Work Text:
— Одно я могу сказать точно: это не демон.
Шэнь Цинцю вернул дочиста обглоданную кость в яму с такими же голыми белёсыми костями, уничтожил выверенным жестом широкий лист местного безобидного аналога лопуха, через который брал эту гадость, и окинул пытливым взглядом ошарашенных учеников.
— Но какой зверь станет так аккуратно собирать и закапывать останки? — спросила за всех Го Сун, обещавшая через пару лет составить конкуренцию Нин Инъин по частоте попадания в передряги.
О, эти милые невинные дети, так мало знающие о мире. Ло Бинхэ никогда не стал бы спрашивать подобной глупости. Увы, Ло Бинхэ сейчас было совершенно не до развлекательных прогулок по человеческим землям — он в который раз пытался малой кровью примирить кочевников и города южных земель демонической реальности. Шэнь Цинцю уже дважды участвовал в этом балагане и теперь сказал, что спасибо, конечно, но ему вполне хватает собственного детсада, где одна часть хотя бы не пытается вырезать другую, пока те спят. К исходу четвёртого дня он, правда, был готов лезть на стены собственной уютной хижины от непомерного фанатизма свежего набора, но тут очень кстати подвернулась пачка почти идентичных жалоб вдоль тракта, ведущего мимо Цанцюн к столице, и он ухватился за эту возможность выгулять «второй курс» на приятную познавательную экскурсию.
И вот они здесь. Старательно разыскивают бродячего демона-людоеда. Которого нет.
— Самый страшный зверь в мире, дорогие мои… — Шэнь Цинцю тонко улыбнулся. — Человек.
Ученики испустили почти дружное «О-о!», а затем разом заговорили, перебивая друг друга, но даже не пытаясь обдумать полученную информацию.
— Немного тишины, — попросил Шэнь Цинцю отчётливо. Ему даже не понадобилось перекрывать общий гвалт, у этой группы, в отличие от новичков, уже выработался условный рефлекс на его голос любой громкости. — Я отвечу на один вопрос каждому в порядке очереди, когда мы доберёмся обратно до гостиницы. Советую по дороге тщательно обдумать и обсудить, какие вопросы и в каком порядке вы будете задавать.
Под сумбурные перешёптывания, скоро грозящие разрастись до нового шумного спора, кости перекочевали из ямы в плотный мешок и в лёгкую одноколёсную тачку, одолженную всё в той же гостинице. Шэнь Цинцю медленно двинулся через поле к дороге, изящно избегая навозных куч и луж, ученики последовали за ним.
Будь он тут один, передвигался бы на мече. Будь с ним Бинхэ — они передвигались бы на мече вдвоём. Но такая толпа в зелёном неизбежно насторожит даже зверьё, не говоря уже о демонах. И пусть теперь было ясно, что никаким демоном тут и не пахнет, лучше было не мотаться по маршруту толпой на мечах. Тем более та же Го Сун всё ещё норовила через раз с меча сверзиться в самые опасные для одежды или девичьей невинности заросли. Будь его воля, Шэнь Цинцю запер бы её на пике и отпустил бы только после совершеннолетия. По его меркам, а не по местным.
Хозяин гостиницы предупредительно освободил для них целое крыло к возвращению и так сладострастно описывал каждое приготовленное особо для господ заклинателей блюдо, что Шэнь Цинцю со вздохом разрешил принести еду сразу, чтобы попутно удовлетворению любопытства ученики могли насытить и желудки. Кости они передали по дороге в храм — для должного погребения, пусть душу расщепило после ужасного посмертия, но так у неё появлялся хоть небольшой шанс на перерождение. Увы, для установления личности голые кости не годились совершенно, так что шанс определить, который это из пропавших мужчин, появится только после того, как они поймают преступника.
Обязательно поймают.
— Итак? — позволительно кивнул Шэнь Цинцю, когда все устроились у заставленного едой поворотного стола.
— Как вы определили, что это человек?
Шэнь Цинцю заполнил паузу, накладывая себе в миску по кусочку с ближайших блюд. Ученики постепенно следовали его примеру.
Водрузив поверх фаршированной алыми бобами креветочной мыши аккуратную зелёную пельмешку, Шэнь Цинцю наложил на зал заглушающее заклятье и щёлкнул веером, привлекая внимание.
