Work Text:
Когда за правду выдается ложь,
тогда за ложь и правда выдается,
Когда ничто трактуется как нечто —
тогда и нечто — то же, что ничто!
Цао Сюэцинь
"Сон в красном тереме"
(Том 1 Глава 1)
Дышать. Дышать ровнее.
Замереть.
Слегка склонить лицо и лучше бы глаза закрыть… нет, это уж, пожалуй, будет слишком – Цао Пи, будь он неладен, решит, что драгоценному стратегу дурно. И будет прав.
Треклятая повозка оказалась слишком тряской, слишком тесной… Надо же, великий Цао Цао не в силах предоставить сыну годную коробку на колесах! А сын-то, между прочим, тоже не совсем здоров… нет-нет, не думать. Замереть. Дышать.
Однако сделать голову действительно пустой не вышло…
"Сыма И, ты знаешь, что пытки каленым железом считаются самыми мягкими?"
Ох, не врал начальник Мань – какая жалость! Два небольших ожога на груди – куда это годится?! Вот лежал бы он сейчас истерзанный, без чувств и не боялся бы случайно расплескать ту ледяную бездну, что живет теперь внутри. Не время. Не сейчас. Он должен убаюкать эту бездну, выждать – месть за смерть Тан Ин должна созреть, и… надо бы еще понять, кому он будет мстить. Безжалостному Цао Цао? Кучке дураков, желающих свалить его любой ценой во имя угасающей династии? Династии? О да, блистательная Хань! Волчица, затащившая на трон барана, чья доброта страшнее сотни бед… теперь получат всё, что заслужили. Цао Пи? Ну это даже не смешно, хотя…
"...ах, мне без помощи не выжить… – и очи долу, дрожь ресниц… – Молодой господин, заберите меня…" – получилось сквозь зубы? Не важно – от пыток и скорби такое бывает. Пройдет. Нет, все-таки смешно…
"Я не посмел бы поступить иначе", – само собой! А хоть бы и посмел – Чжунда такой трофей, который как получишь, так уж с рук не сбудешь. Кто жаждет, тот обрящет, но… зачем таким галопом?! Змею обычно согревают на груди, а не трясут…
– Мне жаль. Я лишь хотел… – почти неуловимая заминка, – …защитить отца.
Блестяще. Кто посмел бы усомниться?! Главное – из множества желаний быстро выбрать то, что идеально подойдёт сейчас. А жаль ему или не жаль – пустое, ведь сожаления не воскресят Тан Ин.
Ну что ж, в уплату за почти не ложь – почти неправда:
– Ты не виноват. Ее убила доброта его величества, – во взгляде та же бездна, что и в сердце, поэтому лица не поднимать… – Однажды я сказал, что если ты спасешь мою семью, я отплачу за доброту и стану преданно служить тебе, – уже не ложь, ещё не правда – совсем не сложно, если зубы не сцеплять.
– А я сказал, что сделаю тебя… – сложилось – кто бы сомневался! Слова – сплошной поток, вода, не стоит погружаться в смысл, значение имеет только русло, а сколько ли* до дна – уже не важно. – О тебе напишут… вместе мы достигнем… – голос Цао Пи горячий, ломкий, – …прославят наши имена! – жар по виску, по волосам… с чего бы? Все из-за повозки – слишком тряско, тесно. – И моё обещание в силе! Чжунда… – по тыльной стороне ладони вверх до края рукава… – еще не поздно! – жадно. Глупо. Как будто в бездну можно опоздать. А пальцы ледяные, или… нет, вот этого щенок из рода Цао точно не посмел бы – мерещится. Пройдет. Уже прошло. В запасе целых три удара сердца, и скверная повозка – дар Небес: в поклон не лечь. Но все же клятвы отвернувшись не приносят.
Особенно когда почти не лгут.
– Ваш покорный слуга Сыма И приветствует господина.
– Как долго я ждал… – окончить фразу Цао Пи не смог. Да и что бы он прибавил к чистой правде?
Впиваясь взглядом в заходящегося кашлем Цао Пи, Чжунда не думал ни о правде, ни о мести, стал пуст и прост, как будто все уже свершилось – ни тени жалости, ни искры торжества. Однако кровь на белоснежный ткани не позволяла отвести глаза. Испачканный платок в руках у Цао Пи казался то ответной клятвой, то проклятьем – нелепость.
Только кровь в отличие от слов не лжет.
В тот тяжкий день Чжунда при всех своих талантах не предвидел, что ложь в конечном счете обернётся правдой, и Цао Пи он почему-то так и не предаст.
"Хочу его стратега и его престол", – такое разве говорят о сыне Неба? Но Цао Пи сказал, дерзнул, и… все сбылось.
О том, что трон – не дар, а злое бремя, а у стратега совершенно нестерпимый нрав, честолюбивого упрямца не предупредили почему-то. Насмешка Неба – не иначе… Но что поделать, умолчание – не ложь.