Work Text:
Когда они только начали встречаться, Донсик сразу понял, что у Джувона ещё ни с кем не было отношений. Что было нормально, потому что у Донсика также не было слишком большого опыта в любовных делах. У него обычно всё ограничивалось быстрым флиртом и, может быть, одной ночью в гостиничном номере, после которой он выбрасывал в мусорное ведро оставленный ему номер телефона. Однако всё это было, когда он был значительно моложе, значительно печальнее и значительно менее склонен к продолжительным связям, но теперь у него есть Хан Джувон, столь напористый и столь решительный в любом аспекте их отношений... всегда полностью занимающий его время, энергию и мысли, а теперь ещё и его пространство в буквальном смысле.
Его пространство в буквальном смысле означает и его кровать, потому что этот дурак находится в процессе его, Донсика, удушения.
Потому что особенность Хан Джувона — и это прекрасно, Донсик не собирается жаловаться, но это всё равно важно — в том, что он тяжёлый, а ещё в том, что обожает обниматься (и не то чтобы он когда-либо в этом признается).
В подобном сочетании, конечно же, есть свои плюсы. Потому что Донсик просыпается от ночных кошмаров только лишь для того, чтобы осознать себя в руках Джувона и успокоиться, чувствуя размеренное дыхание и гулкое сердцебиение рядом с собой, напоминающие ему, что события прошлого теперь принадлежат лишь прошлому.
Это прекрасное сочетание.
А ещё это дилемма, которая сейчас возникла перед Донсиком.
Он зажат в руках Джувона, а голова этого дурака спрятана между шеей и плечом Донсика. Настоящее чудо, что Джувон на самом деле не задохнулся, погружённый в крепкий сон.
— Эй, — едва слышно выдавливает Донсик. Он гладит Джувона по руке. — Выпусти меня.
Джувон что-то неразборчиво бормочет, лишь крепче сжимая Донсика в объятиях. Что, с одной стороны, конечно, мило.
Однако с другой...
— Хан Джувон, — шепчет Донсик. — Эй, ты меня убьёшь. А потом до конца своей жизни будешь чувствовать вину, потому что случайно задушил своего парня, слишком крепко обняв его в постели...
Джувон ослабляет хватку. Теплое дыхание на шее смещается, а затем Донсик опускает голову, чтобы встретить сонный и раздражённый взгляд едва открытых глаз.
— Хех, — Донсик похлопывает Джувона по руке. — Это проняло тебя, верно?
Джувон надувает губы. Или пытается. Он всё ещё очень сонный, всё ещё приходит в себя от отдыха, что подарила ему ночь, но его нижняя губа слегка выпячивается и вызывает у Донсика внезапное желание протянуть руку и ущипнуть её. Или прикусить.
— Ли Донсик-сси, — хрипло произносит Джувон. — Не шути о таких вещах.
— Ну, я выжил благодаря этой шутке, не так ли? — спрашивает Донсик. — Так что в следующий раз просто сразу же просыпайся, как только я тебя попрошу.
Джувон фыркает, снова опуская лицо на шею Донсика.
— К чему такая спешка, — говорит он, и его низкий голос отдается гулкой вибрацией в груди Донсика. После этого Донсик всегда чувствует потребность откашляться, и он почти делает это, но этот дурак снова крепко обнимает его. — Нам сейчас никуда не нужно идти.
— Говори за себя, — возражает Донсик. — Я довольно занятой мужчина, инспектор Хан. И разве не ты болтал о том, что нам необходимо купить продукты... и что-то о работе водосточных желобов и, ох, не забывай... именно ты был тем, кто... мпф...
Джувон прикрывает ладонью рот Донсика.
— Тихо.
В ответ Донсик громко вздыхает, или, по крайней мере, громко настолько, насколько получается через руку Джувона, и бормочет:
— Опути.
— Ты должен пообещать молчать, Донсик-сси.
Донсик пытается оптимальным образом приспособиться. И на самом деле довольно мило, что рука Джувона вот так спокойно прижимается к его рту — о, как далеко мы продвинулись. Она тёплая, потому что руки Джувона по утрам всегда значительно теплее его рук, и Донсик губами чувствует приятную сухость его ладони и мест, где кожа на ней грубее.
Донсик внезапно улыбается, потому что у него появляется идея.
— Джувона-а~, — тянет Донсик, но немного не так, как делает это обычно: он протягивает «джу» (губы прикасаются к коже Джувона, тянутся и просят о поцелуе), добавляет «вон» (губы приоткрываются, захватывая в плен ребро ладони Джувона) и заканчивает долгим мелодичным «а~» (горячее дыхание оседает на ладони Джувона). — Не будь таким жестоким.