— По следам зубов. Из демонов только высшие и небесные обладают похожим строением челюсти, но их клыки немного сильнее выдаются из общего ряда и соответственно оставляют более глубокие царапины.
— А как же оборотни?
— А это уже второй вопрос. Следующий.
— А…
Шэнь Цинцю вскинул сложенный веер, прерывая.
— Прежде чем ты бездумно повторишь вопрос, не хочешь попробовать ответить на него самостоятельно?
— Эм… Остался бы энергетический след, да? Если там отпечатки зубов, то там и слюна, и она была бы демонической.
— Верно. Отделённые части демонов, кроме крови высших демонов, будут иметь демоническую ауру даже после полного разложения. Вплоть до очистительного ритуала или иного очищающего воздействия, как то…
К этому времени можно было бы уже найти какую-нибудь идеальную формулировку, но тогда обучение станет совершенно штампованным, а этого Шэнь Цинцю старался всеми силами избегать. Только индивидуальный подход, только хардкор.
— Прохождение священного животного или цветение очищающих растений?
— Почти верно.
— Не только цветения, но даже просто произрастания. Некоторые из них цветут раз в тысячу лет, но отвращающая зло аура держится всё время.
Очередная пельмешка чуть не стала Шэнь Цинцю поперёк горла. Этих детей хоть чему-то учат, пока его самого нет на пике?
— Стало бы лучше, если бы не стало хуже… Кто ещё попробует?
«Молчанье было ей ответом…» Ну конечно.
— Если демоническая воля изначально не была направлена во зло, остаточная энергия может и не рассеяться, а слиться с аурой священного растения или животного и способствовать мутации, не сопровождающейся озлоблением. Один из примеров вы должны были разбирать с Мин Фанем в начале года.
— История про Тварь и Умника? Я думал, это пьеса…
— Это переложение для широкой публики одного из не очень старых отчётов о самой настоящей миссии. И если бы вы чуть глубже интересовались вопросом, думаю, Мин Фань с удовольствием рассказал бы вам, как ему чудом удалось избежать выгодной партии и участи консорта.
Шэнь Цинцю вовремя прикрыл веером улыбку, вызванную ученическими смешками. Как же легко управлять их настроением. Одна фраза — и они уже не сумрачно обдумывают, зачем человек ест человека, если он не изначально злокозненный демон, а как смотрелся бы их старший товарищ в наряде, подобающем экзотической должности при расколдованной принцессе.
Смешки понемногу стихли, и Шэнь Цинцю решил сообразным вернуться к теме дня.
— Ещё вопросы?
Ученики медленно переглянулись, будто передавая друг другу право спросить. Отвертеться не удалось, конечно же, Го Сун. Не как самой безотказной, а как самой безбашенной.
— Зачем?
Вот оно. Самый главный и самый страшный вопрос. На который есть так много ответов.
— Возможно, преступник был голоден? — ответил Шэнь Цинцю вопросом на вопрос, вовлекая всех в привычную игру.
— Не-е. Тогда бы были жалобы на воришек. Или вообще не было бы жалоб. Рыбу поймать и съесть проще, чем человека.
— И пропадали только здоровые сильные мужчины. Их ведь ещё завалить надо!
Шэнь Цинцю не удержался и хихикнул — уж слишком чётко перед внутренним взором встала картина, как тощая фигура пытается завалить здорового мужика. Было в ней что-то от зомби-апокалипсиса. Ученики его хихиканье поняли по-своему: кто-то прикрыл лицо рукавом, кто-то закатил глаза. Ладно, пусть лучше считают пошляком, чем боятся. А он постарается почаще отпускать при них двусмысленности — репутация сама себя не испортит.
— Итак, голод отпадает?
Согласный нестройный хор.
— Другие варианты?
— Месть? Я читал, что у некоторых демонических кланов до сих пор существует правило победного поедания сердца врага. Вдруг наш преступник следует какому-нибудь похожему обычаю?
— И нарочно обзаводится исключительно высокими сильными врагами, которых сложно побороть? А после победы старательно давится их плотью, чтобы ни красным стервятникам, ни червям не досталось ни кусочка? Интересная мысль.
