Work Text:
Эола не может открыться полностью. Эола уверена, что поступает правильно, когда вновь и вновь спрашивает у Джинн, что она чувствует — ведь ей не верится, что Джине дарит свою симпатию.
Джинн чуть погодя переспрашивает, всё столь же горячо, а что чувствует она? И Эола не отвечает, только впадает в раздумья, скоро отмахивается и не появляется в поле зрения весь грядущий день.
Ей же не стоит рядом быть и портить жизнь Гуннхильдр своим присутствием. Ей же не стоит забирать себе всё то внимание, что она может отдать другим людям — что это заслужили.
Но Эола хочет. Эола хочет и потому берёт, небольшое количество. Немного, но ей же хватит.
Не хватает. Мало, мало, мало!
Кажется, что даже проведенной совместной вечности будет недостаточно, слишком мало, чтобы даже назвать это немного.
Эола опасается. Она то близка, то далёка, то горяча, то холодна. Джинн уверена — что-то не так.
— Эола.
И потому в очередную встречу окликает по имени. Фамилией давно не пользуется.
— Да, Гуннхильдр? — в отличие от неё.
— Что тебя беспокоит? Ты можешь мне довериться, я об-
— Довериться тебе, Гуннхильдр?! Пасть так низко, как не падал ещё ни один аристократ моего рода? — Эола немного повышает голос, выпрямляется и отступает.
Нет, она ещё не готова.
Джинн будет терпеливо ждать столько, сколько потребуется.
На очередном чаепитии Джинн уже не сидит так близко к Эоле как в прошлый раз. Ровно между ней и Лизой.
— Джинн, подлить немного чая? Маргарита мне недавно рассказала, как почти сразу заснула от одного сорта этого напитка из Сумеру, может попробуешь? Я догадываюсь что это может быть и если я права, то он точно-точно тебе поможет.
— Очень любезно с твоей стороны.
Джинн тянется к чашке, случайно пересекается с ладонью Лизы и останавливается. Лишь через пару секунд отстраняется.
Эола прикрывает глаза на долгое мгновение, допивает практически залпом чай — Лиза причитает, как можно было, даже не распробовав вкус напитка — и встаёт.
— Мне пора. — и выходит куда раньше, чем кто-либо откроет рот.
— Стой, Эола! Стой!
Эола не останавливается.
— Эола, немедленно остановись. Это приказ!
И Эола останавливается.
— Гуннхильдр свои просьбы только приказами выражать умеет?
— Оставь это. Что сейчас случилось? Почему ты так неожиданно ушла, всё же хорошо было?
— Джинн. Я предана. — и Эола улыбается, не раскрывая смысла.
— Ч… Что?
— Ой, брось, ты шуток не понимаешь?
— Нет, не понимаю. Говори только правду, уж её-то я как-то пойму. Эола, что ты чувствуешь?
И Эола высказывает. Высказывает всё, щедро осыпав сарказмом. Высказывает, как сильно боится, как сильно хочет, как сильно беспокоится. Высказывает почему — Джинн это наверняка интересно слышать, ведь это такой контраст с её детством — боится доверять и почему не готова сделать последний шаг.
— Падай.
Эола одним выражением лица спрашивает <<что?>>
— Упади. Пожалуйста.
И Эола, обождав секунду, теряет равновесие и падает на спину.
Но она не слышит звука тяжёлого падения. Она не слышит своего шипения от боли в спине из-за этого треклятого падения, из-за этой треклятой Гуннхильдр.
Но прекрасно чувствует руки Джинн на своей талии, чувствует спиной её живот.
— Научишься мне доверять, Эола? Скажи ещё раз, что ты чувствуешь?
— Я тебя ненавижу, Гуннхильдр.
— А теперь правду. — и Эола смотрит ей в глаза, не отворачивается. Долгие секунды.
— Я люблю тебя. — произносит медленно, едва ли не касаясь губами ее.
И получает самый неожиданный ответ, что только можно было.
— Я тоже тебя люблю.
Доверяет ли Эола?
Ещё нет.
Доверилась ли она прямо сейчас?
Конечно, ведь Джинн этого заслуживает.