Work Text:
Юн Ха признавал за собой давнюю привычку принципиально не спать с любовниками. Да, он ложился со всеми этими людьми в постель и на диваны, прижимал их к стенам душевых, к коврам на полах гостиных и другим поверхностям, но мысль о том, чтобы расслабиться, укрыться одним одеялом и позволить кому-то увидеть утром свое помятое со сна лицо и взлохмаченные, спутанные волосы — нет, увольте, не таков его стиль. Не говоря уже о том, что людям после общей ночевки приходят в голову всевозможные нелепости, и может потребоваться не один месяц, чтобы разубедить, ломая глубоко въевшееся представление некоторых о романтике. Лучше уж потратить время с пользой на бадук или чашечку чая. Юн Ха обожал чай и терпеть не мог тупиц. «Повеселились — и довольно» — таков был его девиз.
Яширо Киехару, восьмой дан, сладко потянулся во сне. Распластавшись на кровати звездочкой, он забросил ногу прямо на живот Юн Ха, и теперь давил на мочевой пузырь. Шумно дыша через рот, японец, однако, не храпел. Тяжелая рука нашла удобное место на голой груди Юн Ха, и тот кожей чувствовал крепость мозолистых пальцев. Слишком мягкий матрас на слишком узкой для двоих кровати. Слишком плотное покрывало в душной комнате. Но Юн Ха приятно разморило, несмотря на затаившийся в глубине души страх.
Квартирка Яширо, уже знакомая, все так же создавала странное впечатление, равно как и ее хозяин. Не сочетающаяся между собой простая мебель и пустые стены, не считая единственного постера незнакомой панк-группы в черных кожаных куртках. Ни зеркал, ни фотографий. Черное покрывало на белых простынях. Тот, кто покупал постельное белье, понятия не имел о сочетании текстиля. Юн Ха думал о безмятежно дрыхнущем рядом с ним человеке и о его жилище без малейшего налета индивидуальности. Комната была словно чистый холст, ничем не выдавая привычек своего хозяина. Загадочный человек. А Юн Ха редко мог устоять перед загадкой.
Он выбрался из-под руки и на цыпочках прошел в ванную. Белая плитка, желтая сантехника. На раковине — тюбик зубной пасты, бритва и зубная щетка. Чистое маленькое квадратное зеркало отразило взлохмаченные волосы, щурящиеся от света глаза и уже наливающийся багрово-фиолетовым укус у основания шеи. Сейчас самое время накинуть одежду, скользнуть в туфли и раствориться в ночи. Вызвать такси. Он множество раз вызывал такси посреди ночи. В пяти минутах отсюда его ждет пустой гостиничный номер с большой кроватью, уютным одеялом, кучей подушек и душевным спокойствием. Что-то он все же искал, но вряд ли оно найдется здесь, в конуре с нелепым ярко-желтым диваном и любовно начищенным гобаном, гордо красующемся в центре гостиной. Однако уйти казалось огромной ошибкой.
Юн Ха выключил свет, подождал несколько секунд, привыкая к темноте, и вернулся в спальню. Все то же шумное дыхание и щека на простыне. Не желание, не раздражение, ни что-то еще, непознанное, — в груди Юн Ха бушевало настоящее смятение. Вызов такси снова показался самым мудрым решением. Но он представил, как в очередной раз напишет банальную записочку («Благодарю за приятный вечер, но пора бежать. Перезвоню как-нибудь»), — и словно провалился в пустоту. Умом Юн Ха понимал, что этого-то от него и ожидают. Не может быть, чтобы Яширо верил, что он останется толкаться на узкой кровати. Скорее всего опыта общих ночевок у него не намного больше, чем у Юн Ха, не таков он, чтобы фантазировать и заморачиваться фигней. Ожидания его сродни желаниям самого Юн Ха, которому нет дела до чужих чувств, к услугам которого любое такси ночного города, только позвонить.
Он бросил взгляд на табло электронных часов — три пятнадцать. Уезжать из душной клетушки с голыми стенами от ее угрюмого обитателя, раскинувшегося на скомканных простынях, по-прежнему не хотелось. Больше всего хотелось улечься рядом и забыться. Мысль о том, что в утренней помятой физиономии и растрепанных волосах нет ничего особенного, выводила из равновесия.
Когда он укладывался, кровать заскрипела. Яширо пробормотал что-то невнятное, то ли радуясь возвращению, то ли посылая в ад. Юн Ха рискнул: положил руку ему на живот и попытался примостить голову на краю подушки. Пришлось поерзать в поисках удобного положения — ничего, можно найти, и даже привыкнуть. Другая рука оказалась неудобно зажатой, а выпрямленные ноги свесились… Как может быть у человека только одна подушка?!
С Яширо никакой романтики, напомнил себе Юн Ха. Просто ему захотелось переночевать у своего чуднОго и постоянно сердитого любовника, который имеет обыкновение выливать на волосы тонны геля и не выбирает выражений. Нет, Юн Ха не занимается фантазиями и не заморачивается фигней. Это — эксперимент.
Если не начало.