Work Text:
Впервые Рауль Сильва встречает Джима Мориарти во Флоренции, когда Джим еще вовсе не консультирующий и даже не преступник. Джим был Джимом, а Сильва пробирался через пеструю толпу туристов, выискивая двойного агента с чрезвычайно важным документом, внимательно вслушиваясь в монотонный голос координатора.
Внезапно на линии возникают помехи, голос пропадает, а спина преследуемого, обтянутая черной тканью пиджака, исчезает в суматошной толпе.
Сильва раздраженно оглядывается по сторонам, мечется по людной площади, пока не видит неприметного парня со стареньким лэптопом, в мешковатых джинсах и линялой футболке. Перед ним двойной эспрессо и шоколадный эклер. Парень поднимает на него темные глаза и криво улыбается.
— Налево, — шевелятся его губы. — Прямо до перекрестка.
Рауль послушно поворачивает в узкий переулок, и, даже когда исчезает гомон толпы, — продолжает видеть кривую улыбку и чувствовать темный взгляд в спину.
Он наскакивает на агента чуть ли не случайно, сбивает с ног и скручивает руки.
Связь включается так же резко, как и пропала, но вместо знакомого голоса кто-то низко и насмешливо, нараспев зачитывает немецкую сказку. Что-то про первенца и золото, сделанное из соломы.
У сказки вкус слегка заветревшихся шоколадных эклеров.
***
— Ты не оригинален, — нараспев тянет Джим.
За то время, что они не виделись, у Сильвы появились новые шрамы, вставной протез и шелковая пижама. Он успел попробовать на язык и зубы синильную кислоту и возненавидеть китайцев. Мориарти убил главу китайской мафии пулей в лоб Сильве на день рождения, а Рауль в ответ на подобную любезность продлил военные действия в Ираке вплоть до 2011 года. Джим сменил джинсы на Вествуд и Александра МакКуина, а Рауль сменил Тома Форда на Бриони.
— Просто взрывы? Скукотища.
— Да, гораздо интереснее обвешивать взрывчаткой людей. Ты как будто в плохом фильме, Джим, но взрывы делают кино еще лучше, верно?
— Я — типичный британский сериал, а не голливудская мишура, — Джим салютует пузатым бокалом с виски. — Двадцать лет выдержки, Рауль. Угощайся.
Возможно, пока Джим распивает виски, его касание на сенсоре экрана взрывает бомбу на куртке смертника в иракской мечети, обнуляются банковские счета наркобаронов, и Швейцария давится своим шоколадом, пытаясь понять, куда исчезают деньги. Если бы Мориарти это было интересно. Но Джиму, судя по всему, нравится растрачивать свой талант на какого-то худощавого выскочку, именующего себя гением и прыгающего по лондонскому тротуару от малейшей загадки и головоломки.
— Мне просто нравится наблюдать, как он танцует, — признается Джим. — Все не могу понять, это хип-хоп или диско.
— Советую послушать Россини, Джим. Успокаивает, — говорит Сильва. — Ну что ты за ирландец.
— На себя посмотри, — в тон отвечает Джим и знакомым движением стряхивает с лацканов Вествуда невидимые пылинки.
***
Через пару дней по почте приходит старое издание сказок братьев Гримма на немецком и утренняя газета с большой фотографией кудрявого детектива-самоучки в охотничьей шапке с ушами. Сильва с сожалением отмечает, что Бонду шапки не идут, зато с ним можно поиграть в «переедь агента Бонда поездом», о чем он и пишет убористым почерком на форзаце сборника со сказками Андерсена. Андерсен до конца жизни остался девственником, и Сильве это кажется символичным.
У стойки регистрации в аэропорту на Джиме кепка с изображением Юнион Джека, и Раулю это не кажется смешным. Джим перебарщивает, и это видно по дешевым наушникам-вкладышам и фотоаппаратуре, достаточно дорогой, чтобы устроить теракт в метро или открыть очередной бордель с детской проституцией. Но Сильве распыляться на подобные мелочи не нравится, и он с улыбкой протягивает паспорт со своей фотографией, но не своим именем.
— Еврейские сказки про Голема тебе наскучили, и ты решил перейти на братьев Гримм?
Первый класс британских авиалиний более чем убог, но приходится обходится малым, в том числе и кислым чилийским вином, которое подают в бокалах из дешевого стекла.
— Читай между строк, Рауль. В Кельне продают восхитительные пряничные домики, крошатся — стоит чуть надавить. Хоть что-то осталось от старых былых традиций. А ты знаешь, что ведьм раньше сжигали на костре, и что же теперь? Теперь старушка Англия и тряхнуть стариной нормально не может, черт бы побрал этот двадцать первый век...
