Work Text:
Люку снятся золотые глаза. Сияют злыми солнцами, невидяще смотрят сквозь него — словно всю галактику видят, а его не замечают. И он не различает черт лица, будто глядит на него сама бесконечная тьма космоса парой одинаковых звёзд класса К0. Печальных звёзд и самую капельку яростных — Люк чувствует их испепеляющий жар, словно заснул не в прохладном доме, а посреди двора, под горячими взглядами Братьев. Только не на него направлена эта ярость, его вообще не замечает золотой взгляд тьмы, и от этого почему-то не легче, а наоборот, грустно становится.
Не каждую ночь ему это снится, чаще — сломанные влагоуловители, или противные тускены из страшных рассказов тётушки, или красивая женщина в ярком, совершенно не подходящем для нормальной жизни платье: мама, наверное, кто же ещё может сниться сироте? — или недавняя поездка с дядей в Мос-Эйсли.
Не часто — но сон повторяется. Смотрит сквозь него необъятный печальный космос, словно ищет чего-то — хотя что может быть нужно такой огромной ледяной тьме с золотыми глазами-звёздами? Люк пытается крикнуть: “Я здесь, ты не один!”, — но он в вакууме, и тела у него, кажется, нет, и то ли голоса нет, то ли он не может звучать. Люк почти понимает, что это сон, и кричит не губами, которых нет, а мыслью: “Я здесь, посмотри на меня!” Каждый раз кричит, когда вновь видит тоску в золотых звёздах. Не получает ответа, вот только… Проснувшись, чувствует за стеной присутствие чем-то недовольного дяди Оуэна, предугадывает приход соседей, а уроненная отвёртка не долетает до пола, зависает, когда он тянется за ней в попытке подхватить. И на охоте, на которую дядя берёт его с собой — всех татуинских детей берут на охоту с того момента, как они могут удержать в руках бластер и не выпасть из спидера, — он чувствует, как умирают вомп-крысы, и это почти так же приятно, как большой глоток прохладной воды: кажется, их жизненная сила переходит к Люку. В глазах у него танцуют золотые искры, а тот самый сон приходит уже почти каждую ночь.
Люк продолжает звать, вкладывая в свой не-голос любопытство и желание избавить от одиночества, ведь одиночка непременно сойдёт с ума, как старый Бен, которым Люка пугает тётушка Беру. Он не замечает, что он — тоже звёзды в этом сне, голубые с золотыми протуберанцами, которых с каждым днём всё больше вокруг него, и отчаянно зовёт тоскующую тьму: ему тоже не хочется быть здесь одному. В реальности мелкие песчаные змейки цепенеют от одного его взгляда, дядя, думая что Люк не слышит, тяжело вздыхает: “Весь в отца, бестолковый мальчишка!”, тётушка просит держаться подальше от чокнутого Бена, инструменты во время ремонта дроидов и турелей кружатся вокруг него плавным хороводом.
Во снах расплавленное золото становится его телом и сутью вместо первоначальной небесной голубизны. Люк не замечает этого, продолжает звать: “Ты не один!”. И однажды слышит ответ: “Здравствуй, мой сын и ученик. Наконец-то я тебя нашёл!”
А через месяц флагман главнокомандующего Вейдера входит в систему Тату.