Джувон сопротивляется Донсику.
Донсик усмехается.
— Джувона-а~, — снова тянет он, его губы снова встречаются с ладонью. — Давай же, отпусти меня.
— Ли Дон...
— Джувон...
После недовольного возмущения, пыхтения и смеха, звучащих одновременно, Джувон убирает руку от его рта, и Донсик вознаграждается раздражённым поцелуем в губы.
По крайней мере, Джувон больше не пытается раздавить Донсика.
В этот вечер пятницы Донсик возвращается домой первым, а это значит, что он может приступить к уборке. Потому что уровень чистоты в доме медленно, но неумолимо снижается, потому что Донсик и Джувон оба заняты: Джувон практически по пояс увяз в делах, отчётах о пропавших без вести и тому подобном, в то время как Донсик участвует почти в каждом мероприятии, проводимом в общественном центре. К тому времени, когда кто-то из них возвращается домой, второй с трудом держится на ногах от усталости.
Однако, по крайней мере, в общественном центре сейчас становится спокойнее... Основные праздники остаются позади, а это означает, что напряжённости в работе не предвидится до наступления весны.
Донсик благодарен за это спокойное время. Он спускается в гостиную, как только заканчивает принимать душ, расставляет на свои места разложенные повсюду книги и папки. Он знает, что это определённо не хорошо, когда даже его безумно организованный партнёр забывает убирать за собой вещи.
Затем он начинает борьбу с пылью, от обилия которой у Донсика сразу же начинает першить в горле. Он прокашливается сквозь затхлые облака омертвевшей кожи и застоявшегося воздуха, а после приходит время отправляться на кухню, которая, к их чести, осталась относительно чистой даже в этом хаосе.
Тем не менее Донсик тщательно моет каждый сантиметр пола, а затем перемывает и расставляет тарелки, миски и чашки. Возвращает на свои места всю заплутавшую посуду (ложка в отделе, предназначенном для палочек, вилки и ножи вперемешку). Тщательно выметает весь умудрившийся попасть под плиту мусор. Затем он снова поднимается наверх, чтобы навести порядок в спальне и ванной комнате. (Много отбеливателя, чуть больше спирта. Ещё больше салфеток. Донсик насквозь пропах чистящими средствами, и ему действительно нужно открыть несколько окон, чтобы не умереть случайно от вдыхания испарений от химикатов).
Донсик моет окна на первом этаже (серьёзно, окна), когда слышит, как открывается входная дверь.
— Я дома, — из прихожей доносится уставший голос Джувона.
Донсик оглядывается через плечо и усмехается.
— Действительно.
Джувон снимает пальто, быстро осматривается в гостиной, а потом находит взглядом Донсика.
Донсик снимает перчатки и, убирая мешающиеся волосы с глаз, говорит:
— Я пришёл домой раньше, чем думал. Решил, что могу начать убираться.
— Ты... — взгляд Джувона мечется между Донсиком и кухней и останавливается на Донсике. — Ты провёл весь день...
— Я знаю, знаю, что не могу претендовать на уровень уборки Хан Джувона, — говорит Донсик, засовывая руки в карманы. — Однако я прожил дольше, так что...
Он едва успевает сделать вздох, как Джувон внезапно впечатывает его в стену (к счастью, не в ту, на которой развешаны фотографии в рамках, потому что Донсик потратил больше времени на протирание их от пыли, чем был готов признать), а затем впивается в него губами и руками, и Донсик не только взволнован его реакцией, но и немного сбит с толку, потому что если это так возбуждает Джувона, то он бы честно убирался дома намного чаще.
— От меня несёт хлоркой, — выговаривает Донсик между поцелуями. — Ты ведь понимаешь это, да?
— Неважно.
— Божечки, — фыркает Донсик, прислоняясь к стене. Он потирает затылок и ловит виноватый взгляд Джувона. Джувон тянется к нему, пальцы касаются волос, а затем осторожно обхватывают заднюю сторону шеи и затылок. — Перестань так смотреть, ты ведь не сделал мне больно. Просто застал врасплох.
Глаза Джувона, конечно, становятся лишь больше. И взгляд становится лишь нежнее. Его глаза определённо станут причиной гибели Донсика — сверкающие, глубокие тёмно-карие глаза, благодаря выразительности которых Джувон может превратиться из надменного молодого господина в нетерпеливого щенка меньше чем за мгновение.
Донсик поднимает руку и похлопывает Джувона по тыльной стороне ладони.
— Итак, — мягко говорит он. — Означает ли твоя реакция то, что с этого момента я должен чаще проводить генеральную уборку в нашем доме?
Щёки Джувона розовеют.
