Work Text:
— Идём, — прошептал Иван ещё раз.
Артур лишь с немым осуждением покачал головой, но подошёл к безликому трёхэтажному зданию с прямоугольными окнами и старой деревянной дверью. Её даже не заменили на металлическую, а ведь не окраина города. Иван скрылся за ней и поманил Артура за собой, в пустой тёмный подъезд. В лицо дохнуло затхлым воздухом.
— Может, скажешь, куда ты меня ведёшь?
— Главное, не перепачкайся, — посоветовал Иван. — Не то сюрприза не выйдет.
— И каким же образом это связано?
— Не ворчи, — улыбнулся тот и пообещал: — Тебе понравится.
Что ему могло понравиться в позабытом вонючем подъезде — миль пардон, парадной — Артур понятия не имел, и внутри шевельнулось любопытство. Иван пересёк нижние коридоры, остановился у двери на задний двор, дождался, пока Артур подойдёт, и пропустил его первым, нарвавшись на подозрительный взгляд. Что Иван задумал? Приглашение прогуляться по ночному Петербургу, такому красивому городу, не могло удивить, но теперь сие предприятие выглядело действительно странным.
Тем более Артур Кёркланд, Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии, был в костюме и хороших туфлях. Иван посоветовал. Не затем же, чтобы рассекать по грязным переулкам…
— Там будет немного пыльно, — предупредил Россия, когда встал рядом.
— Где именно «там»?
Англия осмотрел задний двор. Ничем не примечательная асфальтовая площадка с торчащим посередине деревцем, с травой, растущей по краям, особенно густо — вдоль серого бетонного забора. Россия не ответил и пошёл в ту сторону, и Англия пошёл следом. А что ещё делать?
— Вряд ли ты удивишься, но, — на самом краю обнаружился вертикальный пролом, и Россия еле в него протиснулся. — Вот чёрт, а ведь раньше пролезал спокойно… Почему ты не сказал, что меня разнесло?
— Россия, — раздражённо позвал его Англия и не увидел, но предугадал, почти почувствовал, что тот закатил глаза. — Я туда не полезу.
— Полезешь.
Что это за жизнерадостный тон?
— Почему?
— Потому что я тебя зову.
— Гениальное объяснение, — улыбнулся Англия. — Я не знал, что заставить демократическую страну делать то, что она не желает, так просто.
— Да ладно тебе, Арти, не вредничай, — по-прежнему жизнерадостно откликнулся Иван и выглянул из тьмы пролома: — Ты идёшь или нет? Я уже заждался. Пошли, тебе понравится. Между прочим, ты ещё никогда не видел эту часть Петербурга.
Англия ещё полминуты потоптался на месте, взвешивая, чего он хочет больше — узнать, что Россия задумал, или сберечь одежду чистой и, главное, невредимой, чтобы потом не получить от руководства дипломатической миссии. Россия же смотрел на него так, словно знал, что тот выберет — вернее, выбрал давно, несколько веков назад. Англия пошёл за Россией.
Ночи в дождливом Петербурге стояли холодные, но в узком проёме оказалось холоднее. Англия безошибочно узнал это чувство. Ветерок чуть-чуть подвывал и поддувал снизу, принося запахи сырого камня.
— Подземелья?
— Не один ты владеешь магией, знаешь ли.
Англия удивлённо моргнул. Конечно, любая страна обладает толикой колдовской силы, но была она нынче настолько мала, что уже не все в неё верили. Несмотря на уровень современной науки, в мире осталось так много необъяснимого и непонятного, порой даже пугающего и ненормального, что можно было назвать либо чудом, либо всплесками бессознательного. Но Россия говорил о магии. Что бы это значило?
Только выбравшись наконец из узкого коридора в пространство посвободнее, Артур повернулся к Ивану задать назревший вопрос и замер: в трёх-четырёх шагах от них трепетали языки факельного пламени. На разбитом камне дорожки плясали рыже-чёрные тени, самая длинная из них принадлежала России. Сам Россия улыбался легко и загадочно.
— Метро? — пробормотал Англия и тут же покачал головой. — Нет, слишком старое. Ты и факелы приготовил… Должно быть, много времени заняло. Куда ведёт этот ход?
