Chapter Text
После дела на озере Ридж Кэньон никто не замечает перемен в Спенсере. Тот все также носит жилетки и галстуки, ест килограммы сахара с литрами кофе и ведет себя по обыкновению странно. Но это было просто, Рид – один из них, и знает, как делать вид, будто ничего не происходит.
Головные боли до сих пор мучают доктора, но не так сильно и часто, как это было во время расследования в Майами, а вот видения больше не приходили. Вопрос о жизни и смерти заставляет Рида вновь вспоминать о них, пытаясь разгадать причину их появления.
Физика не исключает возможности видеть будущее; биология заявляет, что человек использует лишь 10 (в случает Спенсера – 15) процентов потенциала головного мозга; а доктор просто стопорится на этих вопросах. Он представляет их у себя в голове, разум привычно выдает сотни разных вариаций причинно-следственных связей, которые могли бы привести к подобному результату, но ни одна из них не кажется Спенсу убедительной и подходящей к его случаю. Это выводит гения из себя, не дает спокойно спать – сны теперь больше похожи на фантасмагорические картины психически больного человека, они не мучают ужасами рабочей повседневности, но и не дают отдохнуть. Его мозгу нужна перезагрузка - Риду нужно переключиться, но он не может.
В итоге Спенсер начинает рисковать. Адреналин – самый действенный и безопасный удар по нервам, когда все чувства обостряются, мозг начинает работать в разы быстрее и четче, а приобретенные рефлексы агента ФБР раскрываются в полную мощь. Коллеги сначала смотрят на него с удивлением, поздравляя с еще одним обезвреженным, а не убитым маньяком, но со временем привыкают. Человек так устроен, что привыкает ко всему. А доктор после таких расследований спит без задних ног.
И лишь две вещи не дают Риду покоя: взгляд Моргана, наполняющийся подозрением все больше и больше с каждым разом, и «сканирующие» разговоры Хотча.
Дерек его ближайший друг, и именно он первым замечает все изменения в поведении штатного гения. Первый раз он был удивлен, второй раз – насторожен, а после третьей почти самоубийственной попытки Спенса раскрыть дело, когда он сутки без еды, воды и отдыха занимался вычислениями, пошел к Аарону с требованием успокоить деловое рвение их общего коллеги. Хотчнер прислушался к словам Моргана, но толком сделать ничего не смог – все же Рид был умнее и наблюдательнее, почти сразу заметил их переглядывания и сумел подготовиться.
Но, спустя два месяца таких «закидонов», Спенсер сорвался.
Еще один «фанат «Пилы»» с претензией на гениальность, похитивший трех девочек и заперший их в трех разных помещениях со скрытыми камерами; еще одно расследование, когда счет времени ведется на секунды; еще одна загадка для «специалиста по всему».
Так думал Рид. Но, спустя час после начала расследования и тела одной из девочек с размозженной головой, он понял, что зарвался. Это дело было сложнее и не собиралось раскалываться по первому щелчку мозга гения. Больше всего злило то, что организатора-то как раз они поймали почти сразу – он слишком активно пытался сотрудничать с полицией и слишком плохо прикрывал свое прошлое от цепких пальчиков Гарсии. И теперь этот ублюдок сидел в допросной, щерился в зеркало-стекло и молчал. Сначала Джей-Джей и Морган, после Прентисс, а теперь Хотч и Росси пытались вытянуть из него хоть слово о том, где могут находиться оставшиеся в живых девочки. Но убийца заявил, что не желает разговаривать с кем бы то ни было, чей IQ меньше его собственного, и теперь равнодушно взирал на все попытки лучшей команды BAU добиться информации.
Рид злился и наблюдал за допросом из-за стекла. При задержании он чуть не отпустил преступника в надежде на очередной ключ-подсказку, коими подкармливал их маньяк, но подоспевший Аарон без лишних разговоров надел на мужчину наручники и зловещим голосом пообещал гению «долгий и очень откровенный» разговор, когда они вернутся в Квантико.
Спенсера выводило не чувство предстоящей выволочки и прочих возможных последствий его неосторожного поведения, а то, что, возможно, это его последнее дело перед долгим перерывом в работе в отделе, а он ничерта не может сделать!
Чуть больше двух недель назад (две недели и 4 дня) с доктором встретились представители ЦРУ и предложили командировку на три месяца в Афганистан. Боевикам удалось перехватить несколько американских поставок оружия, взломать шифр центральной базы и уничтожить несколько лагерей рейнджеров на территории, которая очень давно находилась в ведении американских войск. Управление опасалось утечки информации и поэтому искало помощи «на стороне». Степени бакалавра по психологии и социологии, эйдетическая память, а так же аналитический и тактический склад ума привлекли их в Риде, и теперь дело осталось за малым: согласится ли Спенсер или предпочтет и дальше искать адреналиновую дозу «на гражданке»?
Предложение было строго засекречено, поэтому ни Хотчнер, ни остальная команда даже не догадывалась о возможной скорой потере сотрудника, а доктор не мог им рассказать, посоветоваться, но все же он был склонен согласиться: новый опыт, знания, риск - все это манило и привлекало.
И ему осталось только закончить это расследование, со спокойной совестью позвонить по номеру (разумеется, секретному) агенту Стивенсону и сообщить о своем согласии.