Донсик усмехается.
— Хорошо, — говорит он, снова похлопывая Джувона по костяшкам. — Однако я позабочусь о том, чтобы не делать её слишком часто, иначе пропадёт элемент неожиданности...
Донсик отталкивается от стены и, насвистывая, вновь подхватывает тряпку.
Он успевает добраться до окна, прежде чем Джувон перехватывает его, и тряпка снова летит на пол.
В большинстве случаев Донсик думает, что неплохо понимает Джувона. Он знает, что его злит (простыни, грубая ткань которых не подходит его коже, случайные шутки, которые раздражают, а не успокаивают), он знает, что его огорчает (упомянутые случайные шутки, которые раздражают, а не успокаивают, концовка «Унесенных призраками»), и он знает, что делает его счастливым (список, который Донсик всё ещё составляет).
Донсик просто ещё не до конца понимает себя.
Это означает, что он не понимает, что делать, когда Хан Джувон застаёт его врасплох.
И это означает, что он в абсолютном восторге от того, что Джувон, представляя его офицерам своего участка, снова и снова использует одни и те же слова: Мой партнёр. Мой партнёр, Ли Донсик. Мой партнёр.
Никаких дальнейших пояснений или уточнений не требуется, поскольку все в участке знают, что у Джувона есть партнёр по работе — молодая женщина с задорным взглядом, которая кланяется Донсику, а потом торопится позвать остальных сотрудников.
Шеф участка — седовласая женщина, которая не выказывает ни малейшего удивления, когда её представляют Донсику. Она кланяется и пожимает ему руку, а затем замечает, что уже несколько месяцев Хан Джувон просит перевести его в участок в Маньяне, и, возможно, теперь она точно понимает причину этого желания.
Этот комментарий заставляет других смеяться, а Донсик... чёртов Хан Джувон, чёрт бы его побрал за то, как трепещет сердце Донсика, когда партнёр берёт его за руку и улыбается так ласково, что колени Донсика слабеют и подгибаются.
— Только не забирайте его у нас слишком быстро, — с улыбкой говорит один из офицеров. — У нас и так не хватает персонала... Ай! — он расстроенно потирает плечо, показывая партнёру Джувона по работе язык.
Донсик слегка улыбается, но когда он переводит взгляд на Джувона, то видит привычный надменный взгляд молодого господина.
— Не говори так с моим партнёром, — говорит он. — Ли Донсик достаточно чувствителен к подобным вещам.
Донсик закатывает глаза, но не может не чувствовать ещё одну волну смятения.
Мой партнёр, думает он.
Он снова ощущает себя подростком, за исключением того, что, будучи юным, он не чувствовал подобной лёгкости в голове. У него не было таких людей... ни девушек, ни парней, которые могли бы держать его за руку и уверенно и гордо говорить, что я с ним, это человек, с которым я живу. Конечно же, это ещё и потому, что подростки не в состоянии осознавать подобные вещи в столь нежном возрасте... Однако в то время присутствовал ещё один фактор, который назывался «никто не желает встречаться с городской паршивой овцой», а теперь у него есть Хан Джувон, чей голос наполняется гордостью и нежностью каждый раз, когда он произносит его имя, знакомя с новыми людьми.
Боже, какой же он счастливчик.
Хех, а он ведь думал, что это он обходителен в их отношениях.
Кажется, они оба, решает про себя Донсик, прощаясь с коллегами Джувона.
Когда они идут обратно к машине, Джувон вплетает свои пальцы между пальцами Донсика. К вечеру они всегда прохладнее, чем у Донсика, но Донсик совершенно не возражает. Он тянет руку Джувона в карман своего пальто, видит, как на лице у партнёра — его партнёра — появляется лёгкая улыбка, и продолжает вести его к машине.
Он без предупреждения опирается спиной о пассажирскую дверь и притягивает к себе этого дурака за лацканы пальто.
Поцелуй выходит долгим, Донсик сползает вниз по двери, и Джувон полностью растворяется в нём. Руки обхватывают его лицо, большой палец потирает подбородок, когда Джувон улыбается в поцелуй, и Донсик думает, что вот эта улыбка в поцелуе, возможно, самая возбуждающая вещь за сегодняшний вечер.
— Что это было? — спрашивает Джувон.
— Разве я не могу поцеловать собственного партнёра? — спрашивает Донсик в ответ. Губы Джувона теплее и мягче, чем его.
Нежная улыбка появляется на губах Джувона.
— Можешь, — говорит он. — Ты можешь. Целовать своего партнёра.
Донсик меняет своё мнение.
Вот эти слова о партнёре, вероятно, самая будоражащая вещь для них обоих.