Chapter Text
Джу Ингонг наклоняет пиалу, рассеяно наблюдая за тем, как на дне плещутся остатки ячменного чая. Одна из чаинок кружится и замирает стоя, суля счастье. Возможно, если он выпьет залпом, его сокровенное желание наконец исполнится.
Дом старый, пахнет деревом и дымом от печки. Заходящее солнце облизывает половицы энгавы, на которой они сидят. Скоро заметно похолодает и на террасе уже будет некомфортно. Словно в ответ на это Джунг Хаейн тянется за чайником, но Ингонг мотает головой. На сегодня с него хватит.
— Я, наверное, уже пойду.
Молодой монах одобрительно мычит что-то неразборчивое, не отвлекаясь от росписи очередной печати. Перед ним хаотично разбросаны бумажные прямоугольники, половина безбожно испорчена. Хаейну не хватает терпения, кисть то и дело соскальзывает, руша строгий порядок линий и заклинаний. Джу сказал бы, что тот зря старается стать тем, на кого совсем не похож, но он последний, кто имеет на это право. Если китаец-полукровка жаждет стать монахом — что же, как минимум, Джунг Хаейн в состоянии о себе позаботиться. Да и за ним есть, кому приглядывать.
Поднявшись на ноги, Джу улавливает движение сверху, но не оборачивается. Он оставляет так и недопитым чай, уходит не попрощавшись. Только коротко взмахивает рукой через плечо, зная, что Хаейн повторяет движение со своей стороны. С козырька крыши его провожает взглядом огненный тэнгу. Кто знает, может и Ким когда-нибудь помашет ему в ответ, но Ингонг сильно не обольщается. Эта «небесная собака» та ещё псина… даром считается демоном-птицей.
В лесу цветут криптомерии, воздух пропитан запахом хвои и фиалок. Джу всегда казалось это забавным, как деревья могут напоминать столь привередливое и чувствительное растение. Он неспешно заходит все дальше в чащу, покидая условные границы улиц. Хаейн со своим приятелем живут при храме у самого края леса, так близко расположен, разве что, только дом Ван Су. Сам же маленький город ютится в тени горы, и связь с внешним миром поддерживает единственная железная дорога. Именно она доставила Ингонга сюда полгода назад.
Наверное, это должно быть забавным. Убегая, он только стремительнее приближается к тому, чего так страшился.
Его новый дом находится максимально далеко в лесу. Достаточно, чтобы можно было скрыться от любопытных горожан, но не настолько, чтобы это было в самом деле опасно. Ингонгу нравится, правда, приходится порой петлять, избегая популярные тропы, чтобы не собрать четыре перекрёстка.
У здешней горы мрачная история. Местные могли бы потратить сутки на пересказ всех легенд, показать следы парадов демонов, чьи огни иногда видны зимой сквозь ветви деревьев. Но там, где дурная слава, всегда есть место и героям. Городской храм славится своими учителями по всей стране и считается престижным местом для обучения. Ингонг же со всей ответственностью может заявить, что более безалаберных священников он ещё не встречал.
Не то чтобы, он ждёт чего-то от обычных гражданских. В конце концов, ни один торговец зеленью не обязан быть способным признать ёкая в очереди к своему прилавку. Но кажется, в этом городе никто не видит их. Тех, кто сливается с толпой, прячется среди людей, чтобы потом вновь ускользнуть в тень лесов. Поближе к основанию темной горы, к холодным камням и тёплой земле.
Джу готов поспорить, что ямауба, которую он видел на последней праздничной службе, ходила к храму смеха ради и получала от этого абсурда истинное наслаждение.
К слову, ритуальные лепешки от старой ведьмы он все равно принял.
А потом пересчитал всех городских детей.
На всякий случай.
У крыльца Джу проверяет почту и обнаруживает сразу несколько посылок. Первая, самая очевидная, — оставленный Су Чоем сверток с онигири. Мать Вана старательно подкармливает его, что немного смущает. Ингонг очень плох во всех этих социальных штуках, поэтому банальное дружелюбие вызывает скорей тревогу. Но Ван неплох, очень даже неплох. Возможно, у него впервые появился кто-то, кого можно было причислить к друзьям. В этом городе Джу в целом оброс связями, но далеко не всем им радовался. И как раз следующий конверт заставляет невольно скривиться. Чанг Вон никогда не подписывается, но не так много вариантов, кто ещё может присылать ему ежемесячно открытки из Америки. На карточках ничего, только фотографии с популярными туристическими видами. Джу так и не понял, что ему следует с этим делать, поэтому просто складывает открытки в ящик комода. Сам Ингонг предпочёл бы, чтобы бывший одержимый навсегда исчез из его жизни, но не всем желаниям суждено сбыться. Кто знает, может это побочный эффект неудачного экзорцизма.
Поднимаясь на крыльцо, Джу почти наступает на третий «подарочек». В этот раз он не сдерживается и мученически стонет. Заячьи тушки под дверью уже не пугают, но все ещё напрягают. Одно дело пить чай с недо-монахом и его тэнгу, и совсем другое — отбиваться от настырных ухаживаний кицунэ. Рыжая плутовка уже несколько месяцев терроризирует его с настойчивостью достойной любого демона, не оставляя даже в городе. Ингонг готов был уже сам выть на луну, не зная, как так аккуратно отвадить оборотня.
