Work Text:
— Не могу поверить, что ты снял комнату с одной кроватью. Еще и за такие деньги! — Хозия раздраженно бросил дорожную сумку на пол и закашлялся от поднявшейся в воздух пыли.
— Это был единственный свободный номер на весь чертов город, и то его пришлось выпрашивать у хозяина гостиницы. Кто же знал, что у них сегодня фестиваль, и сюда съедется вся округа?
Датч, тоже раздраженный и уставший от долгой дороги, сел на край кровати, которая жалобно заскрипела под его весом. Из-за неудачного дела с ценными бумагами им пришлось в спешке побросать половину вещей, включая палатку, скакать несколько дней почти без остановки, ночевать под проливным дождем и пронизывающим ветром в каких-то полуразрушенных хибарах. Только когда они пересекли границу штата, а на горизонте, среди высоких сосен и горных склонов, наконец замаячил город, оба смогли выдохнуть с облегчением.
— Не понимаю, чем ты недоволен? Это лучше, чем все те места, в которых мы ночевали последнюю неделю. Немного пыльно и тесно, но что с того?
— Немного пыльно, немного тесно, немного крысиного дерьма по углам и немного клопов в матрасе. И все это — всего лишь за треть оставшихся у нас денег.
— Украдем еще. Если я что-то смыслю в фестивалях, то здесь наверняка собралось множество богатеньких простаков со слишком тяжелыми кошельками.
С минуту Хозия просто молча сверлил Датча недовольным взглядом с высоты своего роста, а затем уселся рядом, извлекая из кровати еще один печальный скрип. Он явно был не в духе, и, хоть Датч и не хотел себе в этом признаваться, дело было вовсе не в неудачном выборе места для ночевки. Возможно, гипотетически, фиаско с ценными бумагами частично произошло по его вине. Возможно, Хозия предупреждал его, что дело не выгорит. Возможно, не стоило пытаться запугать местного шерифа, когда он раскрыл их аферу.
Молчаливое осуждение Хозии начинало действовать на нервы, и от этого неприятно кололо где-то под левой лопаткой. Датч посмотрел на друга, пытаясь угадать, что у того на самом деле на уме, но в ответ получил очередной раздраженный взгляд. Нужно было вернуть его расположение, но как?
В поисках вдохновения Датч обвел комнату взглядом — низкий потолок, весь в паутине и саже; покосившийся шкаф без одной дверцы; обои неопределенного цвета; окно, покрытое таким слоем грязи, что через него с трудом пробивался свет. И кровать. Шаткая, скрипучая, с изрядно потемневшим за годы использования металлическим изголовьем — кроме нескольких отполированных до блеска мест, за которые слишком часто хватались руками во время... Нет, эту комнату явно снимали не для сна. Теперь понятно, почему хозяин гостиницы так странно на них смотрел.
Датчу вдруг пришла в голову идея, и чем дальше, тем больше она ему нравилась. Из одинокой кровати тоже можно извлечь определенную пользу, и не только пользу.
— Знаешь, эта комната напомнила мне о том октябре в Мичигане, когда мы перешли дорогу местной банде и отсиживались в похожем месте. Было холодно, печка больше чадила, чем грела, и мы прижимались друг к другу, стараясь сохранить тепло. А потом... помнишь? — Он легонько толкнул Хозию в плечо своим плечом и усмехнулся, когда почувствовал ответный толчок.
— Я все отлично помню. Но, во-первых, на меня не действуют твои дешевые приемы. А во-вторых, я собираюсь этой ночью наконец как следует выспаться. Без храпящего тела под боком.
— И куда подевался твой дух романтики?
— Датч, от тебя сейчас разит так, что мухи в округе дохнут. И я, должно быть, пахну не лучше. О какой романтике может идти речь?
— Я уже заказал каждому из нас ванну. Но мы можем обойтись и одной, если ты понимаешь, о чем я...
— Хочешь, чтобы я потер тебе спинку или что-то другое? Ты этого не заслужил, — колко ответил Хозия.
— А что я заслужил?
— М-м-м... у меня есть пара идей насчет... твоего наказания. А теперь иди мойся.
После горячей ванны настроение Датча было на высоте, а неудачи последних дней казались далеким прошлым. Он поднялся в комнату, насвистывая себе под нос и предвкушая приятное завершение тяжелой недели.
Хозия уже тоже вернулся, и сейчас он лежал на кровати в одном белье, изучая местную газету. При виде друга он лишь слегка приподнял бровь, после чего вернулся к чтению. Датч уже собрался забраться на кровать и даже начал разуваться, но Хозия его остановил.
— Э, нет, сегодня ты спишь не здесь.
— В каком смысле? Где же еще мне спать? — Датч как стоял на одной ноге с ботинком в руках, так и замер.
— На полу много места. Выбирай любой угол, который тебе понравится, и располагайся с комфортом.
— Ты же говорил...
— Я говорил, что собираюсь выспаться этой ночью. И что подумаю над твоим наказанием. Вот, собственно, и оно.
Ботинок упал на пол с громким «бац». Хорошее настроение Датча и его надежды на приятный вечер тут же улетучились, и сменились злостью.
— Ты не можешь заставить меня спать на полу!
— Я и не заставляю. Просто констатирую, что ты не будешь ночевать на этой кровати. Но можешь поискать себе другую, — безразлично пожал плечами Хозия.
В подтверждение этих слов он широко раскинул худые ноги по кровати, словно обозначая свою территорию.
Несколько секунд Датч действительно раздумывал над тем, чтобы собрать свои вещи и громко хлопнуть дверью. Но на улице было уже темно, снова начался дождь, да еще и этот чертов фестиваль, из-за которого все гостиницы были забиты.
Поглотив обиду, Датч выбрал самый дальний от кровати угол и расстелил свой спальник, стараясь производить как можно больше шума и демонстрируя каждым движением свое раздражение. Он шумно укладывался даже после того, как Хозия погасил прикроватную лампу и забрался под одеяло.
— Так и знай, что ты многое теряешь! Эта ночь могла бы стать незабываемой, — злорадно произнес Датч, отвернувшись к стене.
— О, я очень надеюсь, что ты действительно не скоро ее забудешь, Датч ван дер Линде. Ради нас обоих.