Действительно интересная, подумал Шэнь Цинцю про себя. Ещё интереснее, читал ли кто-нибудь из присутствующих этот трактат более внимательно.
— Эм… Мне кажется, дело не в трофейном пиршестве…
А вот и верное название. Ну-ка, ну-ка… Неужели растёт «смена» и для Мин Фаня?
— Что же ты остановилась? Продолжай, пожалуйста.
— Трофейное пиршество уходит корнями в ритуал перенимания силы, во время которого поедают определённые части: сердце храброго врага, голову умного, руки сильного, ноги быстрого. Иногда едят не только врагов, но и союзников. Существуют записи о том, что в древности стать жертвой в ритуале считалось почётным и претенденты на роль жертвы устраивали соревнования... Но это точно не наш случай. Эм… А! Сопутствующее заклинание считается утерянным… По крайней мере за два столетия не было ни единого случая обретения великой силы с его помощью в любом из царств. Ходили слухи, что Ло Бинхэ…
— Нет, — покачал головой Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ просто очень упорный юноша, которому повезло с родословной.
— И с учителем, — безапелляционно заявил Юй Хэсу. Остальный подхватили, снова позабыв и о еде, и о миссии.
Дети. Какие же они все ещё дети. Даже странно, что в самом начале своего пребывания в этом мире Шэнь Цинцю не замечал того, насколько юную поросль берёт с собой на миссии. Или это просто теперь по контрасту с основательно подросшим «стартовым» выводком эти дети кажутся такими мелкими? А ведь дома, на пике, остались ещё младше, которые едва научились нормально держать в ладони кисть. Как же незаметно летит время, когда ты нестареющий «бессмертный» заклинатель.
— Итак, завтра с утра вы разделитесь на две группы. Одна ищет останки, вторая проверяет наличие духов и остаточных эманаций и доставляет кости для погребения, — обозначил ближайшие планы Шэнь Цинцю. — После полудня — меняетесь. С маршрута не сходить, вперёд без меня не забегать. В случае стычек с местными — не геройствовать и поселения не разносить. Понятно?
Дружный хор «Понятно!», из которого одиноко выбивается подозрительное «А вы?».
— А я вызову Мин Фаня, и мы займёмся напрямую преступником, пока он снова кого-нибудь не сожрал.
— И не обрёл великую силу?
Ну хоть кто-то ещё способен на эту тему шутить.
— Несварение более вероятно.
— А почему мы будем искать кости, а не помогать искать преступника?
Шэнь Цинцю глубоко вздохнул и с трудом поборол желание прикрыть лицо ладонью. Прикрыл веером.
— И сколько из вас может назвать мне приметы, по которым вы собрались его искать?
Ученики быстро переглянулись и удручённо уставились себе в миски. Верно, ни один. Ничего, в следующий раз будут внимательнее.
— Пока выполняете завтрашнее задание, попутно можете осматривать местность, анализировать найденное и расспрашивать жителей. Или можете не осматривать и не расспрашивать, но кто знает, когда ещё вам выпадет похожее дело. — И немного подсластить пилюлю: — Кто сможет мне завтра вечером наиболее полно описать, кого мы ищем, сможет присутствовать на допросе.
Ну вот, уже получше. Вон как палочки замелькали — сразу заметен энтузиазм и зарождающееся соревнование.
— Заканчивайте без меня, увидимся утром.
Отодвинув пустую миску, Шэнь Цинцю поднялся из-за стола и пошёл выбирать себе комнату на ночь. По дороге активировал сигнальный талисман, вызывая Мин Фаня. К утру как раз долетит.
🎋🎋🎋
Следующий день не принёс ничего непредвиденного. Энтузиазм учеников, поугасший было к утру, при виде Мин Фаня взметнулся с новой силой. Сам Мин Фань проникся интересным поворотом дела и с таким вниманием слушал приметы, чтобы высматривать преступника сверху, что Шэнь Цинцю, увлёкшись, чуть не назвал его «Бинхэ». Вот так ещё немного — и сам пойдёшь голыми руками разнимать осёдлых и кочевых демонов, лишь бы только было к кому прижаться спиной, стоя на мече.
На мечах они далеко обогнали обе ползущие вдоль тракта группы, пролетели последнее отмеченное на карте место, откуда поступила жалоба, и снизились к первой же подходящей под нужные параметры повозке.