На билете указан седьмой ряд, и Сильве вдруг приходит в голову, как можно немного развлечься. После Кельна его ждет Макао, а потом снова Лондон. Сильва закрывает глаза и постукивает в такт дребезжащей музыке, которая слышна из наушников Джима.
На экране смартфона написано, что новый квартирмейстер — совсем мальчишка, а значит, можно действительно развлечься. Конечно, можно было бы взломать его хитроумный код на компьютере, перепутать и заразить вирусами все файлы, чтобы все МИ-6 перевернуло с ног на голову к чертям собачьим, но чутье подсказывает, что Мамочка уже заждалась возвращения блудного сына. Скрытые камеры показывают М с каменным лицом и затравленным взглядом, и Сильве кажется, что никогда гениальное не было еще проще.
***
У Сильвы и Джима договор: взболтать, но не смешивать, поэтому никто не мешает устраивать другому свое светопреставление. Джим смеется, и от него отвратительно воняет мятной жвачкой. Джим грызет красные яблоки, вытирая сок с подбородка ладонью, и с упоением рассказывает подробности своего тура по Лондону.
Сильва потягивает виски и с жалостью вспоминает бармена в Макао и его восхитительную водку с тоником. Впрочем, тот бармен ему еще должен за испачканную его же мозгами барную стойку, так что, как думает Сильва, еще одного бармена найти будет не трудно. А вот мозги оттереть гораздо сложнее, но, право же, это лишь мелочи производства.
— Говорят, в Швейцарии потрясающие водопады, — хлюпнув сладким соком, говорит Джим и бросает огрызок в сторону мусорной корзины.
— А я бы поехал в Шотландию, все равно название тоже начинается с «Ш», — наконец говорит Сильва. — Холодно, сурово, тихо.
— Скучно, — зевает Джим, прикрывая рот бледной ладонью, а потом кривит лицо, словно вспомнив о чем-то неприятном и необходимом. — Предлагаю сделку. С меня банк Англии, а с тебя — МИ-6, идет?
Рауль задумчиво разглядывает смазанный силуэт Мориарти сквозь недопитый виски в бокале, но кивает.
Как потом оказывается, Сильва немного переборщил со спецэффектами, и МИ-6 случайно, совершенно случайно и не нарочно, он подорвал, а Джим по пути выпустил заключенных из тюрьмы Пентонвиль и примерил бриллианты Ее Величества, не успели закончится новости на ВВС1. И все, как заметил Сильва, под Россини.
Он вздыхает, достает из шкафа специально купленную для этого случая шелковую пижаму, пропахшую сухой лавандой из саше. Шелк холодный и скользкий, но это того стоит.
— Скоро встретимся, Мамочка, — смеется Сильва и включает Бетховена из «Заводного апельсина».
Компьютер загорается приветственными буквами и просит ввести пароль.
***
Спустя некоторое время Сильве надоедают шелковые пижамы, и он снова меняет их на светлые костюмы без галстука. Виски и водка с тоником опостылели, а швейцарский шоколад уже набил оскомину. Вокруг госпиталя святого Варфоломея снуют зеваки и полицейские, и с трудом скажешь, кого больше. Но это Сильву волнует мало, пока он прихлебывает из большой кружки черный кофе.
Джим Мориарти прострелил себе голову на крыше Бартса, кудрявый самоучка спрыгнул с той же крыши, а у Сильвы все еще заложена страница со сказкой про Румпельштильцхена на том моменте, когда он услышал свое настоящее имя.
— Би Джиз, Джим, Боже храни Королеву. — Сильва разочарованно цокает языком, проматывая новостную ленту в интернете. — У тебя всегда был отвратительный музыкальный вкус.
Минуту спустя телефон трезвонит веселым попсовым сигналом о принятом смс, и Сильва, отпивая из кружки остывший кофе, протягивает руку к смартфону.
«Координаты найти было проще простого. С тебя эклеры, Тьяго Родригес. Смотри, не втопчи себя по пояс в пол от досады. М».
Сильва пишет в ответ короткое «IOU» и удовлетворенно откидывается на спинку кресла.
Шотландия — это хорошо. Очень даже хорошо. Он там никогда не был. Если бы Сильва не знал, что он спланировал все с самого начала, с той памятной встречи во Флоренции.
И лететь в Шотландию под Россини, Бетховена или, что еще хуже, Би Джиз он точно не собирается. Может, для Джима, одетого в Вествуд и Александра МакКуина, это приемлемо, но никак не для него.
— Диско, Джим, — вслух произносит Рауль Сильва, словно вспомнив что-то забытое, не слишком важное, но вертящееся на языке. — Он танцует диско.