я — не эти люди, господин. Я — другой, и у меня все получится.
Моракс посмеивается над ним: что, уже не так недоволен выбором?
Чжунли приоткрывает рот, а Тарталья вновь убегает вниз. Он склоняется над землей, над теми же трупами и хмурится в задумчивости.
— Интересно. Очень интересно.
Чжунли спускается следом.
— Я не вижу следов ни огненного, ни водного, ни воздушного дракона. Значит — земляной. Сильнее прочего мне нравится вот что. Почему же вы, господин, привели меня сюда, когда здесь возложены только кости? Иными словами, — поднявшись, Тарталья отряхивается от земли, — дракон давно никого не убивал. В чем же причина? За ним никто не охотится или остальные жертвы в ином месте?
Будет непросто.
Чжунли прячет усмешку в пальцах.
— Вы правда думали, что я покажу вам сразу все? Ваши мысли узки и наивны. Думается мне, вы начитались книг и теперь следуете по примерам из них.
— Так что же? Намекаете, что они все плохи и по ним не следует учиться?
— Намекаю, чтобы вы думали своей головой, а не копировали остальных.
— И по этой же причине вы отказываетесь предоставлять мне информацию о здешнем драконе?
— В том числе. Неужели вы рассчитывали, что все закончится только смертельной опасностью? Спешу вас разочаровать: драконы — существа хитрые. Они не позволят так просто себя обнаружить.
— Значит, мне необходимо его перехитрить. Делов-то.
— Перехитрить дракона? Который проживает более тысячи лет, я вас правильно понял? Не могу не отметить ваши грандиозные планы.
— Вы!..
Тарталья скрипит зубами.
Тарталья едва не хватает за воротник — останавливается на полпути. А затем губы поджимает, разворачивается и вновь склоняется к земле. К пыли, к оставленным костям, оставшимся тканям, орудиям — ко всему по возможности.
Он молчит.
Чжунли наблюдает.
***
В течение нескольких дней.
Тарталья не отказывается от цели, находит себе временное пристанище, расспрашивает жителей, сидит в библиотеке и не теряет надежды, что Чжунли хоть что-то расскажет. Так и подходит в один день со словами:
— Добрый день. Я пришел к мысли, что информацию необходимо узнавать из различных источников и обдумывать каждую крупицу. Мое предложение об оплате по-прежнему в силе.
Дракон торжествует: выбранный им не разочаровывает, по-прежнему хорош что телом, что душой.
Вот только Чжунли умирать не желает.
Подставляться под удар — тоже.
Что ему остается?
Доказать, что убивать дракона — плохая идея.
Одним вечером Чжунли приглашает Тарталью на ужин. Тот, восторженный, соглашается сразу, приходит много заранее и терпеливо ждет. Когда он видит подошедшего Чжунли, то глаза у него горят восторгом.
Он поддается вперед, губами шепчет:
— Расскажите.
— Не думаете, что дракон давно мертв?
— Абсурд.
— Не вы ли заметили давнишние тела прочих бравых охотников?
— Тогда почему местные продолжают говорить о нем? За эти дни я услышал как страшные истории, так и восхваляющие песни. Как же там было…
— Благодарность за защиту и покровительство.
— Точно, оно!
— Вас ничего не смущает?
— Лишь то, что вы привели меня смотреть трупы, а сейчас говорите, что дракон мертв. Вы что-то скрываете?
— Я оберегаю вас от вашей же глупости.
Тарталья смеется.
— Так мило, что я готов принять ваши слова за заботу.
— Это и есть забота. Советую прислушаться и не ворошить старые тайны. Они всегда уродливы и несут беды.
Ох.
Чжунли не успевает отследить, в какой момент Тарталья замирает, смущенный. Главное — не поддаваться слабости. Поэтому он продолжает:
— Не боитесь гнева небес? За убийство столь уважаемой фигуры.
— Вы меня прям обложили, — неловкий смешок и смущенное: — правда забота?
Значит, слабое место?