Точнее, он знает как, но этот вариант ему не подходит абсолютно.
Аккуратно подцепив пушные трупы за уши (отказываться и не брать было чревато), Джу наконец переступает порог собственного дома.
— С возвращением.
На кухне горит свет и пахнет чем-то вкусным. В главной комнате натоплено, а вода в ванной уже наверняка нагрета.
Все бы ничего, но Ингонг живет один.
Сгрузив дичь в специально приспособленную под это корзину (на утро содержимое исправно пропадает, и он не хочет знать куда), Джу молча разувается. Стойко игнорирует чужие ботинки в прихожей, аккуратно повернутые носками к выходу, так же поступает с ощущением холодка на затылке. Инстинкты орут, но голова ему дана не красоты ради. Доверяй он слепо одному чутью, не протянул бы так долго.
Проходя в гостиную, Ингонг краем глаза замечает, как еле заметно светятся вырезанные над дверью печати. Может он и не практикующий мастер, но опыт не пропьёшь — дом обставлен как надо, все пороги помечены, а под татами спрятаны талисманы.
Бывших экзорцистов не бывает. Бывают только мертвые.
Принесённые им подарки не ускользают от чужого внимания. Когда он берет в руки открытку, планируя поскорей спрятать к остальным, стекла в шкафу начинают угрожающе звенеть.
— Перестань, — не выдерживает Джу, и, на удивление, это срабатывает. Все успокаивается, и он быстро закрывает ящик.
Странно, что несмотря на показное недовольство, с самими открытками до сих пор ничего не случилось. Ингонг бы не сильно удивился, обнаружив в один день там горстку пепла.
— Мне поставить чайник, данна-сан?
Джу всячески борется с навязчивыми мыслями о том, что эта «данна» звучит вовсе не как «хозяин дома». И он уверен, что именно на это ему и намекают.
— Данна-сан?
— Я же просил не называть меня так, — Ингонг знает, что вступать в диалог плохая идея, очень плохая. Но справедливости ради, он уже пробовал игнорировать и это не работало. Продержался целую неделю и только сильнее раззадорил.
— Юнг-Хе опять принесла кроликов? Я могу передать ей, что ты не жалуешь крольчатину. Может она перейдёт на кур?
От одной мысли, что кицунэ начнёт обворовывать местные курятники и приносить цыплят ему, Джу становится плохо. Только местных с вилами под окнами ему и не хватает.
— Никаких кур, — присекает он и оборачивается.
Аманодзяку сидит за столом, подперев голову, и эта картина уже становится привычной. Он выглядит так естественно, что Ингонгу приходится напоминать себе, кто это, не давая полностью привыкнуть к имени. Донг Мин Ахн. Так тот представился при их знакомстве. Если бы кто спросил Джу, то он рассказал бы, что личное имя демона не та информация, что вы хотите знать. Подобное знание выстраивает специфическую связь, которая обязывает. А Ингонг, как и все адекватные люди, не хочет никаких особых отношений, фамильяров и уз. Особенно, с демоном упрямства и порока.
— Ну ладно, — Ахн улыбается, и Ингонг ничего не может поделать с тем фактом, как тот красив. Ничто не выдаёт в нем потустороннее происхождение, перед Джу будто самый обычный, просто очень симпатичный сверстник. Он даже почти поверил в это, когда они встретились впервые. Ровно на пять минут, пока Донг Мин не попробовал залезть ему в голову.
— Я в душ, — Ингонг старается звучать так, чтобы послание «не мешай мне» звучало как можно более ясно. Разумеется, это не работает.
— Тебе составить компанию, данна-сан?
Джу скрипит зубами, и выходит довольно громко, раз демон затихает. Захлопывая за собой дверь, он старается убедить себя, что то было не позорное бегство.
Стоило ли приезжать в чужую страну, чтобы в итоге попасть в гнездо демонов?
Ингонгу не нравится думать о том, способен ли Ахн обойти его ментальную защиту и в самом деле читать мысли. Вдруг он уже внушает ему что-то и его решения уже и не его? Но раз пока он не ловит себя на совсем противоречивых поступках, то все относительно в порядке.
Вода в ванне и правда была уже набрана и идеальной температуры. Джу почти ненавидит себя за то, что невольно наслаждается этим, но что ему остаётся? Из принципа сливать воду и набирать самостоятельно? Собственная практичность перевешивает принципиальность.
И все равно, странно.
