Work Text:
Холод.
Самое первое, что почувствовал Серёжа как только проснулся — адский холод, воцарившийся в комнате. На подоконнике лежал слой снега в несколько сантиметров, а окно почему-то оказалось открыто настежь. Тюль мягко развевался на сквозняке, покачиваясь то в одну, то в другую сторону. Матвиенко подскакивает с кровати, скидывая с себя мягкое, но, увы, ничем не помогающее одеяло и спешит закрыть окно, выкидывая обжигающе ледяной снег на улицу, в бушующую метель, захлопывая створку и громко, не специально, бахая до трясущегося стеклопакета.
Мозг Сергея ещё не проснулся. Мужчина так и не понял до конца из-за чего резко пробудился. Но вернувшись в постель, всё ещё холодную, почувствовал громкую и сильную вибрацию под подушкой. Рядом кто-то тихо проворчал невнятное и перевернулся на другой бок.
— Не понял, — не замечая ничего кроме раздражающих факторов, запускает руку под наволочку и нащупывает телефон. На разбитом экране ярко высвечивалось «шальная императрица». Ира Мягкова. Матвиенко глубоко вздыхает. Не могла же она звонить ночью, почти в без пятнадцати четыре, просто так и не имея повода.
— Слушаю, — хрипит Сергей.
— Серёжа, Серёж... — Мягкова на грани истерики. — Можешь приехать ко мне, Серёж?
— Конечно, да... — не задумываясь, отвечает. — Но что случилось?
Но Матвиенко не получает ответа, слыша короткие гудки на той стороне провода.
Выбора особо немного — подводить лучшую подругу и остаться в кровати или же приехать и успокоить. Что-то явно там было не так. А что конкретно — предстояло узнать.
Серёжа тихо поднялся с постели, вышел из комнаты прикрыв дверь и направился в прихожую. На автомате надев штаны, длинную и объёмную худи и тёплую куртку, сунув ноги в зимние ботинки, мужчина взглянул в зеркало. С отражения на него глядел уставший и помятый жизнью Матвиенко, чьи волосы за ночь вылезли из аккуратного хвоста и волнами спадали на плечи. Прикрывает веки, выдыхает и пытается привести себя в порядок, делая слабый пучок. Передние пряди немного выбиваются из общей причёски, но ночью, в самом разгаре мерзко холодной метели было как-то всё равно.
Выходит из квартиры, прикрывает дверь, закрывая на четыре оборота и движется по лестнице вниз, минуя несколько поворотов. Дверь, ведущая из подъезда на улицу, промёрзла и открылась с мощного пинка тяжёлым ботинком.
Навороченная машина стоит в паре метров. Попадает в неё с первой попытки — дверь открывается, в салон залетают снежинки. Всё так же холодно. Ключ проворачивается в замке зажигания и авто приятно рычит.
— Завелась, красотка, — шепчет Сергей и поглаживает жёсткий руль.
Через пару минут салон теплеет, а воздух становится куда более сухим и горячим. Матвиенко снимает машину с ручника и трогается, мягко выруливая с парковочного места во двор.
До дома Мягковой мужчина добирается за двадцать минут. В колонках играет тихий рэп, а лобовое стекло заметают снежные хлопья, что уже спустя пару секунд стряхиваются дворниками.
У квартиры девушки оказывается ещё через пять минут — консьержка недовольно смотрит Сергею вслед, но ничего не говорит.
Открывают быстро и не давая и слова сказать бросаются в объятия, стискивая до хруста в рёбрах.
— Спасибо, — выдыхает Ира и ещё несколько секунд постояв приглашает в квартиру.
Толик лениво виляет хвостом, поглядывая осуждающе со своей лежанки. Серёжа переглядывается с мальтипу, что тоже совсем не понимает нужность мужчины в доме Ирины. Зачем ещё какой-то мужик, если есть он, Толик, самый мужественный и ответственный?
— Так что случилось? — Матвиенко проходит на кухню, закатывая рукава.
— Мы с Игорем... расстались, — глухо отзывается девушка.
— Мне жаль.
— Не надо. Он... я не ожидала, что всё закончится именно так.
— Он тебя бил? — Ира качает головой, разливая по чашкам кипяток, а затем кидая в воду пакетики чая.
— Нет, не бил. Вчера вечером я узнала, что он спит с мужиком.
У Серёжи брови взметают в удивлении.
— Чего?
— Ага. Мы с Шастом познакомились жа довольно давно, у тебя на хате... Только дружба, знаешь. Никакого секса. Редкие походы в бары, распитие пива... Ну знаешь, как это обычно бывает.