Скручивая на удивление сильного для больного человека возницу, Шэнь Цинцю никак не мог решить, повезло им, или не повезло. С одной стороны расследование завершилось слишком скучно и буднично, потому что преступник особо не скрывался, полностью полагаясь на веру в дурацкий ритуал. С другой — теперь осталось только дождаться вечера, допросить сначала учеников, потом преступника, составить отчёт и отправиться домой. И вернуться к безмятежному созерцанию до смерти надоевшего бамбука…
Кажется, сейчас Шэнь Цинцю был бы рад даже Системе.
Последняя жертва хромого горбуна валялась связанной в повозке, и у неё даже были целы все конечности. Об основательно разбитом залитом кровью затылке подобного сказать было нельзя — как минимум трещина в черепе, — но мужчина был единым куском, и это не могло не радовать.
— Надо было ловить заклинателей, — только и сказал горбун угрюмо. Представляться или поддерживать дальнейшую беседу он явно не собирался, но сакральное знание о его имени можно было отложить до допроса. Как и многое другое. Сейчас важнее было помочь пострадавшему и разыскать кости остальных жертв.
После нескольких простых манипуляций голова жертвы перестала напоминать треснувший арбуз, а сам он пришёл в себя достаточно, чтобы ткнуть на карте с свою деревню. Пегая лошадка бодро потянула повозку по тракту в обратном направлении.
Дальнейшее не представило ни малейшей сложности. Деревенский староста в полной мере уплатил обещанную сумму и не особо настаивал на немедленном праздновании в честь возвращения пропавшего сына. Ученики довольно резво закончили задание и вернулись в расположенную в центре маршрута гостиницу как раз к ужину. Из интересного была разве что собранная ими попутно заданию добыча из лекарственных растений и вкусных животных. Улики детки выложили как общее достижение, видимо, надеясь, что на допрос будут допущены всем скопом. Не упустили ничего — ни масти лошади, ни ширины осей повозки, ни кривого колеса, ни неровной походки преступника. Даже примерный рост указали с учётом примерной же высоты козел.
Допрос, ужин, ночь в гостинице — бессонная для Шэнь Цинцю, составляющего отчёт, лишь бы лишний раз не задерживаться потом ради этого в тоскливо пустой бамбуковой хижине. Ранний завтрак, передача преступника местным властям посерьёзнее. Совершенно неинтересная утилитарная казнь — и вот одним безумным каннибалом в мире стало меньше, а одной успешной миссией на счету пика Цинцзин — больше.
Рутина.
Шэнь Цинцю оставил Мин Фаня с учениками и рванул на мече на Цанцюн — сдавать отчёт. И умирать со скуки, если не удастся получить новую миссию немедленно.
🎋🎋🎋
Самолёт не глядя забрал у него отчёт, насчёт всего остального попросил зайти через день и, прихватив с собой подозрительно шевелящийся мешок, исчез в портале. Шэнь Цинцю тупо попялился на то место, где только что была дыра в пространстве, от души выругался и отправился на Цюндин упиваться тоской и чаем.
Юэ Цинъюань встретил его намного приветливее. Чай был прекрасен, сладости таяли на языке, в саду что-то одуряюще пахло и шелестело, и в целом Шэнь Цинцю скорее остался доволен этим визитом, чем недоволен. С сожалением покинув искренне старающегося его подбодрить главу, он решил закрепить успех отвлекающих визитов, навестив Лю Цингэ.
На Байчжане было как всегда шумно, весело и немного неубрано. За дружеским поединком последовал дружеский спарринг, потом дружеский обмен колкостями. Потом раскрасневшийся Лю Цингэ нагнал его в воздухе и вручил в очередной раз забытый у чайного столика веер, и они немного поспорили о преимуществах полётов перед радужными мостами.
Потом Ци Цинци сказала, что у неё есть занятия поинтереснее, чем смотреть на его кислое лицо, и Шэнь Цинцю, решившему, что на этом он исчерпал удачу на сегодня, всё же пришлось отправиться на Цинцзин.
