Work Text:
Ну вот опять!
Опять эта гуева мелодия, взлетевшая над районом Ванчай и бухтой Вэйдолияган. Чансу замолчал на полуслове, стиснул зубы, заставляя себя оставаться на месте.
Жесткие перламутровые чешуйки встопорщились, затрепетали, издавая неприятный, опасный треск.
Человечишка, скрытый от него ширмой, занервничал.
Чансу даже на расстоянии двух бу осязал кислый запах страха, окутавший этого посетителя. Еще один, пожелавший ухватить чуточку цилиньей удачи.
“Люди верят в то, во что хотят верить”, — сказал ему однажды Линь Чэнь и погладил по прохладной чешуе.
Но как можно было верить, что в квартале Ланъя (нейтральном для всех триад Хёнкона) в лавке предсказателя живет самый настоящий цилинь, — Чансу не понимал. Видел он однажды этого цилиня: зверюга размером с бронепоезд. Одни рога в три чи длиной. И копыта размером с голову Мэй Чансу. Как этакий монстр мог поместиться в обычном, пусть даже просторном доме на Тай Во Стрит, Чансу решительно не понимал.
То ли дело — яюй.
Перед своим окончательным превращением, будучи еще Линь Шу, он спросил у Линь Чэня, почему тот решил превратить его именно в змееподобного водного дракона, жившего, по легендам, в реке Жошуй, под крылышком богини Сиванму.
Тот ухмыльнулся и погладил его по щеке. Лицо было единственным, что сохранилось от прежнего Линь Шу. Все остальное изуродовали огонь и холод.
— Когда ты исполнишь свое предназначение, я отпущу тебя. Сможешь жить в бухте, жрать рыбаков и глупых инглезов. Если будешь осторожен, тебя никто не увидит. Скрыть летающего дракона гораздо сложнее. И самолеты теперь летают куда чаще.
Чансу был тогда измучен болью и существовал от одной инъекции морфия до другой. Искалеченное тело невозможно было вылечить. Не помогали ни стрептоцид, ни новомодный пенициллин. Он бы сдох с большим удовольствием, но его держала клятва, данная отцу.
Отомстить проклятой семье Сяо — бывшим побратимам.
“Чтобы не осталось никого”, — прошептал Линь Се по прозвищу Маршал, умирая в крохотной комнатке-убежище, которая со всех сторон была охвачена огнем.
“Обратись к Линям в Ланъя”, — еще сказал он и захлебнулся собственной кровью.
А он остался — обожженный, искалеченный и желающий смерти.
И вот теперь он здесь, за ширмами в лавке предсказателя. Искусно расположенные лампы подсвечивают его абрис на тонком шелке, заставляя посетителей замирать от его красоты. Они видят лишь силуэт, нарисованный светом и тенями, но капают слюной и изнывают от вожделения. Чансу своим тихим низким голосом расспрашивает их, дает советы (толковые и умные) и плетет свою сеть, в которую рано или поздно угодит семья Сяо. Вся. Включая его друга детства — Сяо Цзинъяня. Потому что Линь Шу поклялся отцу.
— Так вы считаете, что я могу избежать уплаты долга? — напомнил о себе жалкий, потеющий недомерок.
— Если вы не заплатите Цинбану, они вас выпотрошат, — перебил его Чансу. Человечек ему надоел. С каким бы удовольствием он вонзил зубы в его горло... Свежая кровь — настоящее лакомство. Редкое для него. Слишком пьянила.
“Буйный водный дракон на улицах Гонконга… Да еще почти рядом с резиденцией губернатора. Пожалей психику этих лаоваев”, — хохотал Линь Чэнь.
— Так что же мне делать? — снова встрял недомерок. — Отец меня убьет, если узнает о долге.
— Обратитесь к господину Ся из Сюаньцзин. Он покроет ваш долг, если вы расскажете о каналах поставки, которыми распоряжается Чжо Динфэн. Настаивайте на полном погашении долга.
— Но я даже не знаю, как его найти…
Мэй Чансу подавил тяжелый вздох. Может, все-таки сожрать этого Се Би. Ну кто бы мог подумать, что у главы Се такой никчемный отпрыск — тупой и жадный.
— Найдите сестру Ся Дун. Она владелица оружейной лавки на углу Спринг Гарден Лейн. Она подскажет вам.
— Спасибо-спасибо-спасибо, господин цилинь. Спасибо…
— Во-о-о-о-он! — проревел Чансу, теряя терпение, и Се Би наконец вымелся.