— Мгм, — во-первых, в голове Серёжи активно пыталось уложиться, что в этом были замешаны их общие старые добрые приятели. Во-вторых, уж что что, но уличить Шастуна и Джабраилова в таком...
— А когда мы с Игорем съехались, то Шаст начал себя как мудак вести. Я даже не ожидала от него такого. Чтобы он, самый милый, добрый и понимающий человек на земле и так себя вёл. Постоянно говорил, что Игорь хуёвый, не лезь, говорил, Ируся, в этот пиздец. Умолял бросить его. А Игорь не реагировал никак и разобраться с этим не спешил. Ну и я прекратила с Антоном общаться.
— Пиздец.
— Ага. Я-то всегда думала, что ревнуют меня. Типа, знаешь, неожиданные чувства проснулись и это соперничество, а Игорь просто ввязываться в это не хотел. Но вечером я узнала, что они ебутся, — Серёжа не выдерживает и обнимает подругу. — А после они съебали куда-то. Игорь только документы взял.
— Да мудаки они. Отпусти и забудь, Ира. Ты — королева и лучшая из всех женщин в этом мире, так и знай. И никакие ебланы не должны мешать тебе быть императрицей и повелительницей сердец. Не будь я любителем членов, так женился бы на тебе и увёз подальше от всей этой суеты. Хочешь мы снимем дом где-нибудь на берегу озера и туснём как в старые добрые?
— Бусинка моя... — улыбается счастливо Ира, целуя друга в лоб. — Как только на улице прекратится эта ебаная холодрыга, так сразу.
Оставшееся до рассвета время друзья, кутаясь в плед, смотрят мультфильмы по телевизору и грызут печенье.
На часах около девяти утра. Серёжа выбирается из тёплых крепких объятиях и идёт к выходу, как бы намекая Ире наконец-то отдохнуть и как следует поспать. Но предварительно позвонив на работу, чтобы её из-за пропуска не турнули. Обнимая на прощанье, Матвиенко отправляется домой.
Утренние московские пробки встречаются почти на каждом участке дороги, где хоть как-то задействованы светофоры. На улице заметно посветлело и пурга прекратилась, заметая дороги и добавляя ещё больше заботы работникам коммунальных служб.
Во дворе находится единственное свободное парковочное место, рядом с которым возвышается фольксваген Шастуна в толстом слое снега.
Родной дом встречает теплотой и уютом, которого Серёжа до сегодняшнего дня не испытывал. С кухни пахнет горелой яичницей и лимоном, а на полке для обуви прибавилось две пары массивных кроссовок. Также, как и на вешалке с одеждой. И синее худи, пережившее спонтанное ночное путешествие явно не принадлежало Матвиенко. И пахло чужим, но родным запахом.
— Ты че пропадаешь посреди ночи? — из кухонной арки высовывается заспанный Шаст. На голове — гнездо, а лицо немного опухшее после сна.
— Серёга приехал? — следом выглядывает растрёпанный Игорь. — Ой, ебать, Серёга!
Матвиенко заключают в объятия аж две пары рук. Щетинистой мордой кто-то неприятно колется и заботливо целует, а бородатой прижимаются ближе и клюют в уголок губ. И так тепло на душе вдруг становится, что мужчина вот-вот разрыдается. Комфортно как никогда.
— Игорёш, один вопрос, — выпутывается Серёжа и с самым милым видом вопрошает для начала, а после меняется во взгляде и шипит. — Какого хуя ты бросаешь мою лучшую подругу? И самое главное — не предупреждаешь об этом, как ни в чем не бывало едешь во мне, а мне потом приходится её успокаивать посреди ночи? Ты, блять, понимаешь хотя бы, что не только с Шастуном в кровати пляшешь, но и со мной?! На меня Толик осуждающе смотрел, блять!
— Пироженка, ну чё ты начинаешь? — закатывает глаза Игорь. — Да, я ебусь не только с Шастом, но и с тобой. Но всем это об этом знать не обязательно, так ведь? А если и узнает, то что? Поругается, поплачет и успокоится. Монологи попишет, что её мужик променял её на двух её лучших друзей. Зал оценит.
— Вы меня оба заебали. С самого утра срутся прям как старые супруги, — шипит Шаст. — Иди лучше оцени кулинарные способности Игоря. Он же не зря сжёг антипригарную сковородку.
— Он сжёг что?!
Ах да. Ебался Игорь не только с Шастуном, но и с Матвиенко. И теперь эти оба, по случайному стечению обстоятельств, живут в огромной квартире Серёжи. И любят друг друга так, как не любили никогда и никого в своей жизни. Но Ире же об этом знать необязательно, так ведь?
Так ведь?
Наверное, да.
Главное, чтобы вместо холода на сердце было...
Тепло.