Аманодзяку темные божества, никак не домовые. Им не свойственно заниматься подобным, даже чтобы подкрасться к жертве. Да и бессмысленно, дом Ингонг защитил. Пускай Ахн и мог в него попасть, но свои силы ему приходилось внутри сдерживать. Максимум, он бы учинил погром, а для этого не обязательно так его обхаживать. Сколько бы Джу не думал, он не мог объяснить себе истинные мотивы демона. Пока все выглядело так, будто тот просто развлекается. При этом, в городе Донг Мин ведёт себя прилежно, местным не докучает, а со своими собратьями поддерживает нейтралитет. Правда, сомнительный, потому что своё «развлечение» в лице Ингонга делить ни с кем не жаждет, что продемонстрировал довольно агрессивно. Джу вот не оценил, когда нашёл на пороге оторванную голову речного каппы.
Уже обтираясь полотенцем, Ингонг вспоминает, что не захватил с собой сменную одежду. Ничего не поделать, приходится гордо шествовать в комнату полуголым, на радость демону. Забавно, но если бы такое было возможно, Джу подумал бы, что Ахн смутился. На секунду даже прячет взгляд, но тут же возвращает, с интересом изучая чужую спину. То тут то там белеют шрамы. Напоминание, что его все ещё не сожрали. Пытались, но не вышло.
— Данна-сан.
Ингонг старательно игнорирует обращение, выбирая чистую футболку. Донг Мин так и не продолжает, вновь затихая.
Переодевшись, Джу устраивается за столом. С едой все ещё сложнее чем с той же ванной. Поначалу есть приготовленное демоном было банально страшно, но это решилось специальной посудой из храма. Потом было просто жалко выкидывать. Готовил аманодзяку отменно, и если то был хитрый план по его грехопадению, Джу признавал своё полное поражение.
— Спасибо за еду, — на автомате проговаривает Ингонг, разламывая палочки. Не то чтобы, он хочет благодарить Донг Мина, того даже не просили готовить…
Ахн практически сияет в ответ.
— Я заварил земляничный чай, — к нему аккуратно пододвигают чашку с душистым напитком. Джу почти хмыкает, но сдерживается, понимая, что аманодзяку банально подлизывается. Сперва выбесит, а потом задабривает. Нечисть.
— Днём заходила Нана-сан.
Сердце Ингонга пропускает удар, когда он слышит новость.
— Ты… был здесь? — Джу избегает говорить «был дома», потому что это только его дом. Не дом аманодзяку, нет.
— Да, удачно совпало, — Ахн невинно хлопает ресницами, потягивая чай из собственной кружки. Ингонг старается не концентрироваться на тревожной мысли, что тот обзавёлся «своей» посудой. Думать о том, сколько времени демон проводит в его доме, тоже не нравится.
— Она заходила к тебе. Хотела узнать, примешь ли ты участие в следующем фестивале урожая. Городской совет как раз составляет план работ.
— Ты ей открыл? — заторможенно понимает Ингонг. Донг Мин удивлённо смотрит в ответ и хихикает.
— Конечно. Я должен был притвориться, что никого нет дома?
Ну, Джу думал, что именно так тот и поступит. Но нет, теперь в городском совете наверняка обсуждают, что местный красавчик делал у него в доме.
Если Нана-сан вернулась обратно, разумеется.
— И что?
— И что? — вторит ему Ахн. Пар над чашкой заставляет его лицо чуть розоветь, укрепляя иллюзию, что перед Джу человек. — Я сказал ей, что передам тебе.
— И она ушла?
— Ну да.
Вот так просто. Ингонг все ещё сомневается, но все равно впечатлён. Невероятная добропорядочность от демона.
— Тебе нравится Нана-сан?
Кажется, в комнате становится прохладней на пару градусов. Потолочная лампа начинает зловеще мигать.
— Должен ли я надеть ее кожу?
Темные радужки глаз Ахна расширяются, заполняя собой все пространство, и теперь тот смотрит на Джу абсолютной чернотой. Его улыбка больше не милая, зато отчетливо виден каждый клык в идеально ровных рядах. Аманодзяку склоняет голову на бок и постукивает когтями по чашке, изображая задумчивость.
Ингонг замирает, подобно дикому животному, а потом прикладывает всю свою силу воли, чтобы принять расслабленное выражение лица. Подчерпнув рис, он показательно засовывает его в рот, не чувствуя вкуса, но заставляет себя жевать.
— Насколько помню, этот способ выйти замуж провалился. Да и Нана-сан уже год как в браке.
Донг Мин моргает, и морок развеивается. Вновь перед Джу сидит обычный человек. Только рис все ещё стоит поперёк горла.
— Я вовсе не хочу рушить чужой брак, — заверяет Ахн, будто ничего странного и не происходило минуту ранее. — Это же не выглядело так, будто мне интересен муж Наны-сан?
— О нет, — заверяет Ингонг, отхлебывая поостывший чай.
Выглядело как претензия на убийство.
— Я рад, — улыбается Донг Мин и добавляет с неприкрытым удовольствием. — Данна-сан.
— Я же просил…
Это кажется бесполезным, но Джу не оставляет свои попытки к сопротивлению. Сосредоточившись на еде, он напоминает себе обновить печати в спальне. Страшная догадка, что аманодзяку заимел целью пробраться в его постель, только крепнет.
Донг Мин же лукаво улыбается и кокетливо задевает его ногу своей под столом.
На дне его зрачков плещется тьма.