Мелодия за окном все еще звучала, и Мэй Чансу заметался. Ударом хвоста снес ширмы, опрокинул пару ламп.
Хвост, шурша, скользнул к окну, но талисманы, облепляющие рамы, оттолкнули, не дали даже прикоснуться к шпингалету.
Он зарычал от досады и нетерпения. Сейчас бы выскочить наружу, ответить на Расспрос, показаться Сяо Цзинъяню.
— А он упрямый малый, — Линь Чэнь стоял, прислонившись к косяку, с улыбкой глядя на разгромленную комнату. — Играет даже днем.
— Откуда у инспектора полиции столько времени? — фыркнул Чансу. — Ему бы преступников ловить. А он…
— Ищет тебя среди живых или мертвых, — Линь Чэнь подошел к нему и пригладил встопорщенную чешую. — Ты слишком часто ему снишься.
— Я не могу контролировать собственные сны, — Мэй Чансу гневно раздул ноздри. — Пробовал обходиться без сна, но даже у этого тела есть предел.
— Так может быть, стоит рассказать ему?
— Я обещал отцу…
— Маршал Линь и предположить не мог, что Сяо Цзинъянь уйдет из семьи и станет полицейским. Да еще достигнет таких высот, — Линь Чэнь наклонился к самому уху и прошептал: — Такой союзник. Влюбленный. Тоскующий. Уже не мальчик, но мужчина.
Музыка взвилась в крещендо и, наконец, замолчала.
— Подумай, Чансу. Ради тебя он пойдет на многое.
— Я — змея, — прошипел Чансу, щуря глаза. — Он испугается.
— Не попробуешь — не узнаешь. Мне организовать встречу?
— Нет.
— Ну, как знаешь.
***
По оконному стеклу стекали дождевые струйки. Чансу зябко поежился, укутался посильнее в меха, придвинул поближе жаровню. Он же змей (хоть внешне и человек наполовину) — и не должен был так мерзнуть. Но промозглая гонконгская зима высасывала из него все тепло.
— Чжэнь Пин, — позвал он негромко, зная, что тот (наполовину человек, наполовину цунцун) его непременно услышит. — Есть кто еще?
Вместо Чжэн Пина ответил кто-то другой:
— Есть, — сказал такой знакомый, почти забытый голос, — прошу прощения. Меня зовут Сяо Цзинъянь, я инспектор…
— Где мой слуга? — прошипел растерянный Чансу.
— Прилег отдохнуть, — запах Цзинъяня, невозможно сладкий, хлынул в ноздри. — Не то чтобы я верил во все эти цилиньи штучки… Но мне надо кое-что у вас узнать.
— Что? — Мэй Чансу взмахом хвоста потушил пару ламп.
Не хватало еще, чтобы Цзинъянь узнал его по профилю на ширме. С него станется.
— Если человек, который исчез, не появляется вот уже дюжину лет…
— Значит, он умер, — перебил его Чансу.
— Его нет среди мертвых.
— Откуда вы знаете?!
— Я умею расспрашивать. Он ни разу не отозвался.
— А вы попробуйте еще раз, — ехидно посоветовал невесть откуда взявшийся Линь Чэнь. — Прямо сейчас. Флейта же у вас с собой?
— Да.
Чансу по голосу слышал, как насторожился Цзинъянь.
— Он просто не хочет вас видеть, — торопливо вмешался он. — Оставьте в покое Огонька…
И замолк.
Надо же было так глупо подставиться.
Капля пота сползла по виску.
Вдруг стало невыносимо жарко.
Он все еще был скрыт ширмами, но что значила тонкая шелковая преграда для упрямого Водяного Буйвола.
— Пожалуй, я последую вашему совету, господин Линь, — медленно выговорил Цзинъянь.
— Нет! — вскричал Чансу.
Но мелодия уже звучала, заставляя змеиное тело скручиваться кольцами. Теперь его не удержат никакие талисманы.
Бамбуковые рейки жалобно хрустнули. Перламутровые кольца змеиного тела разбежались по комнате. Чансу стремительно скользнул к наглому инспектору.
— Значит, ты заклинатель, Цзинъянь? — невнятно (из-за вылезших клыков) спросил он.
Тот даже не дрогнул, не отвел взгляд. А ведь у Чансу были вертикальные зрачки в золотых глазах, перламутровые чешуйки вразлет от переносицы к вискам, и, самое главное, гибкое, чешуйчатое, змеиное тело.
— Да, — сказал он и счастливо улыбнулся. — Здравствуй, сяо Шу.