Младшие ученики немного отвлекли его неверно выученными стихами и кривой каллиграфией. Старшие — стрясли обещание провести с ними день в мастерской. Если честно, он ухватился за это предложение обеими руками и, наверное, вцепился бы и зубами, потому что помимо этого до возвращения Мин Фаня и «второго курса», у которых впереди был обязательный пошаговый разбор миссии для проверки составленных сразу по завершении отчётов, и повторного визита на Аньдин в попытке урвать ещё миссию, заняться было совершенно нечем.
🎋🎋🎋
Ночь порадовала полным отсутствием снов. Завтрак Шэнь Цинцю проигнорировал. В мастерскую явился первым и долго выбирал между деревом, шёлком и бумагой.
Ощущение чужого присутствия нахлынуло раньше, чем он услышал звук шагов. Шэнь Цинцю успел развернуться как раз вовремя, чтобы Ло Бинхэ обнял его не со спины, а лицом к лицу.
— Учитель скучает по мне?
«Скучает…» Значит, всё ещё не вернулся. Просто решил присниться именно сейчас, ранним утром. Когда телу легче всего отозваться возбуждением.
Тело послушно так и сделало. Шэнь Цинцю охнул и прижался им к так же подавшемуся ещё ближе Ло Бинхэ.
— Этому учителю обязательно озвучивать очевидное?
Лицо Ло Бинхэ осветилось, и он прижался к губам Шэнь Цинцю почти невинным поцелуем.
— Этот супруг тоже очень соскучился и вернётся так скоро, как только сможет. Но если… Если мой возлюбленный учитель решит присоединиться ко мне здесь, ему нужно лишь сказать об этом, и я пришлю за ним. Или, если учитель стесняется сказать мне, он может сказать Шан Цинхуа. Этот мелкий проныра вчера весь вечер скулил, что ему надоело любоваться на твоё прекрасное лицо, искажённое горем от разлуки с твоим великолепным супругом.
— В смысле он сказал, что видеть не может больше мою унылую рожу?
— Слово в слово. Никогда не устану поражаться тому, насколько учитель прозорлив.
Ещё один поцелуй, куда менее невинный.
— Бинхэ… Я заснул не в кровати.
— Я сделаю так, что пол хижины покажется тебе мягче любой постели.
— Бинхэ, нет. — Как же сложно шлёпать его по рукам без веера. Совершенно обратный эффект. — Я заснул в мастерской.
— То есть любой сможет видеть, насколько сильно учитель хочет своего дорогого супруга даже во сне?!
Откуда столько восторга?
— Бинхэ! Завтра. Я прибуду завтра.
— Этот ученик будет смиренно ждать, скрывая нетерпение.
Прощальный поцелуй — и вот у Шэнь Цинцю перед глазами снова пустая мастерская. Он перевёл взгляд на разложенные на столе материалы и глубоко вдохнул, прогоняя лишние мысли и успокаивая разошедшуюся фантазию. Все фантазии — завтра, когда будет шанс их воплотить.
🎋🎋🎋
День прошёл как в тумане.
Шэнь Цинцю точно помнил, что что-то резал, клеил, сшивал, красил, снова сшивал и клеил, но если бы его спросили, что именно в итоге получилось, он бы только растерянно заморгал — он не обратил внимания и не запомнил.
Это уже напоминало одержимость.
Ага. Одним конкретным полудемоном.
Ночь Шэнь Цинцю провёл, пялясь в потолок, а рассвет встретил у дверей кабинета главы пика Аньдин.
Однако то, что он увидел, в этот кабинет войдя, чуть не заставило его забыть, ради чего он собственно пришёл.
Самолёт сидел за столом, высунув кончик языка, и старательно строгал узким стилетом прямо на столешнице нечто ядовито-зелёное. В плошке перед ним зеленела горка результатов предыдущих трудов.
— Доброе утро? — ошарашенно поздоровался Шэнь Цинцю.
— Ага, — отозвался Самолёт, не отвлекаясь от своего занятия.
— Чем это ты таким занимаешься с утра пораньше?
— Знакомься, братец Огурец, перед тобой — истинное воплощение огурца этого мира. Когда я начал его писать, я был ужасно на тебя зол. Но в процессе увлёкся, переключился на сюжет, остыл, и выпилил эту штуку из финальной версии главы…
— Но как и все твои черновики, она всё равно тут есть, — сказал Шэнь Цинцю, подходя ближе и внимательно осматривая довольно основательный кусок продолговатого нечто, что этот безумный автор полагал истинным воплощением огурца.
