Work Text:
Закрывающий вход в гадальный шатёр полупрозрачный полог взметнулся, впуская внутрь запах талька и еловой стружки. А вместе с ними и самого Курта, взъерошенного после репетиции.
— Мам, мам, а ты будешь смотреть сегодня, как мы летаем? Я буду в новом костюме! — Курт плюхнулся на ближайшую подушку. Кончик хвоста несколько раз хлопнул по ножкам низкого столика, отчего тот затрясся, и Курт смущённо придержал хвост рукой.
— Обзательно, мой дорогой. Карты говорят, что сегодня будет особенный день, как же я могу не прийти посмотреть на тебя.
— А что ещё говорят карты?
Маргали мягко улыбнулась, скрывая снова вспыхнувший страх. Она сказала правду: карты предсказывали особый день. И всё же Маргали не хотела им верить. Но и не верить не могла, ведь ей карты всегда говорили правду. Однажды они пообещали ей, пьющей пустые травы, радость материнства. В сердцах она обругала карты, но потом Азазель, её возлюбленный демон, принёс ей свёрток с хнычущим младенцем, и ей пришлось извиниться перед колодой за то, что не поверила. Вот только на сей раз карты обещали резкие перемены не прибавлением в семействе, а скорой и долгой разлукой.
— Карты говорят, что ты — самый милый и самый любимый судьбой ребёнок, — ответила она, притягивая Курта к себе и ещё сильнее взъерошивая его волосы. Гладкие и мягкие, совсем не как у отца.
В нём многое было иначе, но самым главным отличием была улыбка — весёлая и добрая, совсем не похожая на ироничную усмешку Азазеля. Этой улыбкой, казалось, можно согреть душу до самых тайных глубин, и Курт легко одаривал ею всех вокруг.
Маргали могла только надеяться, что судьба Курта, такая странная и пугающая, всё же повернётся к нему благосклонной стороной, как и обещали карты. И что её маленький бесёнок сможет до того времени сохранить способность задорно улыбаться.