— Правда. Не хотелось бы, чтобы вы пострадали.
Цель оправдывает средства.
Чжунли не испытывает муки совести или сострадания за такое. В конце концов, ему по-прежнему необходимо переубедить юную душу от столь скверной (по его мнению) затеи. Зато Тарталья вдруг поддается, сжимает его руку.
— Вы же будете рядом со мной? Подскажете, что нужно делать?
Паршиво.
У Тартальи улыбка столь яркая и светлая, что Чжунли сжимает его руку в своей. Удерживает с желанием быть ближе. Теряется в этом ощущении, когда дракон торжествует от принятия выбранного партнера.
В свете солнца Тарталья сияет, подобно золоту.
Чертова драконья слабость.
Чжунли отпускает руку — пока что достаточно. Необходимо держать себя в руках.
— Возможно. Что насчет оплаты?
Уголки его губ подрагивают от смеха Тартальи, такого чистого и искреннего.
— Так вы передумали? Интересно, могу ли я доверять вам, когда вас столь легко переманить.
— Не этого ли вы добивались, молодой человек? Коль так, отказ я сохраняю за собой.
— Погодите, нет! Я согласен! Два мешка моры, так? Или желаете больше?
Желает.
Дракон желает этого мальчишку.
— Для начала — перейдем на «ты». Что скажете? А затем обсудим все остальное.
— Премного рад, госпо… кхм, Чжунли.
Чжунли кивает удовлетворительно.
Мору он так и не берет — принципы. Зато приглашает на очередную встречу и делится лишь крупицами информации. Интересно отследить, как в дальнейшем будет действовать Тарталья.
Особенно если повести его по ложному следу.
***
Однажды Тарталья приходит на порог дома, усталый и промокший.
— Я не смог выйти на след. А ведь… я почти нашел зацепку! Несколько из них! Все они оборвались. Проклятье!
Нет ничего удивительного, что он знает дорогу. В конце концов, несколько раз Чжунли приглашал его в свой дом.
— Проходи.
Чжунли достает полотенце, вытирает волосы тихого — такого неправильного — Тартальи волосы, предоставляет ему сухую одежду.
Спустя несколько минут тот скрипит зубами.
— Я найду его. Точно вычислю и убью.
В его словах — чистая ярость и угроза. Неприятно. Чжунли кое-что волнует все эти дни:
— Ради чего?
— Чтобы меня признали, наконец! Я бы принес его голову в свою деревню, показал всем — и больше бы надо мной никто не насмехался. Никто.
Бедный ребенок.
Дракон требует забрать его под бок. Приютить. Согреть.
Спрятать от всех невзгод и предложить остаться рядом.
Сказать: я тебя признаю, тебе не нужно мнение остальных.
Достаточно мгновения, чтобы Чжунли поддался: он обнимает Тарталью, прижимает к груди, чтобы удалось скрыть хотя бы в человеческом теле. Он подыскивает нужные слова, проводит ладонью по спине.
И — замирает от ощущения металла на спине.
Тарталья обнажает кинжал.
Тарталья, однако, обнимает его.
— Ты правда думал, что мне не удастся вычислить тебя, дракон? Хороший спектакль я разыграл, как думаешь?
Просто смешно.
Дракон бесится в желании поставить наглого мальчишку на место.
Чжунли хватает Тарталью за волосы под смех довольный. Тот не удивляется — и правда, паршивец, отследил. Испытывал все это время. Проверял.
Пальцы испачканы, а волосы чужие больше не отливают золотистым.
Волосы у Тартальи темные.
Крашенные.
И смех такой, что в душу проникнуть желает, пока лезвие ножа давит на одежду.
— Господин дракон, не стоило меня недооценивать! Неужели ты правда думал, что приготовления к охоте я начал только здесь? Наивно.
Чжунли думает: черт возьми, Моракс, ты точно мог выбрать кого-то лучше.
Говорит, сверкнув суженными зрачками:
— Я предупреждал.