— Точно.
— И что она делает?
— Не помню, если честно. А вот отыскать её меня вдохновил твой последний отчёт. Знаешь, почему?
— Почему? — послушно переспросил Шэнь Цинцю, уже предвидя ответ.
— Я помню это проклятое заклинание до последней завитушки, понимаешь? И изначально оно было совершенно невинным: нужно было съесть какое-нибудь подобие того, кто воплощает в себе желанные качества, чтобы их получить. То есть, скажем, чтобы прыгать как заяц, достаточно будет пожевать под это заклинание заячью капусту. Или типа того. Но читатели хотели крови, мяса, гурятинки и прочих извращений, и пришлось дописывать всю эту хрень с ритуальным каннибализмом.
— Так, ладно. При чём тут огурец?
Самолёт покраснел, замялся, но, вздохнув, всё же ответил.
— Дело в твоей притягательности для демонов, чувак. Мне бы хоть немного, хоть ненадолго. Пусть эта штука всего на день, но сработает — мне хватит, чтобы зацепиться. Просто… Он так смотрит, будто я меньше, чем пустое место. Я… Я всё бросил, остался тут ради него, а он… Да, я сорвался немного, но это же не повод вот так вот кидать! Я больше не могу. Сначала думал, какое счастье, что меня больше не бьют. Но он же не только не бьёт. Он до меня вообще не дотрагивается. Даже рядом стоять не хочет. Это ужасно, братан. Я так попал, ты даже не представляешь.
Шэнь Цинцю попытался одновременно зажать себе ладонями уши и рот и побиться о них лбом. Ничего, конечно, не вышло, но он просто не мог больше слушать этот бред, который приятель-попаданец нёс явно на полном серьёзе.
— А вдруг он ядовитый? Попадёшь в какой-нибудь собственный дрянной сюжетный поворот и помрёшь от острого недотрахита.
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты вменяемый и даже умный. Но потом ты ляпаешь что-то вроде этого, и мне сразу становится ясно, что мой сияющий протагонист давно эт самое из тебя все мозги так, что ты только об одном думать и можешь.
— Ну спасибо, — опешил Шэнь Цинцю.
— Не благодари. — Самолёт смёл очередную горку зелёной стружки в миску и озадаченно перевёл с неё взгляд на Шэнь Цинцю. — Ты чего пришёл-то? В смысле тебе портал или задание? Ха! Чувствую себя, кстати, крутой неписью каждый раз, когда ты за заданием ко мне приходишь в обход главы ордена. Так задание или портал?
— Дайте два, — заявил Шэнь Цинцю и, воспользовавшись тем, что Самолёт отвлёкся, выкапывая в недрах стола закатившийся свиток с заданием, стащил остаток «огурца».
Самолёт вручил ему свиток, махнул подаренным Мобэй-цзюнем артефактом, открывая прореху в ткани мироздания.
— От покоев моего короля налево, дальше прямо по коридору… Не пропустишь. — Он перевёл взгляд на плошку с зелёной стружкой и смахнул её со стола в мусорную корзину. — Ты прав, так себе затея. Вдруг действительно влипну, а па-па-па с Ло Бинхэ, даже ради исцеления, как-то слишком попахивает инцестом.
— Поговори с ним, — предложил Шэнь Цинцю самый очевидный вариант.
— С Ло Бинхэ? — ужаснулся Самолёт.
— Нет, с Мобэй-цзюнем.
— И что я ему скажу?
— Правду? — ядовито предположил Шэнь Цинцю.
Самолёт воззрился на него так, будто у него выросла вторая голова.
— Не, ты всё же двинутый. Правду. Скажешь тоже. Ха-ха! Пра-авду!..
Шэнь Цинцю покачал головой и нырнул в портал. Если он верно помнил не так уж хорошо подчищенную главу, оставшегося куска огурца должно хватить на несколько часов довольно интересных ощущений. А потом, если он это переживёт, он лично объяснит Мобэй-цзюню, чем и как тому следует трогать своего долбанутого создателя. Если потребуется — объяснит на пальцах.
Как только закончит «объясняться» со своим собственным демоном.