— Существует легенда, — они вместе направились по дорожке, — что пара моих дворцов соединены потайным ходом, которым пользовалась только императорская чета. Все о нём говорят, но никто ни разу не видел. Сейчас мы идём по его камню.
— Ход, который есть и которого нет?
— Ход, который был, но о котором забыли. Но тебе ли, старому магу, не знать силу нашей памяти?
— А… — У Англии на миг пересохло в горле. Он откашлялся. — А что за сюрприз? Куда мы идём?
— Не замечал за тобой прежде такого нетерпения, — развеселился Россия и лукаво на него посмотрел. Англия лишь усмехнулся:
— Ну прости мне моё любопытство.
Когда они отошли достаточно далеко от первых двух факелов, те погасли, зато зажглись их близнецы впереди. Русская магия — магия образов. У Англии чуть перехватило дыхание, но он постарался это не показать. Россия никогда не делился с ним чем-то неправославным, исключая их постельные игрища, конечно. Рыжее облако света плыло по заброшенному тоннелю с Иваном Брагинским. Тот упомянул дворцы…
Но суть была, похоже, не в том, чтобы пробраться тайком ото всех в одну из жемчужин Санкт-Петербурга — великолепный Зимний дворец. Ступая по знакомым роскошным коридорам и пересекая залу за залой, Англия всё ещё чувствовал дыхание российской магии, пока сам Россия, счастливый, что-то рассказывал.
— Спасибо, — неловко, перебив того, поблагодарил Англия и улыбнулся, — что показал тот потайной ход. Уже и не помню, когда использовал такие в последний раз.
Россия сверкнул глазами и, взяв Англию за обе руки, потянул за собой:
— Идём. Я приготовил сюрприз.
Англия позволил себя вести, чувствуя, как его шаг за шагом заполняет тихая нежность к нему. Он не уставал восхищаться красотой дворца, пусть даже хорошо ему знакомого, но самым главным здесь и сейчас оставался Россия. Англия смотрел на него и иногда видел вместо широкоплечего мужчины в сером пальто — человека, совсем по-другому одетого, совсем по-другому смотревшего, совсем по-другому жившего.
Не Российскую Федерацию, но Российскую империю.
— Это же?.. — не без удивления посмотрел на него Англия, когда они остановились перед дверьми в Николаевский зал — зал официальных церемоний и приёмов, мероприятий императорского масштаба и роскошных балов.
Россия не спеша открыл двери. Ещё больше Англия удивился, обнаружив, что в зале не оказалось ни одной музейной витрины. Свободное пространство раскинулось от стены до стены, только вдоль некоторых стояли стулья в стиле ампир и иногда столики того же набора. Темноту разбавлял лунный свет, прорезанный чертами окон и занавесей. Сделав несколько шагов вперёд, Англия застыл — и резко повернулся к России, когда полилась музыка, нежная, медленная, глубокая. Россия снял пальто и сложил его на ближайшем стуле.
— Тебя музейщики не четвертуют? — скрыв волнение, спросил Англия с лёгкой насмешкой.
— Не беспокойся, — посмотрел на него тот и жестом пригласил тоже избавиться от верхней одежды.
Не в силах не улыбаться, Англия направился к соседнему стулу и по пути расстегнул пальто. Вот почему Россия попросил его принарядиться. Это было свидание.
— Позвольте пригласить вас на танец? — с императорскими манерами обратился к Англии он и, в лёгком поклоне, протянул руку.
Музыка для английского вальса.
— А ты уже взял себе ведущую роль, — хмыкнул Англия беззлобно и вложил в предложенную руку пальцы.
— Ведущую роль? О, современная политкорректность, — не удержался Россия от комментария и притянул к себе Англию, выходя из поклона.
— Я так и не научился… вальсировать как женщина, так что береги ноги.
Вальс совсем не получился, но они друг друга не отпускали. Они кружились по пустому лунному залу, иногда спотыкаясь и смеясь то тихо, то до неприличия громко, погружённые в поток музыки. Не живой, нет, воспроизведённой местной аудиотехникой. Никакой магии. Обыденное, простое волшебство, на которое способен каждый. Суть, конечно, не в том, чтобы убедить Эрмитаж освободить на одну ночь целый зал.