Хлопок двери допросной вывел Рида из лабиринта его мыслей: Дэвид и Хотч решил сделать небольшой перерыв, перевести дыхание и обсудить возможные способы ведения допроса. Гений не мог не воспользоваться подвернувшейся возможностью: скользнул в кабинет, заперся изнутри и приступил к решению очередной задачи.
Спустя 20 минут и одну выломанную дверь у полицейских было два адреса и инструкция по освобождению детей.
Передав малышек родителям и тепло распрощавшись с местными органами правопорядка, команда вернулась в домик, который предоставили агентам для проживания. Стальным голосом Хотчнер приказал Риду следовать за ним в его комнату, тщетно стараясь перестать сжимать челюсть столь сильно, что проступали желваки. Притихшие агенты расположились в гостиной и раз за разом отводили друг от друга взгляд, стоило стенам пропустить очередной гневный вопль начальства или подчиненного. Вышедший первым Аарон заканчивал свою обвиняющую речь:
- По приезду в Куантико ты отстранен от работы на неопределенный срок! После общей принудительной оценки твоего психического здоровья комиссия решит вопрос о твоем увольнении!
Вышедший следом Спенсер был спокоен.
- Вам не стоит волноваться об этом, сэр.
- Что, прости? – Хотч перевел на доктора недоуменный взгляд. – Ты запираешься с убийцей в одной ком…
- Я не об этом, сэр, – голос гения был все так же подозрительно тих и спокоен. – Вам не нужно волноваться за мое психическое здоровье: из-за моей матери я каждые полгода прохожу углубленное обследование на предмет выявления психических отклонений. Позавчера пришли результаты: я «пока еще» здоров. И на счет моего отстранения и увольнения тоже не стоит себя утруждать. Я уезжаю в командировку на три месяца. Большего я не могу рассказать, но вам скоро сообщат, – на этих словах Рид вытащил телефон и сделал вызов. – Я согласен, – четко проговорил он в трубку.
За время поездки в аэропорт, перелета и возвращения в Бюро Спенсер не произнес ни слова.
- Документы на мой временный перевод уже должны были прислать Гарсии, я поеду домой, соберу… - впервые за несколько часов подал голос Рид.
- А ну стой, где стоишь, Спенсер Рид!
Громогласный крик Пенелопы заставил всех присутствующих оторваться от дел и перевести взгляд на нее.
- ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ? – Блондинка помахала тонкой папкой перед носом парня. – Что, мать твою, это значит?
- Гарсия, детка, успокойся, - начал было Морган, но получил нехилый толчок в грудь.
- Как ты вообще до этого додумался своими гениальными мозгами?! – продолжала вещать Пенелопа на весь отдел.
- Гарсия, держи себя в руках! – командным тоном одернул женщину Хотч и забрал из ее рук папку. Та сразу как-то обмякла, ее ноги подкосились, и Джей-Джей еле успела усадить блондинку на стул. Уткнувшись в ладони, девушка всхлипнула, а открывший папку Хотч побелел.
- Афганистан? – на этих словах все уставились на Спенсера, а Морган выхватил документы.
- Рид, ты соображаешь? Это же чертовски опасно, ты не сможешь… - наперебой заговорили Дерек и Аарон.
- Вообще-то смогу! – вспылил доктор. – Я не ребенок, уже почти 8 лет работаю здесь и что-то не замечал, что здесь «очень» безопасно! Это мое решение, и я его не изменю.
- Рид, не делай поспешных выводов… - постарался образумить коллегу Хотчнер, но тот лишь рассмеялся.
- Ты, что, правда, думаешь, что я согласился лишь из-за того, что ты отчитал меня? Это предложение поступило ко мне две с лишним недели назад – поверь, у меня было время все обдумать. Даже если ты меня отстранил, то сидеть без дела я не намерен. Я представляю себе, что такое Афганистан, и как там может быть опасно, но я там нужен, Хотч, понимаешь?
Аарон промолчал. Он действительно понимал, что кто-кто, а Спенсер точно все обдумал и взвесил. А парень тем временем присел на корточки рядом с Гарсией.
- Я, правда, буду очень осторожен, - состроив «щенячьи глазки», Рид отвел руки Пенелопы от лица и крепко ее обнял. – Я обязательно вернусь, хотя бы ради того, чтобы ты снова назвала меня «малышом».
Женщина икнула и улыбнулась.
- А малыш-то вырос, - и обняла в ответ, уткнувшись парню в плечо и пачкая потекшей тушью его рубашку. Наконец, Спенс оторвался от нее и повернулся к остальным. – Мой самолет вылетает послезавтра, так что приглашаю вас в бар, на прощальную вечеринку, – и неловко улыбнулся, словно снова становясь тем самым неуклюжим юнцом, который впервые вошел в двери BAU. А ребята словно отмерли: один за другим подходили, обнимали и даже трепали по голове, стараясь скрыть накатившие слезы. Так как завтра все равно должен был быть выходной, то они договорились встретиться в 18:00, но «виновник торжества» так и не явился. Утром следующего дня Аарон узнал, что из-за очередной внештатной ситуации вылет Рида перенесли на вечер того же дня, когда они вернулись с дела.
Попрощаться они так и не сумели.